Лицензия

Я проснулся, едва рассвет окрасил небо в бледно-розовые оттенки моего страха. Настал день моего совершеннолетия - двадцать лет. Сегодня мне разрешат убивать. Никто не знает, кто ко мне придёт и принесёт Весть - что отныне я охотник и цель. Я могу выбрать, сколько людей убью законно - границ нет. Их может быть ноль, а может пятьдесят - и никто никогда не посмеет усомниться в моём Праве. Я могу вспомнить всех, кто причинил мне боль и прийти за ними, уповая на то, что их родня исчерпала своё Право и не будет мстить. Убийство без Лицензии запрещено. Нарушителя ждёт нечто особенное, о чём боятся говорить вслух. Лишь сказки у зимнего огня, произносимые шёпотом, повествуют детям об ужасах, поджидающих отступника.

Увы, я не оригинален. Лицензия полагается всем. Всем даровано Право убивать. Как оно будет реализовано - не важно. Можно развлекаться, можно мстить, а можно просто жить, приберегая Лицензию для защиты: никто не застрахован от полоумного соседа, уверенного в том, что ты - тот самый шпион, облучающий его разной хренью с помощью телефонных вышек. Большинство поступает именно так. Некоторые упиваются этим кратким мигом власти над человеком, пока не исчерпают лимит. Потом таятся, ежедневно ожидая неминуемой расплаты, либо бегут. Изгоев немного, и живут они под землёй, потому что границы города закрыты. Их жизнь стоит не дороже крысиной. Им доступна лишь надежда, что никто не захочет тратить Право на них.

Но есть ещё один, третий путь. Мало кто решает им следовать.

Можно выбрать «безлимит». Для всех ты станешь элитой, поднявшейся над большинством. С того момента, как ты назовёшь заветное слово, тебе будет позволено всё. Все блага мира, доступные за убийство, будут у твоих ног. Казалось бы, почему этим не пользуются все? Всё просто - с момента выбора безлимита жить останется - пятнадцать лет. Срок максимальный, потому что «безлимитники» для общества - цель охоты номер один. В день тридцатипятилетия Право к выжившему будет применено государством. Сбежать и спрятаться не получится - некуда бежать, да и прятаться негде.

У меня было двадцать лет на раздумья. Двадцать лет на то, чтобы определиться, чего я хочу от жизни, кем я хочу быть. Надеяться на что-то, зная, что каждый день - последний. Прожить подольше, но тускло или ярко, но коротко? Выбор за мной.

Я откинул одеяло, поднялся с жёсткой кровати. Тени в кухонных углах начали понемногу таять, я поставил чайник. Доживу ли я до вечера? Отныне это мой насущный вопрос. Я глянул в окно: в доме напротив загорелся небольшой огонёк. Мать не спит, ждёт, чем закончится это утро. Никогда не заведу детей.

Резкий стук отозвался болезненной волной по нервам, заставил меня вздрогнуть. На столе остались лужицы от разлитого чая. Пришли. В груди вдруг стало пусто. Наверное, именно такое чувство посещает человека перед прыжком в бездну. И страховки нет.

За дверью терпеливо ждал высокий худой человек в синем балахоне. Капюшон полностью скрывал его лицо, не было никакой возможности рассмотреть даже подбородок. Он молчал. Звук приветствия не смог пробраться сквозь мою враз пересохшую гортань, остался стоять болезненным комом в горле. Лицензант сунул руку в карман, достал гербовый пергамент и заправленное чернилами перо, протянул мне. Пергамент я взял, едва не порвав. Мелькнула мысль: как поступают с теми, кто не смог справиться с волнением? Ставят нулевое количество? Сразу отправляют в изгои? Чем грозит разорванный контракт? Неважно.

Я долго стоял так, глядя на пустую строчку с простой фразой: «в размере». Лицензант ждал. Не торопил и не высказывал недовольства, просто стоял, не двигаясь и не глядя на меня. Наконец, мои пальцы смогли цепко сжать перо и вывести этот знак: «∞». Безлимит. Не хочу прожить долгие годы, ежедневно ожидая смерти. Лицензант присыпал пудрой запись, чтобы высохла быстрей, стряхнул остатки мне под ноги. Затем достал из другого кармана печать со знаком бесконечности и оставил оттиск на моей двери. Охота началась.