Летопись Магдакары: Лоза и Спора

Рассвет окутал Зелёный Предел мягким утренним светом. Туман стелился по земле, ещё редкий и прозрачный, а холодная роса переливалась на листьях в лучах восходящего солнца. Молодой серебристо-белый лис Элвин крадучись шагал вдоль границы родного леса, обходя свой дозорный рубеж. Так начиналось почти каждое его утро с тех пор, как он вступил в Дозор Предела. Долг юного хранителя был прост — следить за порядком и помнить, что даже самый крепкий лес уязвим, если забыть о бдительности. Наставники часто повторяли: за границами Предела таится враг, затихший на десятки лет, но никогда не исчезнувший насовсем. Всё, что Элвин знал о внешнем мире, он почерпнул из учебников, легенд и рассказов старших. Зеленый Предел казался ему величественным и прекрасным, и всё же в каждом рассвете он чувствовал хрупкость этого спокойствия— как будто лес дышал настороженно вместе с ним.

Впрочем, каждое утро граница встречала его одинаково: запах влажной листвы, шорох просыпающихся крон, далекие перекрикивания птиц. Элвин старался идти неслышно, ступая мягкими лапами по покрытому мхом корню-гиганту, который служил природной тропой вдоль рубежа. Он чувствовал подушечками лап медленное ровное биение леса – дыхание Предела, как называли это старшие. С детства Элвин обладал талантом прислушиваться к лесу. Теперь же, выполняя обязанности разведчика, он полагался на этот дар: предания говорили, что земля и корни предупреждают внимательного дозорного о каждом нарушителе.

Сегодня, однако, утренний дозор шел иначе. Примерно на середине своего пути Элвин насторожился. Где-то впереди, правее по ходу патрульной тропы, дыхание леса дрогнуло. Лис остановился, прижав уши. Корни под лапами на миг будто передали ему судорожный вздох – едва уловимый сбой ритма. Элвин нахмурился, поводя пушистым хвостом по влажному воздуху. Он поднял голову, принюхиваясь. Казалось, откуда-то с границы донесло легкий запах сырости и тлена, словно земля вдруг оголилась под гниющей листвой. Туман впереди сгущался непривычно быстро, хотя ветра не было: молочно-белое облачко ползло навстречу лесному ветерку, вопреки естественному ходу вещей.

«Нарушение дыхания Предела…» – пронеслось в голове Элвина тревожной мыслью. Юный разведчик припомнил наставления: подобное происходит, только если границу пересекает чужак. Сердце учащенно забилось. Ветви деревьев вокруг него будто затаились, ожидая решения дозорного. Мирная рутина рассвета в одно мгновение сменилась напряженной настороженностью.

Элвин знал протокол наизусть. Сперва – подать сигнал тревоги. Лис огляделся и опустился к основанию ближайшего сторожевого дуба. Там, покрытый узорами рун, выступал из земли толстый корень – один из тех, что служили лесным форпостам природным резонатором. Элвин взмахнул лапой и со всей силы ударил подушечкой по корню, точно молоточком по камертону. Глухой, но мощный звук пробежал по корню, и дальше – по сети переплетенных корневищ, глубоко уходящих в чащу. Лис почувствовал, как древесные волокна передают тревожный сигнал, унося его к ближайшему заставному узлу. Форпост на границе Предела через считаные секунды узнает, что где-то здесь, на кромке тумана, появился нежданный гость.

Только выполнив долг – подняв тревогу, – Элвин двинулся вперед, туда, где клубился странный туман. Он крался, едва касаясь земли, сливаясь со стволами и кустами. Его белоснежная шерсть отливала серебром в призрачном утреннем свете, и молодой лис волновался, что светлая шкура может выдать его. Поэтому на ходу Элвин взмахнул хвостом, очертив плавный круг, и мир вокруг сразу потускнел, словно покрывшись тонкой дымкой. Всё приобрело приглушённые серые тона. Вместе с красками стих и сам звук: лесные голоса приглушились, шаги Элвина растворились, словно их поглотила мягкая завеса. Даже собственное дыхание казалось чужим, глухим, словно из-под воды. Это означало, что Вуаль сработала: чужой взгляд, слух и нюх теперь скользили мимо, не замечая его.

Чем ближе он подходил к таинственному туману, тем отчетливее становился запах плесени и сырости. Элвин сглотнул: воздух здесь напоминал о заброшенных болотинах за пределами леса, о гиблых пещерах, о местах, где животворная магия Лозы слабеет. Лис ощутил, как на загривке встает шёрстка. Он напряг слух. Тишина. Ни птичьего щебета, ни стрекота насекомых – лишь приглушенный шелест, словно деревья переговаривались невнятно, растерянно. Предел чувствовал чужака и пока не гневался, но колебался всё сильнее.

Элвин замедлил шаг и, прячась за стволами, осторожно заглянул в белесое марево. Туман тут стелился плотными клубами, не рассеиваясь, хотя солнце уже показалось над горизонтом. В центре этого тумана он наконец увидел фигуру чужака. Сердце ёкнуло: перед ним, пошатываясь, стояло неестественное существо, похожее на человека, но явно мертвец – кожа серо-зеленая, местами обнажающая поблескивающие подгнившие мышцы. На его шее и руках вырисовывались темные прожилки, словно по венам текла не кровь, а густая болотная жижа. Глаза чужака светились неподвижным изумрудным огнем. И все тело, одетое в остатки изорванных кожаных доспехов, чуть мерцало зеленоватым – признак скверной магии Споры. Элвин понял: перед ним Изумрудный Зомби, живой мертвец, порождение враждебной некромантии, о которых он слышал на занятиях и читал в учебниках.

В памяти лиса всплыло знакомое наставление — ровный голос учителя, повторявший наизусть строки из манускрипта:

Изумрудные Зомби — мертвецы, чьи тела полностью захвачены мицелием. Их кожа зеленеет от спор, а глаза светятся изумрудным огнём. Любая рана от них заражает живое тело. Особая угроза — их скверная магия: заражённые способны выпускать заклинания истощения, высасывающие силы и жизненную энергию противника. Чем дольше длится схватка, тем слабее становится живой воин, пока окончательно не потеряет силы. Избегай ближнего боя, не дай затянуть себя в их ауру — и уничтожай максимально быстро.

От неожиданности лис прижал уши и едва не потерял концентрацию для поддержания Вуали. «Нежить… здесь?!» – в панике промелькнуло у него. Он представил, как рассказы старших о войнах с мертвецами оживают: беспощадные твари, рвущиеся разрушить священные узлы леса. Учителя говорили: если встретишь нежить – бей без промедления, не дай опомниться, иначе погибнешь. Инстинкт и годы учебы сработали прежде сознания. Элвин сорвался с места и выскочил из укрытия прямо к незнакомцу, стремительно набирая побольше воздуха в легкие. Лис чувствовал, как в его груди начала концентрироваться энергия, а тело загудело от магического потока.

Элвин с шумом выдохнул и из его пасти вырвалась небольшая белая сфера, как будто состоящая из сжатого пара и стремительно понеслась в сторону мертвеца. Сфера врезалась в чужака и мгновенно рассыпалась, словно хрупкая оболочка, выпуская наружу густую дымку. Мгновение – и белёсые струи разошлись во все стороны и тут же сомкнулись вокруг зомби. Это было главное умение туманных лисиц, отличавшее их от всех прочих, — Белое Дыхание. Туман проникал в горло и разум цели, лишая способности издать хоть звук, связывая чужую магию и погружая в оцепенение.

Лис затормозил напротив нежити, припал к земле и ощетинился, готовый к следующему шагу – нападению или бегству, смотря что понадобится. Однако Изумрудный Зомби и не думал атаковать. Он лишь дернулся, когда Белое Дыхание обволокло его, и застыл, опустив руки. Зеленые глаза вспыхнули ярче – возможно, от попытки противиться заклинанию, – но затем погасли до прежнего ровного сияния. Нежить не пыталась разорвать магический туман, не бросилась на дозорного с вытянутыми вперед сгнившими руками. Казалось, гость даже облегченно замер, почувствовав на себе заклятье тишины.

Элвин в первые секунды почти не верил глазам. Нежить не сопротивлялась его чарам и не нападала – неужели он ошибся и это какая-то ловушка? Лис настороженно обошел фигуру по дуге, продолжая поддерживать белое дыхание вокруг цели. Сердце колотилось так, что отдавало в висках. Когти на лапах невольно царапнули по земле – Элвин готов был действовать при первом намеке на угрозу. Однако чужак в тумане оставался неподвижен, только дергано пытался поворачивать к Элвину голову, стараясь рассмотреть его сквозь плотную завесу заклинания.

Вокруг царило напряженное молчание. Но это было иное молчание, нежели то, что бывает при встрече с врагом. Элвин вдруг понял, что чувствует не ярость леса – не ту слепую бешеную силу, с какой Предел обычно встречает осквернителей. Напротив, сама почва под ногами казалась затаила любопытство, выжидательно замирая. Деревья вокруг не гневно скрипели, а скорее перешептывались негромко, словно советовались. Молодой дозорный уловил это настроение: лес внимательно прислушивался к тому, что происходит на опушке, но не посылал корни растерзать чужака. Предел не торопился отвергать этого мертвеца. И это было вдвойне странно.

Элвин замер, разрываясь между долгом и внутренним чутьем. По всем правилам он должен был удерживать немоту до подхода подмоги и не вступать в контакт. Однако любопытство и неясное ощущение неправильности происходящего сжигали его изнутри. Почему мертвец один? Как прошел границу, не вызвав мощной ответной реакции Предела? Почему не пытается ни напасть, ни сбежать? Ведь он явно видит дозорного перед собой.

Лис медленно втянул воздух. В нос ударил тяжелый запах сырой земли и плесени, исходивший от незнакомца. Но кроме отвращения Элвин почувствовал странную нотку – запах отчаяния. Он не знал, как иначе это описать: от существа веяло не злобой, а скорее страхом и… решимостью? Словно тот проделал долгий путь, преодолевая мучения, и теперь стоял на последнем рубеже надежды.

Элвин тяжело вздохнул и решился пойти против протокола – всего на миг. Он приблизился еще на шаг, внимательно наблюдая за мертвецом и контролируя облако тумана. Глаза нежити проследили за ним. В них не читалось бешенства, лишь нечто похожее на мольбу. Сердце лиса дрогнуло.

Он едва заметно повел мордой, разрежая заклинательный туман у лица чужака. Белое дыхание еще окутывало фигуру, но позволило звукам пробиться наружу. Элвин вздернул уши настороженно, готовый в любой миг вернуть немоту полностью. Он раскрыл пасть и тихо произнес, стараясь придать голосу твердость:

— Кто ты такой и зачем явился в Предел? Говори!

Его голос прозвучал четко и отрывисто — Элвин был уверен, что существо расслышало слова. И действительно — нежить поняла. Едва Элвин снял заклятие молчания, фигура в тумане дернулась вперед, спотыкаясь на негнущихся ногах. Лис чуть отступил назад, готовый вновь сомкнуть тишину, но чужак не проявлял агрессии. Он просто пытался приблизиться, как будто не был уверен, что Элвин расслышит его речь с такого расстояния.

Чужак открыл рот, из которого посыпалась труха – будто слова давно не слетали с его языка. Прокашлявшись хрипло, он заговорил обрывистым шепотом:

— Я… Каэр…

Элвин навострил слух. Голос мертвеца был тихий, будто ржавый скрип.

— Каэр? – переспросил лис, впервые слыша это имя. Он напряженно осматривал незнакомца. Сейчас, когда тот заговорил, Элвин заметил, что зомби действительно ужасно изможден: сероватая гнилость покрывала его плоть пятнами, на груди зияла дыра, в которой тускло светился изумрудный осколок – наверняка магический кристалл, поддерживающий мертвое тело. Глазные впадины горели ровным светом, но вокруг них расползлись трещинки – словно все его лицо вот-вот осыплется. Этот мертвец выглядел древним и усталым.

Каэр опустил голову в слабом подобии поклона и прохрипел:

— Услы…шал разговор… в пещере… Они говорили… о беде… для Предела… Узлы будут… разрушены…

Элвин ощутил, как шерсть на загривке снова поднимается дыбом от тревоги. Узлы-даккары, так назывались сакральные точки силы Предела, места, где магия Лозы особенно крепка. Лис напряженно всмотрелся в искаженную муками физиономию Каэра, стараясь понять, лжет тот или нет.

— Кто "они"? – коротко спросил разведчик. – Какая беда? Говори яснее!

Но нежити было трудно говорить. Он прикрыл глаза, вспоминая:

— …мне велели забыть… но память пришла… Услышал… Вспомнил лес.. Беда… не знаю, кто они. Не видел. Слышал только голоса… в пещере на землях Мортимицеров…

Элвин сглотнул: Мортимицеры – народ мертвяков-некромантов, чьи земли начинались за северо-восточной границей Предела. Про них ходило много мрачных легенд. Сам он, разумеется, никогда их не встречал – до этой минуты ни один из мертвецов не пересекал границу леса при его жизни. Сердце застучало еще быстрее: неужели война с ними снова грозит Зеленому Пределу?

Каэр тем временем, покачиваясь, продолжал выдавать обрывки:

— ...говорили… “камень-гнездо”... и еще – “цепь-руна”… Что-то про лес… “узел падёт” – так сказали… И будто… “уже почти готово”…

Он запнулся, потеряв нить, и бессильно обвис в обволакивающим его тумане. Казалось, сам факт произнесения этих слов отнял у нежити последние силы. Элвин внимательно ловил каждое слово. Камень-гнездо? Цепь-Руна? Эти образы путаются… Но “узел падёт… почти готово” – в этом не было двусмысленности. Скоро что-то должно произойти, связанное с узлом.

Элвин вспомнил уроки наставников: «Даккар — это узел силы. В таких точках аккорды мира прорываются наружу и питают землю. Кто владеет узлом — владеет самой стихией». Потеря даккара означала не просто утрату территории, а ослабление всего Предела.

Лис стиснул зубы. От этих отрывочных фраз повеяло реальной опасностью. И еще – личной догадкой: руны Цепи. Да, Каэр неслучайно упомянул «цепь». Элвин пару недель назад сам наткнулся на странный знак, выжженный на коре старого вяза у северо-восточной границы – три переплетенных звена цепи. Тогда он доложил старшим, и Вейла Рунница после осмотра сухо заключила, что это остаточный след от заклинания Цепи, возможно оставленный Грозовыми Дубами. Молодняк иногда выводили для тренировок за пределы их территорий и юные дубки действительно часто практиковались в магии Цепи. Но Элвина тогда кольнуло сомнение: знак был далеко от территории Дубов, почти на границе… С тех пор тревога глубоко в душе точила его – а вдруг это было чужое проникновение? И вот теперь мертвец говорит об узлах и цепях! Подтверждение догадок Элвина, что здесь что-то нечисто.

Элвин хорошо помнил, что Цепь была главным магическим аккордом Анимехов, народа что обитал за юго-западной и южной границами Зеленого Предела. Подчиняя энергию молнии Анимехи могли оживлять создаваемые ими механические конструкты в виде различных животных. В общем то почти никто из лесных, за исключением, пожалуй, старейшин и послов, никогда не видел самих Анимехов, так как они прятались за высокими стенами своих механических городов, а вот их конструкты нередко приходили к границам леса с мирными, а иногда и с не очень мирными целями.

Грозовые Дубы же были единственными существами, проживающими в Пределе, которым были подвластны сразу два магических аккорда – аккорд Лозы и аккорд Цепи. Эти исполинские создания, порой достигавшие высоты в 40 метров с легкостью метали молнии и даже умели создавать грозовые бури. И да, дриады периодически выводили молодых дубков за пределы их владений, но проводить тренировку у самой границы… Нет, что-то здесь явно было не так, и эта мысль не давала юному дозорному покоя.

Элвин сделал шаг ближе к пленнику. Он пока удерживал свое Белое Дыхание вокруг Каэра, на случай если тот вздумает колдовать, но говорил уже почти шепотом, подняв морду к лицу нежити:

— Почему ты… предупреждаешь нас? – спросил он, глядя прямо в мутно-зеленые глаза Каэра. – Зачем тебе спасать Предел?

Вопрос вышел почти растерянным. Лис понимал: поведение этого существа идет вразрез со всем, чему его учили. Нежить – враги живого леса, полчища которых некогда сгубили немало деревьев и зверей. Какой резон зомби выдавать планы своих хозяев, да еще рисковать собой, проникая на территорию лесных?

Каэр ответил не сразу. Он прикрыл глаза, словно сам пытался понять или вспомнить:

— Когда… услышал тех… что-то пробудилось во мне. Будто… пелена спала… Я ощутил… свою жизнь прошлую, мимолетом… Понял, что не хочу смерти лесу. Не хочу… вновь войны. – Голос его стал чуть тверже, хотя все еще хриплый. – Возможно, отголосок памяти… кем был… уже не помню. Но знал одно: должен дойти и… сказать… лесным…

Элвин слушал, затаив дыхание. В словах Каэра слышалась искренность, прорывающаяся сквозь немощь. Лис краем глаза заметил, как тонкие усики ближайших папоротников дрогнули – такие движения растений часто отзывались на сильные эмоции поблизости. Возможно, сам Предел внимал этому признанию.

Он хотел было спросить еще, но вдруг шорох за спиной заставил его насторожиться. Из леса, со стороны форпоста, послышались спешные шаги и негромкие оклики. Подмога! Сигнал по корням подействовал: к месту проникновения чужака приближались стражи. Элвин резко вспомнил, что совершенно нарушил устав, приблизившись к врагу и поговорив с ним в одиночку. Сейчас появится командир … Что подумает Корн Далет, застав его рядом с нежитью, да еще и без немоты? Лис судорожно взмахнул лапой, возвращая туману прежнюю плотность. Заклинание сомкнулось вокруг Каэра, вновь погружая того в беззвучье. Зеленые глаза зомби вспыхнули обеспокоенно – так как будто он понимал, что сейчас произойдет.