Личная жизнь студентки

Получила предложение устроиться на работу в скорую.

Честно говоря, совершенно не заинтересовало, а девчонки прям ахали: мол, как тебе повезло.

В чём везенье? Я студентка 6 курса. Конечно, понимаю, навыки клинического мышления необходимы, работа с пациентами и прочее бла-бла-бла.

И ректор с удивлением на меня посмотрел.

- Мариночка, всего 7 дежурств в месяц по 12 часов.

Вот тоже ляпнул: всего 7 дежурств. Совсем не всего, аж 7 дежурств. Почитай дважды в неделю на двое суток выпадать из жизни. 12 часов отдежурь, 12 на сон. А где личная жизнь?

Такими темпами и Андрей меня бросит. Уже сегодня с утра разногласия были. Предложил переехать ко мне, мол, что это за секс только по выходным.

А по-другому у меня и не получалось. Каждое утро ни свет ни заря встань, приведи себя в порядок и на пары. Не лахудрой же топать, а у меня на это почти два часа уходит.

Один раз уговорил меня среди недели на минутку заскочить, чаю выпить. Попили, называется, две пары пропустила. У него, видите ли, утром от вида моего обнажённого тела стояк случился. А я, отдувайся перед лектором.

А теперь, ишь чего надумал, совсем переехать. Носки, чтобы я собирала грязные по всей квартире не только по выходным, но и вообще каждый день. И завтракать он привык есть что-нибудь вкусненькое. Мне что, рабыней его стать, готовить каждый, чтобы насытить бездонную утробу?

Я утром вообще почти не завтракаю. 2–3 чашечки крепкого кофе, лёгкий салатик, пару котлеток с гренками, 5–6 блинчиков с мёдом, пару кусочков пирога и на сладкое пироженку. И всё. Почти голодной встаю из-за стола. А ему тарелку борща подавай!

Конечно, я ему отказала, зачем мне мужчина в доме? Для секса да, в свободное время. Получу диплом, подумаю над его предложением, а пока меня и так всё устраивает. Вернее, устраивало, пока ректор меня не уговорил на скорой покататься. Третье дежурство подряд на выходные попадает, а Андрей думает, что я его из вредности динамлю.

Так, ладно бы ещё смены были нормальными. Во-первых, для допуска заставили сдать экзамен, но самое больное – назначили наставником фельдшера с тремя классами образования. И теперь эти два орла (врач и фельдшер) руки в карманы и по ступенькам, а я с чемоданом, который, простите, пустой почти 5 кг весит. А они же его грузят, как в последний путь. За 12 часов натягаешься, а если ещё с лифтом проблема, и на последний этаж пешком, хоть ложись и подыхай.

А три дня назад ещё и бланш заработала на ровном месте. Послали с 12 этажа пешком за носилками. Лифт, разумеется, не работал. Вышла на улицу, а там два урода передние колёса с нашей скорой решили снять. И я как дура возмутилась. Они сели в свою тачку и дали по газам, но перед этим один из них ткнул своим кулаком меня в лицо, чтобы, значит, орала не просто так.

И на меня же оба два моих начальника и наорали. Медленно шевелилась и пациента едва не потеряли, пока я вошкалась. А ничего, что я почти полчаса на снегу валялась, пытаясь в себя прийти.

И, главное, не поверили. Мол, таких идиотов, которые будут снимать колёса со скорой, не бывает, а глазом я об косяк шандарахнулась, потому что не о том думаю и не вижу, куда иду.

А ещё мой наставник, тот самый, с тремя классами образования, два слова связать не может, попытался меня в тёмном углу зажать, тиская мои выпуклости. Типа характеристика от него зависит, и, если не поддамся, он такое накатает, дворником в тюрьму побоятся взять.

Одним словом, весёленькая у меня жизнь началась.

А сегодняшний день совсем едва до инсульта не довёл.

Приехали по вызову. В квартире мальчик семи лет, мама в истерике. Эммануил, наш врач, едва склонился над мальчишкой, как тут же громко заорал:

- Реанимация.

Я аж подпрыгнула с перепугу. Оказывается, ребёнок уже не дышит. Но всё сделала машинально, на автомате, всё-таки готовилась к этому все пять лет учёбы.

- Разряд, - кричит Эммануил, и все сдвигаются в сторону.

Мальчика выгнуло дугой.

Компрессия грудной клетки.

- Разряд.

Вот хоть бы не так орал, всех вокруг в шок загнал.

Мне показалось, что это продолжалось целую вечность. Потом Эммануил, весь мокрый от пота, уселся на стул и поднял руку вверх, чтобы остановить меня. Именно меня, потому что фельдшер, мой наставник в углу стоял и перепугано пялился на наши действия.

- Всё, время смерти, - Эммануил глянул на часы и поморщился, - на часах ровно 19.00, - запиши 18.59.

Ну да. Не любят у нас целые числа. Смотрят косо. Уж лучше так.

Я минут десять смотрела в лицо мальчику, словно пыталась запомнить первого мёртвого пациента навсегда.

А потом пришлось реанимировать мамочку. Довезли едва живой.

Домой приехала далеко за полночь и сразу упала на диван. Смена почти 15 часов продлилась. Внутри полная опустошённость. Долго ворочалась, но уснуть не получилось, только лёгкая полудрёма. И даже 100 грамм водки не помогли. Не знаю, который час был, на улице зима, светает поздно, а часы в комнате по какой-то причине остановились.

И внезапно услышала шаги по коридору, хлопнула дверь на кухне.

Подскочила в панике. У Андрея ключей нет. Да ни у кого нет. В единственном экземпляре ношу с собой. Всё думала, заказать нужно запасной, а то не дай бог потеряю. И что буду делать, если вот как сегодня в час ночи заявлюсь. Полезла в ящик с инструментом, спасибо любовничку, картину на стену цеплял, молоток купил. И, в одной руке канцелярский нож, в другой, тот самый молоток, и, замирая от страха на каждом шагу, начала красться к дверям кухни.

Позвонила бы в полицию, но телефон, дура, оставила на кухне, когда попыталась спиртным себя подлечить. И ключи от квартиры там же, в сумочке лежали. Минут много сидела под дверью, прислушивалась. Ни звука. Только ветер в открытой форточке подвывает. Даже начала успокаиваться и тут табуретка заскрипела. Уж этот звук я отчего угодно отличу.

И кто это мог быть? Вор? Пришёл погреться и именно ко мне?

Осторожно, придерживая двумя пальцами канцелярский нож, приоткрыла дверь и ошарашенно замерла на пороге. Свет от уличного фонаря освещал всё помещение и человека, сидящего на табуретке около окна.

Уронила и нож, и молоток и с диким ором помчалась в комнату, и как последняя дура залезла под кровать, вот как будто здесь меня найти невозможно.

Не меньше часа там провела, пока до меня дошло, что в башку просто втемяшилось что-то совершенно неправдоподобное, и я, пересилив страх, выползла из-под кровати.

Опять крадучись добралась до дверей кухни и, учитывая, что забыла их запереть, наклонилась вперёд и заглянула внутрь.

Но ничего не изменилось, он, как сидел спиной ко мне, словно кукла большая, так и продолжал сидеть. В какой-то момент подумала, что тень от фонаря так падает, но внезапно фигура шевельнулась и повернула голову.

И я с ужасом узнала мальчика, которого вчера вечером так усиленно пыталась запомнить.

- Привет, - произнёс он, тем самым ввергнув меня в совершеннейший ступор, - можно я у тебя поживу? Маму забрали в больницу, а мне одному страшно.

Я схватила мобильный со стола, но куда звонить? Полицию? Скорую?

Это было месяц назад. Он каждый день сидел на одном месте, всматриваясь в улицу через мутное стекло. Ждал чего-то. Уже даже привыкать стала. Разумеется, никому ничего не рассказывала и Андрея в гости не звала.

Сегодня его нет первый день, даже непривычно. Словно квартира опустела. Утром в реанимации скончалась его мама.