Лева, маленький трубочист в Рождественском Париже

Однажды в канун Рождества Лева разыгрался, раздухарился и устроил в своей комнате большой бардак. Игрушки, мишки, машинки – всё валялось везде и в кучу. Тогда Мама попросила его прибраться. Но Лева разгоряченно воскликнул: «Не хочу! Не буду!», раскапризничался, надул губы и даже топнул на маму ногой.

- Ай-ай-ай! – укоризненно ответила мама.

Тогда Лева убежал от нее и спрятался в библиотеке за одним из шкафов. Он думал, что мама будет его искать и надо пока посидеть тихо, чтоб она не сразу его нашла. Но шло время, никто не приходил его искать. И он начал скучать и неожиданно… заснул.

А когда проснулся обнаружил себя на одном из знаменитых чердаков старого Парижа спящим сидя, прислонившись спиной к горячему дымоходу. Теперь он маленький трубочист Левка, весь черный от сажи, пробрался туда погреться. Его не тяготило одиночество, ведь он был не один. Чердачные коты, такие же черные, расположились вокруг прорезавших перекрытия печных труб. На улице шел снег, было бело и сказочно, но холодно. На чердаке – темно и уютно. Жители домов, хорошенько промерзнув на улице, спешили домой, топили печи и камины.

Потянуло плюшками. «У кого-то на ужин будет королевский пирог», - подумалось Левке. – «Интересно, а что там за сюрприз? Боб или маленькая фарфоровая статуэтка?». Захотелось есть. «Уууу…» - проскулил проголодавшийся трубочист, подражая одинокому ночному волку. «Мяу-мяу-аууу…» - подхватили чердачные голодные котики и все, как один, уставились своими круглыми зелеными глазами на Левку в ожидании, что он их чем-нибудь угостит. Но ему самому хотелось бы, чтоб его кто-нибудь угостил.

Между тем, мучительно сладкий аромат выпечки усиливался. И голод, наконец, взял свое. Левка вынужден был покинуть уютный чердак, чтобы направиться в логово Громельбура. Он заседал в одном из неприметных подвалов в ближнем пригороде. Путь был неблизкий.

Громельбур собирал заказы на чистку дымоходов со всего Парижа и распределял их между маленькими трубочистами. За каждый выполненный заказ он выдавал ровно полбагета. Оголодавший и промерзший Левка разом заглотнул полагавшийся ему кусок подсохшего хлеба.

- Но я совсем не наелся! Я хочу еще! – сказал Левка.

- Тогда надо больше работать! – вскричал Громельбур.

- Я буду больше работать… Дайте мне еще, пожалуйста, - молил маленький черный от сажи трубочист, со слезами на глазах.

- Тогда иди, в доме по номеру три на улице Анчоусов нужно прочистить дымоход. Тебя заждались, бездельник!

Маленький трубочист протянул руку за дополнительным куском хлеба.

- Нет-нет-нет, – ехидно ответил Громельбур. – Сначала трубы, потом багеты! Иди! Да, побыстрей, пока твои товарищи всё не умяли!

И вот маленький трубочист, голодный, продрогший и весь черный от сажи, поплелся на улицу Анчоусов. Дырявый башмак его тоже просил есть. Смеркалось, заснеженные улицы становились голубыми и сверкали в вечерних огнях.

Резною дверь богатого дома под номером три открыла недовольная женщина.

- Ну, наконец-то! – воскликнула она. – Мы тут закоченели уже от холода! Вы же не можете горячую трубу чистить! Как работу делать – так не дождешься! А как предоплату брать – так тут как тут!

- Я с вас ничего не брал, - робко возмутился маленький трубочист.

- Ну, кто-то из вас! Я-то заплатила! – не унималась разбушевавшаяся хозяйка красивого большого дома с резной дверью.

К счастью, камин оказался старинным и большим с прямым и широким дымоходом. Чистить его было если не удовольствием, то уж точно плевым делом для настоящего мастера такого, как Левка. Он быстро управился с поставленной задачей.

Однако, пока он работал, повалил мокрый снег, лип к рукам, просачивался сквозь одежду. На крыше было к тому же еще ветрено. Ноги в дырявых ботинках совсем продрогли и не слушались. Левка продрог до костей.

- Эй, хозяйка! Готово! – крикнул в дымоход маленьких трубочист.

- Наконец-то! – донеслось в ответ.

За новым отработанным куском багета до логова Громельбура было идти далеко, и надо было сперва где-то отогреться. Левка решил присмотреться, нет ли где поблизости какого-нибудь чердака, на который бы он смог пролезть. И тут он увидел на крыше странного упитанного человека с большим мешком. Того и гляди проломит черепицу! Левка живо представил себе эту картину и как будет бурлить, кипеть и негодовать сварливая хозяйка этого прекрасного дома, увидев дыру в крыше в канун Рождества. Впервые за этот день он расхохотался.

Странный толстяк оглянулся на хохот.

- Ты что, это надо мной хохочешь? – спросил он добродушно.

Не может быть! Так это ж сам Папочка Ноэль! На секунду Левка замолчал от удивления и снова захохотал, но в этот раз уже от радости. У него был на удивление заразительный смех, и Папочка Ноэль не удержался и тоже начал хохотать. Его живот и такой же огромный мешок за спиной при этом забавно вздрагивали. Левка хохотал еще громче и заразительнее. Он буквально повалился на спину, не в силах больше держаться на ногах. Папочка Ноэль не отставал.

Они так громко и весело хохотали, что тощие продрогшие чердачные кошки начали вылазить из своих дыр и щелей, чтобы посмотреть, что там происходит на крыше. С удивлением они взирали большими зеленым глазами на двух смеющихся людей, не понимая, чему можно радоваться в такой промозглый голодный вечер.

- Ууууф! – наконец, смог выговорить Папочка Ноэль, нахохотавшись вдоволь. – Ну, и рассмешил же ты меня, проказник! И ведь не сказал ни единого слова! Просто взял и развеселил ни с того, ни с сего! А ведь это дорого стоит!

- А вы – это, правда, вы? – спросил Левка, не веря собственным глазам. Это же настоящее чудо – увидеть Папочку Ноэля живьем в Рождество!

- Это и, правда, я! – сказал с достоинством Папочка Ноэль и протянул Левке руку для приветствия. Левка с восторгом и гордостью пожал его огромную ладонь.

- Позволь представиться: Папочка Ноэль! Так сказать, при исполнении и полном параде, - он сделал выразительный жест, демонстрируя свою роскошную белоснежную бороду красное кашемировое одеяние и мешок с подарками.

- Как это здорово! Я пожал руку самому Папочке Ноэлю! – воскликнул Левка, забыв представиться. В своей правой руке он обнаружил глазированную булочку с корицей и сразу же откусил половину. Никогда он не пробовал ничего вкуснее.

- Так, а тебя-то как зовут?

- Левка.

- А что же ты здесь забыл в такой час?

- Так вот… мама сказала прибраться, а я не захотел… убежал… а теперь вот… трубочист…

- Ох-ох-ох! Гордый, значит?

- Уже нет. Но не знаю, как вернуться.

Папочка Ноэль призадумался на мгновение, а потом спросил:

- А какое у тебя заветное желание в это Рождество?

- Я хочу, чтоб произошло еще одно чудо и я вернулся домой! – не задумываясь, ответил Левка.

- Так это же два желания? – усмехнулся Папочка Ноэль.

- Нет, - уверенно ответил Левка.

- И ты будешь прибираться?

- Буду!

- А дуться, ругаться, игрушками кидаться?

- Нет! Нет! Я буду самым послушным и аккуратным во всем мире! Буду прибирать за собой и за сестрой!

- Посмотрим, что я могу для тебя сделать, - хитро подмигнул Папочка Ноэль.

- Ты, правда, можешь это сделать для меня?

- Хм… ну… я же волшебный! Я ж тут не просто так прохлаждаюсь! Я детям подарки разношу! – и он тряхнул своим огромным мешком.

- А как ты это делаешь? Всегда хотел спросить! Ты, правда, через каминные трубы пробираешься?

- А как же еще!

- Так как же ты не пачкаешься? – воскликнул маленький трубочист, весь черный от сажи.

- Так ты же их все перечистил только что!

Левку такой ответ не устроил. Ведь дымоход никогда нельзя вычистить до бела!

- Но я вижу, ты мне не веришь! А хочешь сам попробовать? Заодно поможешь мне подарки разнести по адресам. А то я тут с тобой заболтался и уже отстаю от графика.

- Хочу, - перспектива идти опять в логово Громельбура и терпеть его издевательства за корочку засохшего хлеба не особо привлекала маленького трубочиста.

- Ну, что ж! Тогда тебе надо переодеться! – сказал Папочка Ноэль, загреб ладонями охапку снега и высыпал на Левку.

Когда снег рассеялся, Левка был уже больше не трубочист, а настоящий лютин в теплом зеленом кашемировом свитере, таком же колпаке и мягких красных фетровых сапожках.

- А что надо делать? – с готовностью спросил новоиспеченный лютин и сразу согрелся.

- Как же! Доставлять подарки! – и Папочка Ноэль протянул ему первый из них. – А вот и труба! – он указал на ту самую, которую Левка только что почистил.

- Неужели? Ты хочешь, чтоб я отнес подарок сыну этой ворчливой женщины?

- Конечно! Все дети должны получить подарки!

Левка вздохнул, но взял подарок и полез в трубу. Вдвоем они быстро расправились со всем огромным мешком Папочки Ноэля. Левка был ловкий, хорошо знал как устроены печи и камины. Такая работа не доставляла ему усталости, а скорее развлекала его.

И вот в волшебном мешке остался последний подарок.

- Смотри-ка! Мы доставили все, кроме одного!

- Давай скорей его сюда! Я мигом! – хотел было схватиться за него Левка.

- Но ты не можешь его доставить!

- Почему это?

- Да потому что это тебе! Я тебе его торжественно вручаю!

- А что там? – не дожидаясь ответа, Левка открыл заветную коробочку. А оттуда, как живые, сами так и выпрыгнули глазированные булочки с корицей и большая чашка горячего чая с молоком. Он, не задумываясь, сразу предложил и то, и другое Папочке Ноэлю. Ведь он тоже всё это время работал и, должно быть, проголодался и устал.

В тот же момент в руках у Папочки Ноэля появились его чашка горячего чая и глазированная булочка. Левке даже не пришлось отдавать свои.

Они вместе ели булки и запивали горячим чаем с молоком, сидя на парижской крыше. Смотрели на сказочный и сверкающий от снега город. Вечер был прекрасен. На аромат выпечки начали стягиваться злосчастные чердачные кошки, сверкать голодными глазами и дьявольски мяукать.

- Дорогие мои друзья! – воскликнул Левка, смутившись, что в минуту радости забыл о тех, что были с ним в трудную минуту и, хоть и не смогли ничем помочь, но разделили с ним вместе тяжелую судьбину маленького трубочиста. – Подходите же скорее! Не бойтесь, не стесняйтесь! Угощайтесь!

Изголодавшиеся кошки ринулись со всех сторон на булочки, хватали их зубами и когтями. Но чем больше Левка раздавал, тем больше оставалось в его волшебной коробке!

- Чем больше отдаю, тем больше остается! Так это же и есть настоящее чудо! – воскликнул Левка.

- С точки зрения здравого смысла, - лукаво согласился Папочка Ноэль. – Но он не всегда правит бал.

- Так потому у тебя такой большой живот? Что ты раздаешь много-много подарков, булок и шоколадок, а у тебя тем больше их и остается?

- Ха-ха! Не без этого, конечно! – усмехнулся Папочка Ноэль и закусил еще одну булочку. - Но это не главное чудо на сегодня!

- А какое главное? Ты вернешь меня домой?

- Смотри!

Левка повернул голову в указанном направлении и увидел… Радугу!

— Вот это настоящее чудо! – сказал Папочка Ноэль. Левка же тем временем не мог отвести глаз от этой сверкающей многоцветной извилистой дороги, которая рассекала небо, уходя куда-то вдаль.

- Радуга в ночном Рождественском небе! Если ты однажды ее увидишь, то останешься навсегда счастливым. Я вижу ее каждый год, когда после проделанной работы сажусь на крыше последнего адресата отдохнуть и перекусить… Но торопись! Ты можешь опоздать на поезд! Мне кажется, этот идет как раз к тебе домой!

Радуга-дорога протянулась как раз к крыше, где сидели Левка, Папочка Ноэль и все чердачные кошки Парижа. Небольшой поезд в огнях и колокольчиках остановился прямо около Левки. Тот сразу же прыгнул в один из вагончиков, забыв попрощаться. И в тот же миг поезд рванул с места.

- Спасибооо, Папочка Ноэль! - кричал Левка стремительно удаляющейся крыше. Но свист встречного ветра заглушал его голос. Левка схватился одной рукой за поручень, а другой рукой придерживал свой колпак, который сполз ему на ухо. Поезд несся на скорости света по чудесной радуге, весело звеня колокольчиками и мигая разноцветными огнями. Взмывал в самое небо, и падал, и вновь взмывал. Поворачивал, сворачивал, разворачивался и переворачивался…

…Мама водила ароматной булочкой с корицей перед Левкиным носом.

- Просыпайся, мой маленький лютин! А то Рождество проспишь!

Левка открыл глаза и поправил сползший колпак.

- Мама?

- Доброе утро! Пора вставать и праздновать Рождество! Все уже собрались и ждут только тебя!

- Мама! – Левка прыгнул к маме на шею, крепко обнял и расцеловал в обе щеки. – Сейчас, мама! Я только в комнате приберусь! … и руки помою… Я скоро буду!