Левиафан [Заморожен]

Межзвездный грузовик несся сквозь космический вакуум к границам звездной системы. Капитан выжимал из своего судна всю мощь, чтобы поскорее добраться до места, откуда появится возможность провалиться в Варп. Наконец, бортовой компьютер принял сигнал от пограничной станции, которая дала разрешение на бросок. Капитан приказал сложить звездные парусы и вывести грузовик на оптимальную для падения скорость.

— Давай же, дыра бы тебя побрала! — Ругался сквозь сжатые зубы капитан Кук, подавшись вперед из своего кресла, налегая на консоль управления грузовиком.

Словно скорость корабля зависела от его физического напряжения.

— Мы должны как можно скорее провалиться! — В очередной раз повторил капитан в интерком.

Команда прекрасно понимала причины спешки капитана Кука и делала все, что было в их силах, нагоняя график.

Боцман Финд в парусном отсеке виртуозно управлялся с манипуляторами, складывая звездный парус. Движения его напоминали танец. Тяжелые устройства на руках и ногах передавали сигналы моторам катушек, скручивающих гигантские полотна парусов. Золотистая материя скользила вдоль тросов, натянутым между длинными мачтами, как шторки душевых кабин в общественных банях на Кватусе-3. Затем звездный парус сматывался в рулоны десятками манипуляторов. Рулоны эти, стремились вдоль мачт, мгновенно скрывались в специальных отверстиях по бокам межзвездного грузовика. На своем посту, паря в нулевой гравитации, Мастер Паруса Иосиф Финдрагон танцевал с звездным ветром. Он двигался стремительно, словно хищник и нежно как любовник. Движения его отличались четкостью хирурга. Казалось, он плавает в бездонной тишине космоса, повинуясь таинственному ритму, слышимому лишь ему одному.

В реакторной, под чутким руководством Вэна — Мастера Сердца, механики настраивали оптимальные колебания ядра, передавая нужную мощность на варповые двигатели. Мерная пульсация ядра сменилась учащенным биением. Реактор менял цвет излучения. По стенкам отсека скользил градиент. Стандартный голубой сгущался, стремясь сквозь оттенки синего к пурпуру, а затем — в темный индиго. Ядро, словно обладая собственной волей, силится поскорее оказаться в объятьях Варпа. Одна величайшая сила мироздания спешила воссоединится с другой. Чарующие вспышки его вибраций нарастали. Команда механиков, синхронно, словно в трансе следовала протоколу предперехода. Пальцы их порхали по глади сенсорных панелей с удивительной скоростью. Движения были четкими и уверенными. Механики не отрывали сосредоточенных взглядов от ядра, словно изучая его повадки. Они не оглядывались на боцмана Вэнтресса, в точности повторяя его движения. Мастер Реактора был абсолютно уверен в компетентности своих механиков. Их слаженная работа, отточенная до миллисекунд, успокаивала Ядро и направляла его чудовищную мощь в гармонию с задачами космического грузовика.

Если бы парусный и реакторный отсеки были совмещены в одном помещении, сложилось бы невероятное впечатление от происходящего внутри. Беззвучный концерт со всеми полагающимися атрибутами. Светомузыка сплеталась с хореографией членов экипажа, рождая неповторимую симфонию бездны. Композицию без звука, которую слышали лишь влюбленные в космос. Команда капитана Кука была образцом слаженности и верности друг-другу. Все они, до единого, страстно любили свое ремесло, гордо называясь космическими дальнобойщиками.

Повторный запрос капитана об экранировании был подтвержден Мастером Корпуса Гилом. Боцман Гилнеас, облаченный в сверхчувствительный костюм, замер в своем кресле посреди отсека латальщиков. Нанодатчики костюма боцмана Гила передавали ему мельчайшие изменения на поверхности космического грузовика. Сейчас корпус грузовика был его кожей. А его кожа — корпусом грузовика. Он ощущал ледяное дыхание черной пустоты на себе. Абсолютный ноль смягчался под слоем защитного геля, покрывавшего всю поверхность грузовика и вереницу контейнеров, хвостом тянущихся за ним на жестких сцепках. Гил с восторгом ощущал скорость грузовика, а разум его ликовал от качественно проделанного экранирования. Он чувствовал себя неуязвимым, рассекая межзвездный простор, словно исполинский клинок. Его сильные, светлые эмоции передавались космическим слизням, притаившимся в своих вольерах. Они принимали эмоции боцмана Гила как похвалу за прекрасно выполненную работу. Космические слизни были незаменимыми существами для обеспечения безопасности межзвездных перелетов. Колония таких слизней имелась почти на каждом судне. Перед каждым выходом из космических портов, начальник смены или Мастер Корпуса выходил с колонией слизней наружу. Вместе они проверяли корпус на наличие повреждений, а слизни покрывали каждый его миллиметр защитной слизью, предохраняющей судно от опасностей космоса и Варпа.

Поравнявшись с Вратами, капитан совершил бросок.

Грузовик тряхнуло в стороны. Дернуло назад и сразу вперед. Команда испытала такие знакомые ощущения свободного падения. Кишки мерзко закопошились в животах. Сцепки с пятью дополнительными контейнерами дрогнули. Под слоем слизи в них натянулись канаты силовых кабелей. Космический грузовик «Жилли» пропал.

Варпические врата — специально обозначенный Пограничной службой клочок в пустоте космического вакуума мигал сигнальными огнями. Внешний контур врат горел синим, медленно остывая в чернильном холоде. В навигационной рубке поста Пограничной службы смена близилась к завершению.

— Судя по расписанию, на сегодня это последний. — Сказала Хэз.

Она потянулась, уперевшись непропорционально длинными ногами и такими же длинными руками в свою рабочую консоль. Девушка зевнула. Ее худое тело устало обмякло в кресле. — Дальнобойщики попали в расписание в самый последний момент. Надеюсь, с ними все будет хорошо.

— Сомневаюсь. — Покачал головой коллега Хэз, занимавший соседнее кресло.

Глаза его бегали по монитору, а на лице появилась озабоченность. — Сезон бурь начался раньше, чем обычно. Их может изрядно потрепать.

Хэз перевела взгляд со своего монитора, где формировался рапорт о последнем броске через Варп-врата для отправки в штаб, на монитор коллеги.

Взор ее на короткое время задержался на узких ладонях Сэна. На его длинных пальцах, скачущих по сенсорной панели терминала. Ей нравились его руки. Худые и длинные, как и у нее, но обтянутые твердыми жгутами мышц, скрытыми сейчас под синей материей служебного кителя. Иногда она представляла его руки, массируя себя в ультразвуковом душе после окончания очередной смены. Смутившись внезапного желания, она стремительно подавила мечтательную улыбку. Хэз посмотрела на монитор Сэна. На экране мерцало красивое изображение их космического сектора, периодически сменяемое местной картой Варпа. Перед изображением деловито расхаживала коренастая женщина с пышными формами в обтягивающем фиолетовом платье. Простая эластичная ткань скрывала те части тела, которые женщина не желала показывать и оголяла те, что желала.

— Ее ты хотел мне показать? — Фыркнула Хэз. — Будь у нас дома столько же гравитации — тебя тоже ждала бы подобная дива.

Сэн, нахмурившись перевел взгляд на Хэз, не понимая, о чем она говорит. Затем понял и помотал головой.

— Нет, я совсем не об этом. — Запнувшись ответил он. — Я о прогнозе погоды в секторе. В Варпе.

Он снова перевел взгляд на женщину с экрана, грациозно водящую руками, указывая на очередную Звездную систему.

— Тем более, такие как она — не в моем вкусе. — Признался он, краснея. — Мне больше по душе другие женщины. Как ты.Хэз моргнула от неожиданности. Их с Сэном назначили на общую смену почти два месяца назад и она наконец-то узнала о его предпочтениях. Почти сразу, между ними возникла симпатия, но она не развивалась дальше рабочих отношений. Сэн нравился ей и теперь она была уверена, что тоже нравится ему. Почти уверена.

Небольшая станция, появившаяся неподалеку от поста Пограничной службы около ста лет назад, была домом Сэна и Хэз. Молодые люди прибыли на нее, получив корпоративное жилье на время работы по контракту. Место это, изначально бывшее захудалым трактиром на самом краю звездной системы, стремительно разрослось до размеров средней космической станции, после открытия в одном из полей астероидов крупного месторождения ценных минералов. Большая часть дел, ведомых на станции, заключалась в обслуживании экипажей корпоративных судов, старателей из пояса астероидов и команд частных перевозчиков. Это значило, что станция ломилась от обилия в ней трактиров, баров, магазинов и всевозможных увеселительных заведений. Жители станции не требовали от Вселенной многого, а она благосклонно не усложняла их жизни в ответ. Народ здесь жил простой и трудолюбивый. От заправщиков ионных батарей, до стриптизерш — все сосуществовали в гармонии и уважении друг к другу. При этом, корпоративные служащие всегда держались в стороне от местных. Не потому, что считали себя лучше них. Ведь Корпорации в любой момент могли перевести своих сотрудников на новые места, болезненно разорвав сложившиеся отношения.

— То есть, — Сэн снова запнулся, — я не хотел сказать — ты, я хотел сказать — такие как ты. — Он сделал глубокий вдох, задержал воздух в легких, успокаивая нервы и продолжил, стремясь поскорее закончить мысль.

— Мне нравится твоя фигура. — Сконфуженно закончил он, указывая пальцем на пышную женщину по ту сторону экрана сводки погоды — а не ее.

Ощущая внутренний подъем, она тепло улыбнулась и наконец решилась положить свою ладонь поверх его руки.

— Не нервничай, я все поняла. Тебе больше нравятся женщины с нашей станции, а не эти расплющенные гравитацией красотки.

— Да, именно это я и хотел сказать. — Ответил Сэн, глядя ей в глаза.

— Все с «Зилли» будет в порядке. Они успеют выскочить до начала варпической бури и вернутся к своим семьям. — Заверила его Хэз. Она убрала ладонь с руки Сэна выключила его монитор.

Хэз перевела взгляд на свой терминал — рапорт успешно достиг штаба. Поднявшись, она направилась к выходу из рубки и обернулась в дверях, улыбаясь.

— Смена закончена, предлагаю отпраздновать это. Теперь около двух недель из-за шторма у нас не предвидится трафика.

Сэн развернулся в кресле, поднимаясь.

— Значит ли это, что я могу угостить тебя кофе, отмечая начало двухнедельного безделья?

— Значит. — Улыбнулась Хэз еще шире.