Летописи непредназначения (ознакомительный фрагмент)

Меня зовут Саймозон. И я – смиренный слуга провидицы Дионы. К сожалению, моя госпожа, ведомая Предназначением, решила скрыться от моего взора. И хоть я не видел её до того момента, пока не свершилось всё, что замыслили великие, она всегда была со мной. Частица её сущности, жившая во мне, придавала сил и была постоянным напоминанием о том, что моя владычица всё ещё со мной. Только благодаря этой искре я всё ещё живу.

Путь моего предназначения был ухабист и неровен. Частые тупики – это удел всякого, кто ищет своё место в замысле великих. И на мою долю выпало множество таких невзгод. Пришлось много раз возвращаться назад, менять направление, пересматривать методы достижения своих целей. Но самым страшным, самым ужасающим во всём этом было то, что я не вхожу в замысел великих. Да, провидица Диона дала всем своим пророкам цель в этом существовании, она определила для своих помощников предназначение. Однако это было ЕЁ предназначение. Не путь великих, не их замысел, а замысел одного из пятидесяти пяти саткаров. И он никак не был связан с тем путём, который шёл где-то в стороне, который манил меня, в который я жаждал проникнуть своим пониманием.

В жизни сейаргара лишь два момента являются важными. На них строится наше бытие. Первое – это воля госпожи. Второе – это любопытство. Хотя нет, не любопытство, это было бы неправильным словом. Мы не стремимся вникнуть во все дела, сунуть нос во все разговоры, быть в курсе всех событий. Нет. Мы стремимся познавать. Просто попробуйте представить: мы живём в двух временных потоках одновременно: в настоящем и в будущем. Это состояние порождает в нас пытливость. Мы видим, какой предмет есть и каким он станет. Мы видим, как личность мыслит сейчас и как она будет мыслить позднее. Порой разница настолько огромна, что у нас нет сил устоять. И мы начинаем вникать в суть дела. Конечно, воля госпожи для нас стояла на первом месте. Но, наверное, всегда есть исключение. И этим исключением оказался я. Во мне эти два стремления всегда боролись на равных. И я до сих пор теряюсь в догадках, почему это так. Может быть, я больше всех получал внимание от Дионы, так что пресытился им. Может быть, я просто был создан с таким уклоном. Во всяком случае, провидица никак не исправила меня, она не сказала, что я неправ, что я огорчил её. Она лишь сказала, что в великом предназначении нет места для меня. И всё.

Да, великое предназначение. Одна из самых великих загадок. Моё стремление познать его, моё стремление понять, почему получился такой исход и куда всё это приведёт в конце концов, пересилило моё желание угождать создательнице. Почему прекратились войны великих? Кто является тем загадочным Врагом со множеством имён? Чем завершилась битва богов? Как работает механизм Предназначения? К чему он ведёт? Кто участвует в замысле творцов? Сколько их осталось? Где границы, отделяющие один этап от другого? Сколько этапов прошло? А сколько ещё осталось пройти? Всё это настолько заворожило мой ум, что я не мог отделаться от этих мыслей. Ведь я был свидетелем того, как завершалась эпоха великих. Это было не совсем приятное зрелище. Потом наступил период безбожия. И я видел весь мир наизнанку. Это было ещё менее приятное зрелище. И это вызывало только ещё больше вопросов. Куда катится мир? Где великие? Они уступили место этой растущей скверне? Как Предназначение может свершаться в таких условиях? Всё это лишь ещё больше прибавляло мне стремление во всём разобраться.

Диона, великая провидица, что-то узнала, что-то поняла. Однако Йор, творец саткаров, велел ей молчать. Враг повсюду. Его уши слышат. Его глаза видят. Он рыщет в поисках изъяна, бреши. Он хочет проникнуть в таинство великого Предназначения. От него оно тоже сокрыто. И если бы я узнал, в чём оно состоит, то уже никак не смог бы скрыть это от него. Одной лишь его мысли хватило бы, чтобы проникнуть в мой разум и разузнать, что мне известно. Да, это была защита. Меньшие ничего не знали о том, как будет разворачиваться замысел богов. Большие могли хранить эту тайну без риска быть выведанной противником. Она открыта лишь немногим. Хотя что я говорю? Она открыта многим – бессмертным. Теперь их очень много. Теперь их большинство. И они являются мощью, с которой не совладает, наверное, даже Враг. И вот именно им открыто всё о предназначении. Но их сущность, называемая зора, оплетает их тела, разумы и души, не позволяя влиянию извне проникнуть в их сознание и вычитать оттуда хоть крупицы знаний о предназначении.

Но так было не всегда. Был период, относительно недолгий, когда разорад был открыт. И это было, наверное, первой границей между этапами предназначения. Они свободно могли разговаривать с любыми существами, в частности с людьми. И даже участвовали в потусторонних войнах. Тогда спрашивай у них всё, что угодно. Они не умолчат. Но тогда и время другим было. Тогда ещё и они не знали ничего о предназначении. А, может, и знали, да специально молчали. Измерение 1, ранее населённое людьми, было уничтожено за их нечестие. И там. Только там был один единственный некрополис. Позднее образовался ещё один. Теперь на месте империи света. Причина уничтожения всякой жизни – снова нечестие, которое творилось там. Да, нежить уже тогда стала опасной. Теперь это не костлявые мертвецы, которые двигаются за счёт мифической зелёной магии. Это организованное полчище тёмных существ, бессмертных, тех, у кого нет смерти, кого нельзя убить.

Но тогда они были более мирными. Когда же из Ничего вернулся Бэйн, он что-то познал. Или, быть может, закончил разработку Предназначения. Это была вторая граница. Когда он вернулся в измерения, вся нежить познала его разум. И знания, которые Бэйн обрёл, вошли в них. Теперь ими нельзя было делиться ни с кем. И разорад закрылся. Более того, эти знания заставили их пойти на геноцид. Истреблялись исключительно люди. И то не все. Какие-то миры оставлялись нетронутыми, какие-то были полностью обращены в некрополисы. Но причина столь избирательного подхода всё ещё обвеяна тайнами. Я не знаю, почему бессмертные делают именно так. Я не понимаю, что ими движет. Прошли года и десятилетия. Разорад начинает постепенно открываться. Это всё началось с того момента, как были обнаружены коконы в межпространстве. Это был очередной переход между этапами замысла великих. И Предназначение было очень близко к свершению. Наверное, перед непосредственным завершением всего они выйдут из тени целиком. И тогда всё сойдётся.

Вторым известным мне носителем знаний о Предназначении была моя госпожа Диона. Из-за своего пророческого дара она не могла не знать. Я даже не берусь представлять, как далеко наперёд может проникнуть её взор. Наверное, это всё тяжкая ноша. У неё было только два выбора: сидеть в заточении этого железного саркофага или же быть укрытой силой Пустоты Бэйна. Но был ли тогда, в те времена тот, второй вариант? Мог ли владыка Ничего предложить ей покрывало из тьмы подпространства, которое может укрыть её от взора Врага? Если нет, получается, у Дионы и выбора-то не было. И хорошо, что она была запечатана силой кошмаров Эсертиола, а не каменной скорлупой какого-то другого божества, как Йорон. Тогда её высвобождение состоялось бы только в конце времён Предназначения.

И, кажется, всё. Больше никто из младших существ не знает ничего о замысле великих. Конечно, я ничего не могу сказать об айкару, новых слугах Думаха. О них повествуется всего одна книга, и то касается их только в конце. Но, кажется, будто бы этому тёмному божеству также известно что-то. Но и оно само себя защищает от взора Врага. Приняв к себе в ряды только лишь четверых приспешников, он обратил их в свою сущность. Если бы вдруг каким-нибудь необычайным образом один из айкару был приспешником Врага, то теперь, став «решившим», он перестаёт быть соглядатаем. И взор неприятеля снова оказывается незрячим.

Все другие народы, на подобии хорганов, урункроков, сик’хайев и людей, так подавно не введены в курс дела. А те из саткаров, кому удалось избежать обращения в Пустоту Бэйна или возвращения в состояния зеража, к сожалению, тоже оказались слепы. Ни Кальдебарсон, ни Аббалитон, ни Милион, на Шаотарон, ни Ирстиона, ни Даон, ни Азарабигон, ни Аргерон, ни Ашкаон, ни Бельтион, ни Гаррион, ни Гуфарион, ни Дэймонизарон, ни Диманона, ни Казулон, ни Мергаон, ни Ордиромон, ни Пиритон, ни Сариона, ни Селона, ни Дадон не знали, что из себя представляет великое Предназначение. Ни один. Никто. Когда я примкнул к повелителю алого пламени (на тот момент он познал багровое пламя), то подумал, что они знают хотя бы что-то, хотя бы крупицу. Об этом даже говорила Диона. И я решил влиться в состав вольных саткаров, что нашли пристанище в неведомом месте Хора, куда можно попасть только через Карбаонона.

Да, я вспомнил старые добрые времена, когда видел Хор живым, когда он был ещё наполнен жаром нашей родной стихии, а также духом единства. Конечно, сейчас здесь было не так жарко, и дух единства был слабым. Но вы только представьте: двадцать один владыка саткаров. И все живы, все наполнены уверенностью и стремление, как это было раньше. Видела бы это моя госпожа… Кстати, там был и Йорон. Однако не в том виде, в каком были все саткары вокруг него. Помните, в видениях пророчицы был монумент Йорона? И все саткары как будто бы поклонялись ему? Так вот, это не изваяние в честь саткара символов. Это и есть саткар символов. Неведомая сила обратила его в камень, и теперь он томится в этом саркофаге, ожидая часа своего высвобождения. Кальдебарсон и остальные как раз таки бьются над этой задачей, пытаясь приблизить час его пробуждения. Чего они только ни придумали, чего только ни пытались делать. Но материал, из которого была изготовлена темница для саткара, не поддавалась никакому воздействию. Что странно, каждый, взглянувший на этот монумент, с уверенностью скажет: он сделан из камня. Однако ни физическое воздействие, ни магическое, ни даже божественное не даёт никаких результатов. И тогда становится понятно, что этот материал прочнее камня. И саткары уже больше трёх столетий бьются над этой проблемой, пытаясь вернуть Йорону его былой облик. Однако ж я стал свидетелем того, как эта скорлупа разрывается на части, и повелитель символов, легендарный Йорон, правая рука Йора, предстаёт перед нами в своём истинном обличии.

Санум

От Арха понадобилось исполнить ещё одно задание – подготовить путь для Йимирона. Чтобы не навлечь на своё имя позор, он берёт другое – Санум. И теперь все знают его так. Задача Санума состояла в том, чтобы заразить саткарологией весь Сенон. Помните в рассказе «Элунея» существовало такое словосочетание «Рукописи Санума»? Так вот, этому саткарралу удалось то, что задумали великие. Но это была лишь часть его предназначения. Ему нужно было найти способ, как вызволить Кальдебарсона из его заточения. Всю свою жизнь Санум считал, что это было от великих, что Йору угодно теперь высвободить чудовище из клетки. Но это было не так. Он услышал глас повелителя алого пламени и принял его за повеление свыше. Это можно объяснить тем, что Санум превысил допустимую далодичность сопна. Он приложил больше усилий, чем от него требовало предназначение, и стал более чувствителен ко всему, что связано с саткарами. А ещё он сделался немного параноиком.

Но Кальдебарсон почувствовал его. С помощью силы Йимирона у Санума почти что получилось разрушить оковы Кальдебараса. Сенон трещал по швам. Талами и его друзья спасаются через портал и обретают своё предназначение. А вот Санум желал встретить повелителя алого пламени лицом к лицу. Нет, он был защищён предназначением, а также своей могущественной силой, поэтому с ним ничего не могло произойти. Мир сокрушился, жизнь на поверхности Сенона прекратилась, и планета стала похожа на выжженную пустыню. И только огромный саткар, томящийся в подземной темнице, являлся пережитком прошлого.

Аббалитон

Некогда светлая обитель огня и жизни, в тот миг напоминала погост, могильник, некрополис. Только лишь яростная речь разрывала тишину, которая здесь обосновалась. Но никакого ответа не было. Аббалитон не понимал, почему, но Дадон стал видеть двигающиеся тени и принимал их за врага. Он бросался в бой с пустотой и орал на всю округу, что враг опять ускользнул. Когда Аббалитон рассказывал это мне, я начинал представлять, почему саткар войны получился такой страшный. Однако причина была ещё туманна. Самое явное – это, конечно же, потеря предназначения. Дадон был предан Хору и всегда выступал в защиту своей семьи. Он всегда воевал от имени Йора и Хора. А теперь его предназначение потеряно. Даже урды, которых он тренировал, исчезли.

Но есть и другая возможная причина – присутствие повелителя одержимости. Возможно, за то время, которое они проблуждали по Хору, сущность одержимости передалась и Дадону, из-за чего саткар войны настолько сильно обезумел. Саткар видел, как со временем Дадон обращался в безумца, который только и делал, что искал врага, выкрикивая всяческие проклятья. Аббалитон говорил ему, что врага нет, но тот не желал верить, объятый накапливающейся яростью. И вот, настал миг, когда ярость саткара войны обратилась на союзника. Тот замахнулся своим оружием и с криками «Ты и есть предатель!» напал на повелителя одержимости. Аббалитон пытался вселиться в тело Дадона, однако его одержимость была настолько велика, что у саткара не получилось. И тогда, оставив безумца наедине со своим безумием, повелитель одержимости покинул пустующий Хор и был предоставлен сам себе.

Милион

Когда Милион вернулся в Святую империю, первым делом он прошёлся по злачным местам и был приятно удивлён тому, что его посевы дали всходы. Да, в мышлениях сатлармов были заметны сдвиги. Их разговоры выдавали в них то, что они готовы принять свободу и новую идеологию. Просто ещё необходимо было придать ей нужную форму. Пока что это умонастроение было тайным, ведь нельзя было выказывать инакомыслие, а иначе всё может разрушиться. И саткар очень радовался тому, что его будущие подданные это понимали. Он наведался к Амалииле, чтобы удостовериться в её готовности. Она узнала его, назвав Милиилом. Но саткара-нимкара удивляло не столько её хорошая память, сколько её мышление, которое начало двигаться в нужном направлении. Она готова была принять новую идеологию и даже горела желанием… Да, просто горела желанием. Когда Милиил и Амалиила провели вместе время, её желание перестало гореть. Но теперь зажглось другое желание – освободить всех, кто жаждет этого освобождения.

Так Милион обрёл союзницу в своём деле. Она желала обратиться в саткара, как и он. Однако он не мог ей дать этого, потому что саткар может создать только саткарга, но никак не другого саткара. Для этого нужно гораздо больше сил. Нужно будет провести ритуал.

Кальдебарсон

«Ты помнишь, пророк, как это было? Помнишь это мгновение? Йорон получает власть над саткарами, в тот же миг наша связь с создателем разрушается, и наши умы разрывает целый каскад новых возможностей. Освобождение от воли великого, возможность строить собственное предназначение, никаких преград и ущемлений. Да, абсолютная свобода настолько сладка, что может затмить здравый рассудок. И это произошло с большинством. С одной стороны их манило желание угождать себе, осуществлять собственные планы, с другой – прогоняло то, что Хор более не поддерживался Йором. И эти две силы, направленные параллельно друг другу, прогнали нас. Однако за этим пьянящим чувством никто не заметил отрицательного явления – наша сила увяла. Мы потеряли свою власть. Додекаграмма стала декаграммой, которая тут же превратилась в октаграмму, а та понизилась до гептаграммы, превратилась в гексаграмму и осталась пентаграммой. Для наших умов многое закрылось, мы стали подобны младенцам.

Не знаю, как остальные, однако меня это изумило, напугало и понудило обратиться за поисками ответов к другому. Словно младенец, я обратился к Йорону. Теперь же он остался за главного.

- Как нам быть? – недоумевал я, - Что теперь с нами будет?

Уж не знаю, понял он, о чём я говорил или нет, но он пригласи меня в другой мир. Тот самый, который сейчас занимает Кальдебарас. Мы встали посреди большого острова, и мой брат, сжимая свой Беринферт в руке, воззрился туда, вдаль, за бескрайний океан, где томилась жизнь.

Селона

Естественно, в Хоре не было более частого объекта обсуждений, чем великая алмалия. Даже Сариона со всем своим стремлением иметь почитание не могла угнаться за Селоной. И четыре ключевые фигуры Хора (Йорон, Кальдебарсон, Аббалитон и Милион) не обходили стороной и её. Да, на этих четырёх саткарах была возложена большая обязанность – обсуждать всё, что касается Хора. Потому Селона, будучи также частью семьи, тоже появлялась в разговорах. Однако чаще других тем. Оно и понятно – такую пёструю личность нельзя было не обсуждать. Йорон, как правая рука Йора, знал всё об этой саткарке. Даже историю того, как она появилась в Хоре. И Кальдебарсон не преминул поделиться со мной тем, как Йор создал повелительницу любви.