Летучая Фортуна

Глава 1. Выход из Владивостока

Рассвет над бухтой Золотой Рог был из тех, что местные художники пишут пастелью, а рыбаки ругают за предвестник ветра. Серый жемчуг неба медленно наливался розовым, когда «Летучая Фортуна» — сорокаметровое спасательное судно проекта 22870, усиленное по спецзаказу — отошло от причала МЧС под ровный рокот двух дизелей по две с половиной тысячи лошадиных сил каждый.

Петя Анохин, девятнадцати лет, третьи сутки как зачисленный в штат матросом-спасателем второго класса, стоял на открытом крыле ходового мостика и впитывал момент всеми доступными органами чувств. Пахло соляром, водорослями и немного — холодной сваркой из ремонтного дока. Чайки орали так, будто им недоплатили. Корпус под ногами передавал мелкую, почти успокаивающую дрожь работы винтов. Владивосток уплывал вправо, постепенно превращаясь из города в открытку.

— Анохин, — голос капитана Веры Николаевны Кораблёвой прозвучал ровно за спиной, и Петя едва не подскочил. Женщина пятидесяти трёх лет, с короткой стрижкой цвета мокрого пепла и лицом, которое ветры всех морей выдубили до состояния тиснёной кожи, стояла с планшетом в руке. — Любуетесь? Правильно. Потом расскажете в журнале наблюдений, какой был крен на выходе и сколько чаек село на левый кранец.

— Так точно, Вера Николаевна, — вытянулся Петя, стараясь не выдать дрожи в голосе. — Всё зафиксирую.

— Вот и славно. — Капитан прошла в рубку, где уже колдовал над пультом штурман Лёша Громов — тридцатилетний очкарик с вечно взлохмаченными русыми волосами и спокойствием удава, переваривающего кролика. Навигационная система «Транзас» выводила на экраны курс — плановый обход акватории до траверза Находки с заходом в залив Петра Великого. Обычный патруль. Ничего особенного.

Петя вошёл следом, стараясь не задеть локтем стойку с бумажными картами — дублирующей системой на случай отказа всей электроники. Фёдор Ковальчук, старший механик и по совместительству боцман, мужик лет сорока пяти с ладонями, способными гнуть арматуру, уже разложил на столе в кают-компании журналы техосмотра.

— Значит так, салажня, — Фёдор кивнул Пете, когда тот спустился вниз с распоряжением капитана проверить крепление спасательных плотов. — Смотри и запоминай. «Фортуна» у нас не простая посудина. Ты уже в курсе, наверное?

— Так точно. Объект с аномальными свойствами, благословение флота, особая отметка в судовом реестре, — отчеканил Петя, как на экзамене.

Фёдор хмыкнул и постучал костяшкой пальца по переборке:

— Вот эта вот сталь — она обычная. Дизеля — обычные. Винты, руль, радар — всё как у всех. А вот то, — он ткнул большим пальцем куда-то вверх, — это уже отдельная песня.

Петя проследил направление. На топе мачты, над антеннами и ходовыми огнями, горел ровным, едва заметным при дневном свете зелёным светом небольшой герметичный фонарь. Не светодиод, не лампа накаливания. Что-то, чему названия в технической документации не давали, а писали просто: «Навигационный индикатор особого назначения НИ-7К».

— Горит тускло, — заметил Петя.

— А потому что на стоянке, — отозвался Фёдор, протирая ветошью руки. — Система в режиме ожидания. Как старая лампа в приёмнике — еле тлеет, но ток идёт. Как только понадобится — вспыхнет так, что без очков смотреть не сможешь.

Сверху, по трапу, спустилась Вера Николаевна. В руках у неё была папка с надписью «Инструктаж №1. Вводный».

— Анохин, присядь. Остальным тоже полезно послушать.

В кают-компании собрались все семеро членов экипажа: капитан, штурман Лёша, механик Фёдор, повар-санитар дядя Коля (пенсионер МЧС с руками-крюками и сердцем добермана), водолаз-спасатель Игнат и радист Света — единственная женщина кроме капитана, тридцати двух лет, с наушником в одном ухе даже в минуты отдыха.

Вера Николаевна раскрыла папку, но читать не стала. Говорила по памяти.

— «Летучая Фортуна» оборудована системой мгновенного пространственного перемещения, в рабочей документации именуемой «Зелёный ход». Активация возможна только при соблюдении следующих условий. Первое: получен и подтверждён сигнал бедствия с точными координатами. Второе: экипаж находится в состоянии полной готовности, психофизиологические параметры в норме, паники нет. Третье: пройден чек-лист предстартовой подготовки, все посты доложили о закреплении имущества и личной фиксации. Четвёртое: курс введён без ошибок, система навигации синхронизирована с «домашним маяком» — Золотым мостом Владивостока. При нарушении любого из условий «Зелёный ход» либо не активируется, либо приведёт к пространственному смещению.

Она сделала паузу и обвела взглядом присутствующих. Петя сидел, вцепившись в край стола.

— А теперь главное, — продолжила Вера Николаевна. — Магия — это не заклинания. Это высшая степень профессионализма и доверия. Мы не колдуны. Мы операторы сложной системы. И относиться к ней будем как к любому другому оборудованию — с уважением, по регламенту и без фокусов.

Она закрыла папку.

— Вопросы?

Петя поднял руку, как в школе.

— Вера Николаевна, а почему мы сейчас идём на дизелях, если можем… ну, это самое?

Капитан чуть улыбнулась уголком губ.

— Потому что, Анохин, сначала мы учимся ходить шагом. Потом бегом. И только потом — летать. Если ты не умеешь пройти обычный маршрут с закрытыми глазами, если не знаешь, как дышит море под килем на дизельном ходу, — никакой «Зелёный ход» тебе не поможет. Ты будешь пассажиром, а не членом экипажа. А пассажиров на «Фортуне» нет.

За бортом ровно дышал океан. Зелёный огонь на мачте горел тускло и ровно, как ночник в детской.

Глава 2. Первый урок смирения

К вечеру второго дня небо над Японским морем перестало притворяться дружелюбным. Свинцовая рябь превратилась в крутую зыбь, а зыбь — в валы, которые накатывали с юго-востока, неся в себе дыхание тайфуна, заблудившегося где-то у берегов Кюсю.

Вера Николаевна стояла в рубке, уперев руки в подлокотники капитанского кресла. Показания барометра падали с упорством гири в колодце. Лёша докладывал прогноз:

— Ветер до двадцати пяти метров в секунду в порывах. Волнение шесть баллов, к ночи усилится до семи. В район входит холодный фронт. Рекомендовано укрыться в заливе Ольги или повернуть к Находке.

— Принято, — Вера Николаевна даже не посмотрела на карту. — Курс прежний. Идём в шторм.

Лёша кивнул без возражений. Света на радиовахте только поправила наушник. Для них это была рутина. Для Пети, который в этот момент закреплял в носовом кубрике ящики с аварийным запасом, — первое серьёзное испытание.

Судно начало забирать на волну. Нос поднимался на гребень, зависал на мгновение в пустоте и с глухим ударом обрушивался вниз, поднимая фонтаны брызг, которые ветер тут же швырял в лобовые стёкла рубки. Петя, вцепившись в поручень, смотрел, как за иллюминатором мир превращается в чередование серой воды и ещё более серого неба. Горизонт то взлетал, то исчезал.

— Анохин, на палубу! — рявкнул Фёдор, появляясь в дверях кубрика в полном штормовом облачении: непромокаемый костюм, страховочный пояс, каска. — Проверим левое крепление лебёдки, отдаёт вибрация.

Они вышли на кормовую палубу, и Петю сразу окатило ледяной водой с головы до ног. Ветер ревел так, что собственных мыслей не было слышно. Дышать приходилось, повернув голову вбок, иначе воздух выбивало из лёгких. Фёдор двигался как танк — широко расставив ноги, перехватывая руки по леерам, не делая ни одного лишнего движения.

— Держись за трос! Одна рука себе, одна кораблю! — проорал он, перекрывая ветер. — Если свалишься за борт в такой шторм, никакая магия не найдёт, запомни!

Петя, стуча зубами, проверил крепление лебёдки. Болты держали, но один из стопоров немного ослаб. Он затянул его ключом, который Фёдор носил на поясе, как пистолет.

— Молодец, — кивнул боцман, когда они вернулись под защиту надстройки. — Теперь в рубку, капитан зовёт.

В рубке было относительно тихо, если не считать воя ветра в снастях и скрипа переборок. Вера Николаевна стояла, слегка покачиваясь в такт качке, и смотрела на экран радара.

— Анохин, — не оборачиваясь, произнесла она, — как думаете, почему мы не включаем «Зелёный ход», чтобы уйти из шторма?

Петя замялся, вытирая мокрое лицо.

— Ну… вы говорили: сначала шагом…

— Верно. Но не только. — Она повернулась и посмотрела прямо на него. — Если ты не можешь пройти шторм глазами, если не чувствуешь волну ногами, если твои руки не помнят, как затягивать стопор на семибалльном ветру, — ты не заслужишь права пройти его магией. Потому что магия не отменяет физику. Она её ускоряет. А если ты не понимаешь, как ведёт себя судно в реальном шторме, то при пространственном скачке ты просто не сможешь стабилизировать корабль в точке выхода. И мы материализуемся кверху килем.

Она взяла журнал и вписала туда несколько строк.

— «Зелёный ход» — это не побег от опасности. Это инструмент для помощи другим. А помогать может только тот, кто сам умеет держаться на воде. Уважение к стихии — база. Без неё ты не оператор, а пассажир с билетом в один конец.

Петя молча кивнул. В этот момент корабль особенно сильно клюнул носом, и ему пришлось ухватиться за край стола. Лёша, не отрываясь от экранов, спокойно произнёс:

— Через час пройдём фронт. Волнение начнёт спадать. Можно будет чай поставить.

— Вот когда чай не расплёскивается в кружке, тогда и поговорим о магии, — подытожила Вера Николаевна. — Анохин, идите в кубрик, переоденьтесь в сухое. И возьмите у дяди Коли галеты с чаем. Заслужили.

Выйдя из рубки, Петя задержался на мгновение у трапа. Зелёный огонь на мачте по-прежнему горел тускло и ровно. Но теперь он казался ему не просто индикатором, а чем-то вроде молчаливого экзаменатора. Который смотрит, справится ли новичок с обычным морем, прежде чем доверить ему море сжатое, спрессованное в мгновение.

За бортом продолжал реветь шторм. И Петя впервые за этот день почувствовал, что страх отступает, уступая место какому-то новому, ещё не до конца понятному чувству. Кажется, это была гордость. Очень тихая и осторожная.

Глава 3. Легенда начинается

Прошло ещё двое суток. Море успокоилось, но не до конца — тяжёлая зыбь всё ещё напоминала о недавнем шторме. «Летучая Фортуна» шла малым ходом вдоль кромки тумана, когда в два часа семнадцать минут ночи в рубке запищал аварийный приёмник системы ГМССБ.

Света, дежурившая на радиовахте, мгновенно переключила каналы.

— Сигнал бедствия. Японская рыболовная джонка «Эбису-мару». Координаты: тридцать восемь градусов пятьдесят две минуты северной, сто тридцать шесть градусов одиннадцать минут восточной. Текст: «Потеря хода, пробоина в машинном отделении, сильное волнение, просим немедленной помощи».

Лёша тут же наложил координаты на карту. Шестьсот двенадцать миль к юго-востоку. При текущей скорости — почти сутки хода. А судя по повторному сигналу, у джонки счёт шёл на часы.

Вера Николаевна, поднявшаяся в рубку через минуту после сигнала (она спала, не раздеваясь, как всегда в море), молча изучила данные. Потом нажала кнопку общей тревоги.

По кубрикам разнёсся прерывистый сигнал. Экипаж собирался на мостике без суеты, но быстро. Фёдор застёгивал комбинезон на ходу. Дядя Коля нёс термос. Игнат проверял водолазное снаряжение, хотя понимал, что в таких условиях погружение маловероятно — но регламент есть регламент. Петя, у которого от волнения пересохло во рту, занял место у правого борта, стараясь не мешать.

Капитан стояла перед главным пультом. Зелёный огонь на мачте за иллюминатором по-прежнему горел тускло.

— Докладываю обстановку, — произнесла Вера Николаевна, и голос её звучал как обычно — ровно, без эмоций. — Сигнал подтверждён. Координаты верифицированы через японский центр спасательных операций. Судно терпит бедствие, семь человек на борту. Обычным ходом не успеваем. Буду применять «Зелёный ход».

Она обвела взглядом команду. Каждый коротко кивнул.

— Чек-лист «Зелёный ход». Доложить по постам.

— Рулевой пост — готов. Курс введён, координаты подтверждены трижды, — отозвался Лёша, не отрывая глаз от монитора, куда он уже вбил данные с точностью до секунды.

— Машинное отделение — готово. Дизеля переведены на холостой режим. Вибрации нет, кристалл-навигатор в норме, — доложил Фёдор по внутренней связи.

— Палубная команда — всё закреплено. Личное снаряжение зафиксировано, — Игнат.

— Радиопост — маяк возврата синхронизирован с Золотым мостом. Сигнал стабильный, — Света.

— Камбуз — плита выключена, всё принайтовлено, — дядя Коля.

Вера Николаевна перевела взгляд на Петю.

— Анохин. Доложите.

Петя на секунду замешкался, потом выпалил:

— Матрос Анохин. Страховочный пояс застёгнут, карабин пристёгнут к лееру рубки. Готов.

— Принято, — капитан чуть заметно кивнула. — Чек-лист пройден. Экипаж, внимание. Активирую «Зелёный ход».

Она положила ладонь на специальную панель — единственный элемент на пульте, не предусмотренный стандартным проектом 22870. Гладкая пластина из какого-то матового, тёплого на ощупь материала. Пальцы Веры Николаевны легли на неё без напряжения, как пианист кладёт руки на клавиши перед первым аккордом.

— Три. Два. Один. Пошёл.

И мир замолчал.

Это было первое, что почувствовал Петя: не вспышка, не грохот, не толчок. Тишина. Полная, абсолютная, ватная тишина, в которой исчезли и шум дизелей, и плеск волн за бортом, и даже собственное дыхание. Пространство вокруг словно сжалось, как будто корабль оказался внутри гигантской линзы, фокусирующей реальность в одну точку.

Зелёный огонь на мачте вспыхнул так ярко, что через иллюминаторы рубки на мгновение залил всё помещение изумрудным свечением. И в этом свете очертания приборов, лиц, рук стали неестественно чёткими, будто кто-то выкрутил резкость до предела.

Длилось это, по ощущениям Пети, не больше секунды. А может, и дольше — он потом не мог вспомнить. Время в «Зелёном ходе» вело себя непредсказуемо.

А потом — звук вернулся. Рёв ветра, плеск волн. Но других волн. За бортом была уже не кромка тумана у берегов Приморья, а совсем другое море — более тёмное, с резкими, злыми барашками под хмурым небом.

— Координаты подтверждаю, — голос Лёши прозвучал буднично. — Отклонение ноль целых три десятых секунды по широте. В пределах допуска. Мы на месте.

Вера Николаевна убрала руку с панели. Зелёный огонь снова стал тусклым.

— Радист, связь с аварийным судном. Механик — запуск дизелей на малый ход. Палубная команда — приготовить шлюпку к спуску.

И только после этого она позволила себе короткий выдох.

Петя, всё ещё пристёгнутый карабином к лееру, смотрел в иллюминатор. В полутора кабельтовых по левому борту, тяжело зарываясь носом в волну, дрейфовала небольшая деревянная джонка. На её палубе метались люди с фонарями. Один из них, увидев возникший из ниоткуда спасательный корабль, замер и уронил фонарь за борт.

— Спускаем шлюпку. Работаем, — скомандовала Вера Николаевна.

И команда заработала. Без магии. Руками.

Фёдор с Игнатом спустили моторную шлюпку на талях. Петя, забыв о только что пережитом чуде, страховал трос. Дядя Коля готовил тёплое питьё и одеяла для спасённых. Лёша держал судно в позиции, компенсируя дрейф короткими импульсами подруливающего устройства. Света поддерживала связь с японцами, объясняя на ломаном английском, что помощь прибыла и бояться не надо.

Когда последний из семи японских рыбаков — пожилой капитан с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта — поднялся на борт «Фортуны», он остановился перед Верой Николаевной. Посмотрел на неё, потом на тусклый зелёный огонь на мачте, потом снова на неё. И сказал что-то по-японски, низко кланяясь.

Света перевела шёпотом:

— Он говорит: «Ваш корабль пришёл из пустоты, как бог ветра Фудзин. Мы молились, и море ответило».

Вера Николаевна чуть наклонила голову, принимая благодарность, но ответила сухо, по-деловому:

— Переведите: «Не бог. Просто хорошая техника и дисциплина. Пройдите в кают-компанию, там горячий чай и сухая одежда».

Японец выслушал перевод, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Он ещё раз поклонился — теперь уже не как божеству, а как равному профессионалу.

Позже, когда джонку взяли на буксир (до ближайшего японского порта было всего сорок миль, и «Фортуна» пошла обычным дизельным ходом), Петя стоял на корме и смотрел, как за кормой вскипает пенный след. К нему подошёл Фёдор, закурил, прикрывая сигарету от ветра ладонью-лопатой.

— Ну что, салажня, понравился «Зелёный ход»?

Петя не сразу нашёлся с ответом.

— Знаете, Фёдор Ильич… я ожидал чего-то… ну, волшебного. А получилось — как переключение канала на телевизоре. Раз — и другая картинка.

— Вот именно, — боцман выпустил дым, который ветер тут же разорвал в клочья. — Самое главное волшебство — оно не в фейерверках. Оно в том, что мы успели. А японцы эти сейчас чай пьют и звонят своим. Всё. Работа сделана. Магия кончилась, началась обычная служба.

Он затушил сигарету и бросил окурок в специальную банку.

— И запомни, Петька. Ты сегодня первый раз прошёл «Зелёным ходом». Для тебя это было чудо. Для нас — вторник. И это правильно. Потому что когда чудо становится работой, оно перестаёт пугать и начинает спасать.

В рубке Вера Николаевна дописывала запись в судовом журнале. В графе «Способ передвижения» она поставила галочку в квадрате «Комбинированный». А в графе «Примечания» коротко, своим чётким почерком вывела:

«00:17 МСК. Применён Зелёный ход. Координаты подтверждены, экипаж готов, отклонений нет. Спасено 7 чел. Возвращение обычным ходом. Матрос Анохин П.С. — первый рейс с активацией, замечаний нет».

И закрыла журнал.

Зелёный огонь на мачте горел ровно и тускло, освещая путь домой.