Личное

Сегодня опять поздно возвращаюсь домой. Домой! Тошно от одного этого слова. Сейчас опять начнётся: «Неблагодарная! Я всю жизнь на тебя положила! Вон Лёшка хоть работает, деньги домой носит, а ты…». Сухость какая-то в душе… Чувствую себя «попаданцем» из книжек, который может для себя, умом, послушав жителей странного мира, понять его, но душой не поймёт никогда, никогда не сможет освоиться, суметь предугадать действия даже лучшего друга, и всегда, всю жизнь будет скучать по своему, понятному, любимому миру, миру, в котором есть для него место, который он может хоть чуть-чуть, хоть на миллиметр, а всё-таки двинуть вперёд. А мне скучать не по чему! Да, что называется «трудный подросток»…. Бред, однако, это всё, нормальный я человек. Не хочу я ходить раздавать листовки, выслушивать от каждого что-нибудь насчёт фирмы, которую я рекламирую, что-нибудь очень неприятное. Как будто я сама не хочу сказать этого же! Всё-таки вы не подумайте, я не белоручка, хотя мать и называет «гордячкой» (это самое мягкое моё прозвище).

Вот и высокий, белый каменный дом. Жила бы в другом, он бы мне нравился: чистенький такой, перед окнами цветочки. Если бы в нём никого не было! Так, в дверь никто не ломится – уже прекрасно. Проскочить бы первый этаж. Вот обшарпанные ступеньки – одна, другая, на третью опять кто-то кинул рекламку – плод двенадцатичасового труда какого-нибудь китайца, пропитанного химикатами и больного, и такой девчонки-разносчицы, участь которой мне вечно грозит…. От лифта тянется грязная дорожка – мусор, что ли, несли. Карьером мимо доски объявлений – нет, не успела! Со скрипом и скрежетом растворяется дверь, как в опере, промелькнуло в мозгу, музыка заранее создаёт образ появляющегося героя, и:

-Опять тут ходят по ночам, черти, возвращайтесь днём…

У этой старенькой обитательницы квартиры на углу неутомимый язык… Но хорошее всё же есть – не схватила на бегу и не будит весь дом, можно идти дальше.

И противно, и жалко… Странно, что все соседи относятся к ней, как к коряге на пути – обойти и не споткнуться, хотя, с другой стороны, как иначе? Так хочется найти ключ, объяснить всё это! Ведь, говорят, она была знаменитая актриса…

Вот и родная дверь… «К родным пенатам» - вдруг вспомнилось. Громкие голоса, значит, брат уже дома.

***

-И вообще, если бы не мы, эти и говорить бы не умели!

Он в кухне. Прекрасно, сейчас проскользну к себе.

-О, наконец-то! Где ж тебя черти носили? – мама.

Ничего, это ещё не беда, а тяжёлой артиллерии сегодня не будет, потому что Лёшка пришёл с работы.

-…И вообще, бить их всех надо, до одного бить!

Тут уже нельзя терпеть. Бегу на кухню. Зачем? Не знаю. В такие минуты чувствую себя посланцем человечества на совете каких-нибудь трансгаллактических военных сил, решающих судьбу земных народов…

-Кого опять бить?

-А, привет, сестрёнка…. Бить, говорю, надо террористов этих. Мало нам Америки с натовцами, ещё они!

-А что – они?

-Да что, угроза государству… Всем мозги пудрят и на натовцев работают. Вот, даже девчонок заставляют листки клеить!

А, он узнал про ту девушку. Наклеила стихи Шевченко на памятник. Тоже непонятно – зачем? Знала, наверно, что даром это не пройдёт. Может – назло?

-И что, ты мог бы ту девчонку – убить?

-Ещё как! Тебе-то не сказали, неграмотная, а мы с ребятами всё про этих знаем!

А меня – мог бы? А сотни тысяч таких, как я? Я ведь тоже люблю Шевченко… Не понимаю, почему он так цепляется за эту жестокую философию. В нём с детства не было жестокости. Всегда помогал и мне, и всем приятелям. Может, просто от лени, не хотел сам себе придумывать, что хорошо и что плохо, сам для себя решать, а тут «нам в школе, учителям-то, объясняют». А может быть, я просто его не знаю? Может быть, он, Лёшка, тот самый, что сбегал со мной от маминых наказаний и целыми днями гонял в футбол, может, он прошёл через ту же пустыню, через те же муки, что и я? И, не найдя ключа, отмыкающего ларчик, не в силах выдержать этой неизвестности, сухости в душе, неприкаянности, плюнул на всё и пошёл работать? Работать туда, где дают деньги и «ни о чём не надо думать».