Лето в фонариках

Солнце в деревне всегда какое-то густое, как липовый мёд. Оно протиснулось сквозь морозный узор на стекле, запуталось в кружевных занавесках и упало прямиком на клеёнку обеденного стола.

— Ба, гляди, фонарики горят! — Оля ткнула пальцем в букет сухоцветов.

Старая ваза, обычная стеклянная банка, на самом деле, стояла в самом центре светового пятна. Физалис — те самые «китайские фонарики» — в этом свете казался почти прозрачным, будто внутри каждой оранжевой коробочки кто-то зажёг крохотную свечку.

Бабушка Мира, не оборачиваясь, улыбнулась. Она стояла у печки, и от неё пахло чем-то родным: сушёными яблоками, старым ситцем и совсем чуть-чуть — дымком.

— Это они лето стерегут, Оленька. Чтобы зима его раньше времени из дома не выдула.

Бабушка подошла к столу, поправила вышитый рушник на углу и присела на край табуретки. Её руки, сухие и узловатые, как корни старой яблони, привычно легли на колени. На стене, в простенькой рамке, за ними наблюдала молодая женщина с точно таким же взглядом — бабушка в те годы, когда деревья в саду были ещё тонкими прутиками.

— А когда лето вернётся? — спросила внучка, разглядывая тени от кружев на скатерти.

— Оно и не уходило. Оно в этих ягодах, в варенье в погребе, в твоих веснушках. Просто сейчас оно решило вздремнуть.

За окном синели сумерки, подбираясь к самому подоконнику, а здесь, в маленькой кухоньке с цветочными обоями, было тепло и неподвижно. Время здесь не бежало, как в городе, а тихонько капало, словно вода из рукомойника.

Оля прислонилась головой к тёплому бабушкиному плечу. Ей казалось, что если закрыть глаза и очень тихо сидеть, то можно услышать, как внутри оранжевых фонариков шуршит тёплый августовский ветер.