Летний феншуй с побочкой

Лето в институте биохимии наступало тихо и предсказуемо — как сезон аллергии на кондиционеры. Начальство разъехалось в отпуска, отделы редели, кондиционеры работали по принципу «либо дует как Сахара, либо как Ямал», и коллектив окончательно расслабился.

В этот душный июньский день Надежда Аркадьевна жалась на стуле у окна, ловко уворачиваясь от швабры Милочки, которая, вооружённая средствами для дезинфекции, танцевала по отделу кадров с грацией молодого джедая. Судя по энтузиазму, Милочка явно воевала не с пылью, а с чем-то посерьёзнее — возможно, с вирусами, которых в их здании хватило бы на два сезона телесериала.

— Милочка, аккуратнее, я же здесь ещё числюсь живой, — с достоинством процедила Надежда Аркадьевна, но швабра просвистела рядом с её локтем так, что она инстинктивно вжалась в кресло.
— Простите, Надежда Аркадьевна, это у меня — поток! Очистительный! У вас тут энергетика застоялась…

В этот момент в дверях появилась Лариса Павловна, кладовщица из хозяйственного отдела, слегка приподняла бровь, окинула сцену взглядом и кивнула:
— Надежда Аркадьевна, пойдём к нам в отдел, отдохнёшь от фантомного швабрирования. У нас там тихо, чайник живой, мебель неподвижная — пока что.

— Спасибо, Лариса, — вздохнула кадровица. — Я тут уже как в реалити-шоу по выживанию. Хоть воздухом нормальным подышу.

В хозяйственном отделе стояло летнее затишье. Вентилятор на подоконнике шумел, как древний кондиционер из советской поликлиники, чайник тихо кипел, а Петрович полулежал на стуле в позе "меня нет, я в отпуске душой".

Дверь приоткрылась, и в кабинет осторожно заглянула Лариса Павловна, а за ней — слегка взъерошенная и прижатая к стеночке, как пыльная наклейка, Надежда Аркадьевна.

— Всё, я больше не могу! — вздохнула та. — Уборка в отделе кадров перешла в фазу «пыльный апокалипсис». Милочка летает с шваброй, как дирижабль, я уже дважды увернулась от прямого удара. Один раз — носом в шкаф. Это не швабра, это оружие ближнего боя!

— Я ж тебе говорила: иди ко мне, пересидишь. У нас тут тихо, спокойно, никаких швабр, — Лариса Павловна отодвинула стул. — Проходи, чай нальём.
— Спасибо, ты мне жизнь спасла, — вздохнула Надежда Аркадьевна и села, стряхивая с плеч невидимую уборочную пыль.

Устроившись на диване с чашками чая, женщины разговорились, и вдруг Надежда Аркадьевна задумчиво произнесла:
— Знаешь, а у вас тут как-то... неуютно. Энергетика загнанная. Диван забился в угол, как в депрессии. Столы будто в очереди в поликлинике. А чайный уголок стоит отдельно, как нелюбимый родственник на юбилее.

Лариса Павловна, привычно отдуваясь веером из каталога хозтоваров, прищурилась:
— Ага... началось...

Из-за стеллажа поднялась Алинка, в очках и с карандашом за ухом:
— Ну, по фен шую, между прочим, диван должен стоять в зоне поддержки. Это на юго-западе. Или на юго-востоке? Вроде в правом углу от двери… Но вот шкаф явно не на месте. Можно и передвинуть. И столы, если честно совсем не в тему.

Петрович, который всё это время делал вид, что читает инструкцию к старому кулеру, тяжело отложил бумагу и произнёс с оттенком судьбы:
— Ох уж эти женщины...

Тем временем мимо двери прошмыгнула Милочка, заглянув в кабинет на бегу:
— Только если будете двигать диван — предупредите! Там за ним можно найти всё что угодно. И, возможно, оно уже эволюционировало.
(пауза) — Я серьёзно. Если что-то зашевелится — это не я.

— Милочка, ты феншуй знаешь? — спросила Лариса Павловна, подперев подбородок рукой.
— На уровне кота! Вот вход, вот окно. Тут должен быть юг, по солнцу. Значит, юго-запад… Ага! По канонам фэншуй, на западе должен сидеть дракон, у вас этот момент идеально совпадает.

Милочка ткнула пальнем в угол, где сидел Петрович.

— Ну спасибо, — Петрович поёрзал. — Я, значит, дракон. Сейчас ещё скажешь, что надо плеваться огнем.

— Конечно, энергия, движение, постоянный шум и дым. Осталось только, чтоб ты зарычал на электрокипятильник — и будет полная картина.

— Рычать я не буду. Увольте. Но могу хрюкнуть, если вам для баланса надо, — буркнул Петрович и снова положил голову на спинку стула.

— Не надо. Ты и так достаточно шипишь, когда просишь не кипятить чайник на голом проводе, — сказала Лариса Павловна.

Алинка в это время шерстила интернет и вдруг оживилась:

— Вот! Вот что нам нужно! Чтобы наладить денежный поток и активировать зону богатства, по феншую надо поставить денежную жабу. С монеткой во рту. На юге.
Она нашла фото в интернете: зелёная жаба с монетой, сидящая на слитках, будто директор на премии.
— Главное — поставить её в южный угол. Тогда и зарплата будет расти, и надбавки, и, возможно, даже пенсии начнут индексировать!

Петрович зевнул:
— Вы это в учётной политике читали или в гороскопе?

Алинка уже оглядывала кабинет:
— Юг — это... туда. (указала на угол)
— Постой, — медленно сказала Надежда Аркадьевна. — Там... ведь стол Ларисы Павловны...

Все повернулись. Она подняла бровь:

— То есть теперь я — жаба с монеткой?

— Да не вы, жабу на стол!.

На следующее утро Лариса Павловна с торжественным прищуром достала и сумки декоративную жабу.

— Водружайте.

— А монетку?
— Монетку ищите в премиальных, — отрезала она.

Алинка направилась к южному столу, в поисках места для жабы. На столе у кладовщицы свободное место было редким природным ресурсом. Жаба, понадеявшись на стабильность, соскользнула с краешка и с глухим «хлюп» плюхнулась в коробки под столом. К счастью, осталась цела и даже выглядела так, будто всегда там жила. Алинка присела рядом

—А что за коробки, кто–нибудь знает?

— Конечно знаю, — буркнул Петрович. — Противогазы. Новый завоз. По какой-то госпрограмме. Нам их теперь по плану раздавать в отделы. Проверяющие из ГК потребовали их наличие.

Лариса Павловна вскинулась:
— То есть ты хочешь сказать, что денежная жаба теперь сидит на ящике с противогазами?

— Символично, — хмыкнула Надежда Аркадьевна. — Финансовая стабильность на базе постапокалипсиса.

— Да норм, — отмахнулась Алинка. — Главное — юг. А остальное — нюансы.

—Идеальный психшуй, — сказала Милочка, заглянув в кабинет. — Денежная жаба на ящике с противогазами, дракон рычит на чайник, энергия Ци бьёт через край... Только Петровичу срочно нужен бамбуковый колокольчик. Или отпуск.

Петрович медленно поднял голову:
— А лучше — и то, и другое.

В этот момент дверь кабинета медленно открылась, и внутрь заглянул директор института - Геннадий Сергеевич. Лицо у него было такое, как у человека, который только что прошёл через три совещания, одно видеоинтервью и бой с кондиционером в собственной приёмной.

Он оглядел картину маслом: Петрович с лицом Будды на пенсии, жаба на противогазах, Лариса Павловна с таким выражением, как будто вот-вот начнёт индексацию пенсий вручную…На Алинке — корона энтузиазма, в воздухе — дух шалфея, чайника и лёгкого психоза.

Милочка, сияя затараторила:
— Геннадий Сергеевич, а вы в каком секторе родились? Мы тут зону богатства активируем. Жаба уже на месте, дракон на позиции, энергия Ци шевелит противогазы!

Геннадий Сергеевич выдержал паузу, кивнул и сказал:
— Отлично. Только если энергия Ци найдет ведомости по премиям — передайте, что я их тоже ищу. Уже третий день.

Он повернулся к выходу, но остановился в дверях и бросил через плечо:
— А если жаба зашевелится — вызывайте учёный совет. Это будет наш первый настоящий прорыв в биохимии за последние два года. А Петрович завтра едет прочищать сантехнический сифон в лабораторный корпус. Там тебе будет отпуск, в лесной зоне.

Дверь захлопнулась. Повисла тишина.

Петрович вяло поднял голову и сказал:
— А я ведь предупреждал. Эта жаба до добра не доведет.