Лицензия на убийство

Сестра ворвалась в квартиру разгневанная и без кофе. Я собиралась пошутить о том, что Илья снова не закупил зёрна вовремя, но в этот момент она бросила на стол свежую газету. Забавно: в нашем столь технологичном мире самые горячие новости всё ещё публикуются на бумаге.

– Твари!!! – почти рыча выкрикнула она.

Я взяла газету в руки.

"СОТНИ ЧЛЕНОВ ОБЩИНЫ ПАЦИФИКА БЫЛИ УБИТЫ ЗА УКРЫВАТЕЛЬСТВО БЕЗЛИМИТНИКА"

Сердце пропустило удар. Я вцепилась в бумагу и пробежалась глазами по тексту, лихорадочно выискивая имя.

Дмитрий.

– Он?.. – я не смогла закончить вопрос.

– Да, – сказала Рита. Её лицо, искажённое яростью, вдруг скорчилось от горя. Она рухнула на пол и разрыдалась.

В нашем гнилом мире, где у каждого есть Лицензия – право на законное убийство, – хуже всех приходится безлимитникам. Им разрешено убивать сколько угодно, но их жизнь – это песочные часы, отсчитывающие пятнадцать лет. Когда песок иссякает, начинается Охота. Праздник для толпы, которая выходит на улицы не с воздушными шариками, а с холодным оружием и дикой радостью в глазах. Отыскать и растерзать того, кто пятнадцать лет был выше закона, – лучшее развлечение сезона.

При всех привилегиях, безлимитником мало кто хотел стать. Даже отъявленные психи.

И теперь в газете писали, что убили Диму.

– Димка… – имя сорвалось почти беззвучно, в горле словно застрял огромный комок.

Дима был безлимитником, но он не был настоящим убийцей. Он взял на себя это алое клеймо, чтобы защищать общество Пацифика – тех, кто выбрал для себя "ноль". Эти люди нуждались в защите как никто другой. Они не могли ответить ударом на удар. Потому что убийство без Лицензии — единственное в нашем мире преступление, которое карается не смертью, а чем-то похуже.

Под защитой безлимитника, такого как Дима, Пацифики могли дышать чуть свободнее. Пока он был жив, его тень закрывала их от мира. Его пятнадцать обречённых лет были их щитом.

Прошло долгих полчаса. Я уставилась в пустоту, а Рита уже только всхлипывала. Она подняла на меня глаза.

– Варя? – в её голосе послышалось беспокойство.

Я сжала челюсть. Перевела на неё твёрдый взгляд. Мы целую минуту молча смотрели друг на друга.

Завтра у меня день рождения – двадцать лет – и мне предстоит выбрать свою Лицензию.

До сегодняшнего дня я была уверена, что выберу "ноль". Это опасно, я собиралась уйти в общество Пацифика и жить за высоким забором в окружении тех, кто отказался от убийств. Но что-то во мне перевернулось со смертью Димы.

Димка… Безлимитник, который ненавидел насилие даже сильнее некоторых "нулей". Такой обходительный, всегда старался зажечь огонь жизнелюбия в близких и не только.

– Варя, скажи что-нибудь. – Кажется, Рита уже догадалась.

– Я… – я запнулась. Опустила взгляд, смахивая с щеки мокрую дорожку. Она точно сейчас начнёт меня отговаривать.

– Варвара, – Рита посмотрела на меня серьёзно. – Ты не станешь как Дима, – произнесла она строго, но я слышала мольбу.

Рита хорошо меня знает. Она всё поняла. Теперь я хочу не просто быть Пацификом. Я хочу защищать их.

– Я решила, – сухо произношу это. Хочется проглотить чёртов ком в горле.

– Варя, пожалуйста… Ты ведь не такая, ты собиралась даже одно не брать. Какой безлимитник? Это безумие! – с каждым словом она говорила всё отчаяннее. – У них есть ещё один безлимитник, он защитит их!

– Ему осталось три года, – я стараюсь говорить уверенно и твёрдо. – Они истекут и что тогда?

Я молча уставилась в окно. Мне повезло родиться в богатой семье: мы живём в охраняемом доме на сорок восьмом этаже и здесь куда безопаснее, чем в любых других местах города. Да даже в сравнении с первым этажом. Сюда реже добираются любители поразвлекаться с оружием. Особенно если они уже совсем старики, решившие перед смертью потратить оставшиеся убийства.

– Вот видишь! – Рита вскочила, её глаза блестели от слёз и ярости. – Ты можешь выбрать "ноль" и жить здесь, в безопасности! Зачем тебе лезть в эту мясорубку?!

Она переводит взгляд от окна и тычет мне запястьем в лицо.

– Посмотри, я уже пять лет хожу с "23", никто еще не заставил меня потратить хотя бы одно! – Рита в таком отчаянии, что я еле сдерживаюсь, чтобы не сбежать в слезах.

Я снова уставилась в окно. Вид снующих машин успокаивал меня.

– Потому что я могу, – тихо, но чётко сказала я, наконец, отрывая взгляд от окна. – "Ноль" – это пожизненная приговорённость к роли жертвы. Если я останусь здесь, то буду существовать, как в клетке. Я никуда не смогу выходить. Я так не хочу.

Отворачиваюсь от окна и опускаю взгляд в пол. Я хотела уйти в Пацифику, выбрав "ноль", потому что там созданы условия для жизни почти такие же, как были когда-то у людей до введения Лицензии. У них были свои кафетерии, скверы, клубы по интересам, кинотеатры и даже учебные заведения. Это был маленький светлый мир внутри огромного ада. Но им всё же нужно было выбираться в город, чтобы закупиться продуктами, материалами, одеждой. Или, как минимум, принимать курьеров, любой из которых мог в один прекрасный момент шутки ради потратить пару убийств на "нулях" – такой лёгкой добыче, не имеющей возможности защититься.

– Ри, ты ведь отлично знаешь, что Пацифика была построена безлимитниками. Именно безлимитники могут быть лучшей защитой для "нулей". Теперь Димы нет. Кто-то должен занять его место. Неизвестно, найдётся ли кто-то ещё за три года. – Я перевела дыхание. – Мы с самого детства тренируемся, и ты отлично знаешь, как хороши мои результаты, они не могут пропасть зря.

– Возьми хотя бы "максимум"… – она посмотрела на меня с мольбой. – Варь, пятнадцать лет… Это же приговор.

– Нет, Ри. Мы не знаем, насколько хватит "пятьдесят", – я закрыла глаза, немного помолчала. – Районы вокруг Пацифики слишком непредсказуемы. "Пятьдесят" может хватить на сорок лет, но может и всего на неделю. Что тогда? В золотую клетку с "нулём"? В Пацифике больше не будет достаточно безопасно без защитника.

Рита ударила окно так сильно, что оно завибрировало. Она уставилась на дома и молчала.

– Я пойду… – виновато произнесла я, взяла сумку и вышла из дома, мне нужно было подышать.

Я выбирала между зыбкой безопасностью, с возможностью дожить до старости и гарантированной смертью через 15 лет.

Вечером я долго смотрела в потолок, лёжа на кровати.

22:45 – время ещё есть.

23:15 – имею ли я право передумать?

23:45 – должна ли именно я что-то менять?

Ловлю себя на мысли, что боюсь не Охоты. Я боюсь первого раза. Того мгновения, когда мой выстрел пробьёт не мишень, а чью-то жизнь. Я не хотела убивать. Но я хотела, чтобы у тех, кто не может, был шанс выжить.

Слёзы пропитали мою подушку.

00:00.

Нежный, но неумолимый жужжащий импульс прошел от запястья до локтя. Мой биоимплант на руке активировался. Кожа похолодела и заструилась блёклым светом, вычерчивая контуры будущего дисплея. Последний шанс все изменить до того, как выбор станет необратимым.

Я взяла телефон. Уведомление на заблокированном экране гласило: "Выбор Лицензии".

Палец завис на долю секунды над холодным стеклом.

Сомневался ли Дима, когда делал этот выбор? Наверняка.

Нажала.

Я не чувствовала ни облегчения ни гордости. Только странную пустоту.

Свет под кожей погас, сменившись на мгновение глубокой тьмой. А потом – вспыхнул снова, уже другим, алым, огненным светом.

Счётчик оставшихся убийств возвещал: "∞".