Лететь над землёй

— Давай еще по маленькой, за встречу…

Олег посмотрел на приятеля. Женька и не думал закругляться. Он ещё со школы такой неугомонный, никто его за столом не мог пересидеть. Но сейчас поглядывает мрачно, только в игривых словечках какой-то намёк на юмор.

— Жень, а кто из нас потом за рулём окажется?

Вскинул глаза, как будто что-то вспомнил. Чёрный он какой-то. Похудел, осунулся от беспокойной жизни.

— Водителя вызову, не переживай. Так говоришь, хорошо быть отцом дочери? А Ольга как там?

Олег задумался. Неспроста вопрос и не дежурный. Влюблен был Женька в его сестру, и родители его благоволили к их отношениям. А Ольга, совсем непутёвая, влюбилась в цыгана приезжего. Как околдовал её.

— Живёт. Довольна, — ответил Олег, а Женька стал мерить взглядом не начатую рюмку.

— Не могу её забыть. Как будто и не живу вовсе.

— Жень, дело прошлое. Не надо начинать. У них ведь дочь взрослая.

— Видел её. Сладкая конфетка.

— Ты эти штучки свои брось. Она мне племянница.

— Да не злись, Олежек. Я свою норму давно знаю. Не приборзел еще. Когда домой, на канадский берег?

— Немного побуду ещё, чтобы родители успокоились. А, может, и Лёлька еще со мной запросится, семейную жизнь попробовав. Тоже на цыганёнка богатого запала, будь они неладны. Семейное это у нас: кровь мешать.

— Выпьем тогда за чистоту рядов. Хоть ради мечты.

Выбежала из школы прямо в цветущий май. Голова немного кружится от напряжения, а лепестки белым дождем ложатся, слетая на землю с цветущих деревьев.

Лука осторожно обнимает её сзади, тихо целует в ушко. Кажется, они первые после экзамена?

— Как написала? — спрашивает он.

— Всё решила. Надеюсь, что без ошибок. А ты?

— Я тоже старался.

Лука смеется.

— Отметим?

— Вдвоём? — Она чувствует, что краснеет.

— Хочешь вдвоём? Эй, я пошутил, не прячься от меня так быстро. Ребят позовём…

Он оборачивается к асфальтовой дорожке, ведущей от ворот, и замолкает на полуслове. Там что-то тёмное. Это человек. И в то же время — пятно самого черного мрака.

И Лука толкает её и кричит:

— Беги! Там… смерть.

И он, не сделав больше ни движения, падает навзничь прямо перед ней.

Франческа задохнулась от собственного крика. Открыв глаза, не поняла, где находится. И сегодня воскресенье, родители ушли в гости. Она заснула над учебником.

И телефон пиликает.

— Герман Александрович, что с Лукой?!

— Красивая, не так горячо. Жив-здоров, передаёт тебе привет. Но телефон я ему не дам, пусть свои песни репетирует на совесть. Как насчёт того, чтобы попозировать с ребятами на фотосессии? С агентством я сам договорюсь.

— А я — это кто?

Франческа из-за недавнего ужаса никак не могла включиться в деловой разговор с менеджером своего парня.

Герман рассмеялся.

— Представь, что как бы фанатка группы.

— Я могу, — согласилась Франческа. — Только дайте мне шанс прийти в себя.

— Приезжай к нам. И встретим, и повеселим. Валера подхватит. Едешь?

— Ладно.

Подошла к зеркалу, поправила макияж. Милая подружка Ксения уже с утра в музыкальном центре, обновляет свои сокровища визажиста на новую коллекцию. Нужно прихватить для неё пару палеток, подаренных заказчиками, и поехать к ребятам. Среди них легче забыть собственные старые страхи.

Герман Александрович проводил её в свой кабинет и усадил в кресло. Слегка прищурил один глаз, разглядывая в деталях, как он любил.

— А вид чего такой кислый? Ты мне расскажи, кто обижает — вмиг со всеми разберусь.

Достал из стола квадратную коробку дорогих конфет и протянул ей.

Франческа удивилась.

— Это взятка что ли?

Герман усмехнулся.

— Считай, что так. И ни с кем не делись! Принцесса, если ты начинаешь капризничать, дальше будет всё, как снежный ком. Пошло-поехало, и прямо на меня! Хоть в тот же день с работы беги.

Как у тебя дела с модельным бизнесом?

— Всё хорошо. Но нужно чётко выучить несколько немецких фраз, заказчики запускают новый продукт. Может быть, мне у Эрика спросить, потому что его сестра заболела, не хочу её еще и с этим беспокоить.

— У Луки спроси. Он тебе на любом языке скажет.

— Где он сейчас?

Она даже видит, что телефон его лежит, по обычаю, на столе у менеджера.

— В танцклассе все они, провинности перед хореографом отрабатывают. Но ты туда не ходи, к этим жеребцам потным. Вот отмоются, переоденутся, и всё пойдем к Эрику. Обсудим проект, послушаем, что он предложит. Договорились?

Франческа кивнула.

— Я пока с Ксенией увижусь.

Но не утерпела, решила хоть одним глазком посмотреть на мальчишек. Осторожно открыла дверь. Заметили, услышала радостные возгласы. Лука смутился и закрылся полотенцем, только глаза и видно. Ушла, а то самой хотелось встать к станку для экзерсиса.

Преподаватель по танцам, Полина Андреевна, её не любила. Просто не любила, и всё. Считала соперницей своей дочери. Света была влюблена в Луку. И никто не думал о нём, что парень хочет просто учиться.

«Выпускной класс!» Франческа даже вспомнила точную интонацию их классной дамы, Анны Григорьевны.

— Брат, ты чего? — Ник осторожно прикоснулся к плечу Луки, пока Полина Андреевна спорила с Сашкой.

— Ник, я не могу привыкнуть, что у меня такая красивая девочка, я даже мечтать не мог.

Понятно, что солист говорил не о смазливом личике, вокруг него каждый день вертится слишком много ярких красоток. Есть в Франческе то, что может видеть только он.

Всё понятно без слов. Они похожи: учёба, музыка, компании заводных мальчишек. Некогда было о девушках думать. Сам так и не завел ни с кем серьезных отношений.

Полина Андреевна заметила их несанкционированные переговоры.

— Пятьдесят релеве, мальчики! На каждого.

— Она нас не любит, — решил вслух Ник.

— Какая разница…

Лука просто пожал плечами.

Но Полина Андреевна не успокоилась.

— Света, ты же знаешь, что я на уроке!

Прокричала в телефон и бросилась к Луке.

— Не заваливай спину, колени не вижу. Где ты сам сегодня?!

Она положила руки вокруг талии Луки.

Ник только усмехнулся, отвернувшись. Полина Андреевна в своем репертуаре: ей только дай их солиста потискать по-родственному. Иначе всем гроза с громом будет, и Герману нажалуется на их непослушание в очередной раз. Как только Лука её терпит…

— О, привет, сладкая!

Никита встретился ей первым в коридоре. Франческа привычно подставила щеку для поцелуя.

— Привет. А где Лука?

— Полина Андреевна задержала. Пристрастное отношение, но он скоро выкрутится. Как ты?

— Как бы всё хорошо. Но, Ник, хороший мой, какой-то человек стал следить за мной, и я не знаю, чего добивается. Взрослый мужчина, дорого одетый.

— Вот дела… Лука знает?

— Нет. Не хочу его волновать.

— Давай отцу скажу, он своих парней подключит?

— Нет, не надо.

— Но ты же переживаешь! Может, Герману сказать…

— Я чего-то не знаю? — прозвучал строгий голос. Герман смерил их обоих сканирующим взглядом. — Дети, ваша самостоятельность обходится мне слишком дорого каждый раз. Рассказывайте.

Ник успел молча вспомнить, что и за Лукой кто-то начал слежку. Каждый раз то в нотах, то в кармане его куртки отыскивается очередное послание, написанное от руки почти школьным почерком.

Сначала просто посмеялись с парнями: на солиста очередное нашествие неадекватной фанатки. Ему вечно везло на подобные приключения: то с букетом бить по лицу набросятся, то куклу-мальчика в иглах, как ёж, под дверь гримерки подкинут.

Самое плохое, что обычно сдержанный Лука начал нервничать и петь мимо нот, как будто знал уже автора посланий. А это, конечно, не понравилось Герману. Но тот о записках пока ничего не знал.

Ник слышал даже, как Лука переговаривается с какой-то девушкой за закрытой дверью гримерки.

Друг ничего не сказал потом об этом. Не лезть же в его личные дела.

Была рядом с их солистом одна девочка, которая прилетела вслед за ним из далёкой Америки. Яркая и талантливая рыжеволосая Марсела. Но и та, кажется, немного успокоилась, согласилась на роль милой подружки и стала уважать личный выбор парня.

Кто мог быть еще? Ник ничего не ответил на вопросительный взгляд Германа. И тот увёл Франческу за собой, как более слабое звено.