Лейкопластырнация

Давнехонько наша история началась. Может бабка моей бабки еще помнила, а может и нет. Християнства еще не было, а мы были. Травки собирали да заговаривали, хвори лечили. Огнем да водою, лунным да солнечным светом. С божией помощью.

От бабки к внучке передавали мудрость, чтобы род наш не пропал, не растворился в суете времен. Ибо есть люди двигающие, а есть люди сохраняющие, и мы как раз из таких.

Помню, бабка моя замешивала плат из смолы да напитывала им тряпицу. Лежал у нее тогда приказчик совсем плохой, язвы на теле открытые, гноились. Так бабка водкой плеснет, ножом ковырнет и плат этот, зелием врачевским намазанный, к язве приложит. Приказчик орет, но терпит. Так и выходила его, кланяться в ножки приходил да золотить обещал.

- И как, озолотил? - Рыжеволосая девочка сидела у бабушки в лавке и болтала ножками.

- Да куда там, людской язык на обещания скор, а на память слаб. Не за то мы работаем.

- А за что?

- За здоровье людей. Не всеобщее, как сейчас говорить любят, дескать, весь мир вылечим за пятилетку. А за некоторых людей, которые вокруг нас есть. Будем жить по силам, по совести, так и боженька не оставит, от злых людей защитит и жить впроголодь не даст. Только хранить надо мудрость, да передать внучке своей.

- А ты мне передашь?

- Если захочешь. Любой путь, он последствия имеет. И ежели в миру ты можешь пойти учиться на одного, а потом работать куда-то еще, а потом и дальше искать себя, то тут все раз и навсегда. Решаешь у меня учиться, значит, будешь до самой смерти людям помогать.

- Зато и думать не надо, смысл жизни есть. - Девочка перевернулась на спину и посмотрела сквозь пальцы на связки травок под потолком. У бабки Агафьи ей всегда хорошо было, спокойно, пахло хвоей и бергамотом от ароматного чая в кружке. Дома ей нравилось гораздо меньше.

Бабка, что-то напевая под нос, вымесила коричневое тесто и быстро раскатывала по столу тонким слоем. Потом разметила полосочки, взяла одну, прогрела над горелкой и приложила к марле, та быстро пропиталась и сделалась гибкой и прочной.

- Ба, ты что это, пластырь делаешь?

- Спородрапа это, на смолах хвойных, целебная. Мазью намажешь, сверху спородрапу, да и деду твоему с поясницей полегчает.

- Спасибо, бабушка! А к нам не зайдешь сегодня?

- Нет, золотце, сегодня разговор у тебя будет важный, приходи, как сердечко потянет.

Хорошая девка растет, сочувствующая. Только надобно, чтобы сама пришла, сама путь выбрала. Над Аленкиной кружкой дымок то хвостом лисьим завивался, то оттопыривался ушками. Хороший знак. Агафья вдохнула дымок. Интереса много, хочет помогать, улучшать. Лейкопластырь, вон, вспомнила. Не те уже мои годы, новое пробовать, пусть молодежь дорогу прокладывает.

Перед сном Агафья молилась покровителю, чтобы не оставил он ее на старости лет без преемницы, не оборвал род, не кровный, но связанный давней традицией.

Аленка объявилась на третий день, растрепанная и напряженная как маленькая пружинка.

- Не хотят они меня к тебе отпускать. Я сказала, что хочу, а они ни в какую. Мать говорит, институт закончить надо, отец раскричался, что уже место в каком-то своем гадюшнике застолбил. А я не хочу, там пахнет плохо, и все ругаются!

Слезы крупными каплями зазмеились по щекам, плечики дрожали, и вся Аленкина фигурка выражала отчаяние.

- Тут не родительское решение нужно, а твое. Как будто ты настоящий взрослый человек. Вытри слезки, вот так. - Аленка немного успокоилась и села рядом с бабушкой. - Скажи, ты хочешь стать моей ученицей, помогать людям и не хотеть ничего кроме этой доли?

- Да, бабушка, больше жизни хочу! - Золотистое сияние окутало девочку, принимая клятву.

- Добро пожаловать в мою семью, внучка. Сейчас заварю чаю.

- А родители как же? Институт, работа? - Аленка тревожно ерзала на стуле.

- Найдется вариант. Пока ко мне приходить будешь на каникулах и выходных, буду рассказывать, что да как. А как получишь вольную, сможешь переехать, и там уже обучение серьезное будет. И работа будет.

Назад Аленка уже бежала довольная и хитрая, как будто хранила общую тайну.

Все и правда хорошо сложилось. Благодаря Аленкиному желанию помогать людям, она поступила в медицинский. Очень сложно было учиться и в институте, и у Агафьи, но она справилась. Приезжала с кучей идей, рассказывала, до чего наука дошла, а бабушка знай посмеивалась и по-своему учила. "Придет-придет твое время, сильной будешь, умной, ручки золотые", - любила она приговаривать.

Случился, правда, один момент, когда Аленка засомневалась в выборе. Лучшая студентка на потоке, ее пригласили лаборантом в научную лабораторию. Поговаривали, что там лекарство от рака вот-вот найдут, и все человечество вылечат. Не сразу, но вспомнила Аленка свою клятву, что она тут сохранять, а не революцию в науке устраивать, да и отказалась. "Странная она, умная, а честолюбия нет совсем, такой шанс упустила", - шептались за спиной. А как она с дипломом к бабке вернулась, так совсем рукой махнули, и забыли.

У всех когда-нибудь закончится срок на Земле, заканчивался он и у Агафьи. Лежала она, встать не могла, а Аленка за ней ухаживала. Хотя какая там Аленка, Алена Владимировна, не иначе звали ее посетители. Навела свои порядки, лабораторию сделала, пылинки не упасть. Хорошо в комнате Агафьи до сих пор сушатся любимые травки и натоплена печка, успокаивает. Вот и сейчас прискакала в белом своем халате.

- Болит, бабушка?

- Да, старость не радость, - с трудом прокряхтела Агафья. Внучка повернула ее запястье и вгляделась в строчки цветов на пластыре. Нахмурилась.

- Сейчас ТТС* поставлю, закончился. - И добавила, - на аире и ивовой коре, никаких новомодных штучек, - не ворчи.

Аленка недоговаривала, в ТТС давно добавлялся морфин, силы лекарственных трав уже не хватало. Сердце кровью обливалось, глядя на бабушку, но ничего просто так не происходит. Не в их роду. Значит, не настало ее время, и бабушка еще нужна здесь.

Морфин действовал, Агафья закрыла глаза и снова погрузилась в забытье...

_________

*ТТС - трансдермальная терапевтическая система, обеспечивающих непрерывное поступление лекарственных веществ через кожу в кровоток в течение длительного периода времени.