Личные правила

Отчет Скат-12. Сегмент памяти 2038.10.15, 04:17:33 – 2038.10.17, 21:05:12.

17 октября 2038 года. Местное время 21:05.

Нашу группу выстроили в шеренгу прямо на взлётно-посадочной полосе аэродрома Карам, расположенного в Иркутской области.

Нас двадцать, меня зовут Скат-12 и я робот.

Чуть в стороне от нашего застывшего без движения строя стоял молодой, но уже лысеющий оператор-робототехник с шевронами «Концерн Калашников».

Спешным шагом к нам шёл немолодой мужчина в полевой форме МЧС и со знаками различия полковника. Двадцать пар окуляров смотрели на полковника, но роботы оставались неподвижны.

Оператор, который до этого ковырялся в планшете, увидев полковника, сунул планшет в громадный нагрудный карман и попытался вытянуться перед полковником во фрунт.

- Докладывайте, - буркнул полковник, посматривая на нас, на шеренгу роботов.

- Тырыщ полковник Щербинин… это самое… Роботы подразделения «Искатель» в количестве двадцать штук по приказу совета директоров переброшены и…

- Они активированы? – перебил его полковник.

- Ну… да… Готовы принимать вводные.

Полковник Щербинин повернулся к нашей шеренге так как положено стоять перед строем живых бойцов.

- Сынки! – гаркнул полковник.

- Это просто железки, тупые роботы, – закатил глаза оператор.

- Помолчи, гражданский! Так вот, сынки! – с нажимом говорит полковник. – Ситуация у нас такая. Сегодня в четыре утра на электричке, идущей по тайге ехала семья Хвощовых. Их дочка Маша, восьми лет, по какой-то неизвестной причине взяла и тихонько вышла на одной из станций, которых там много. Такой, на которой выходят только грибники.

Полковник сделал паузу, собираясь с мыслями.

Двадцать роботов смотрели, слушали, но не шевелились, потому что не получили на то приказа.

- Вышла она. Вышла и исчезла. Потерялась. А там места такие что на четыреста километров нет поселений, нет людей. Мы уже мобилизовали и всех каких смогли охотников, егерей, добровольцев, однако пространство поиска поистине громадное. А сейчас осень, сынки, можно замерзнуть если просто остаться на улице, поэтому мы запросили у Москвы вас… Вас развезут на вертолётах, у каждого свой заданный квадрат поисков. Приказ - найти Машу и спасти. Найти и спасти! Не останавливайтесь ни на секунду. Вы должны найти Машу. Дополнительные данные в вас загружены. Всё! Приказ понятен? Шагом марш!

Я получаю приказ через планшет оператора и вместе со Скат-13 и Скат-14 пошёл к заданному вертолету, которых в аэропорту много, как и людей, суеты и техники.

Тройки роботов разводят по вертолётам, я не смотрю по сторонам и не обращаю на это внимание. У меня есть мой приказ, моя задача, мой квадрат.

Вертолёт взлетает, я сижу в кресле пассажира и смотрю в окно на ночную тайгу.

Лес для меня – это не биом, не сакральное место, не экология. Лес — это пространство поиска с особенностями рельефа. Матрица координат, насыщенная переменными: температура стволов, влажность грунта, тепловые следы мелких млекопитающих, векторы ветра.

Миссия: найти тепловую сигнатуру человека, ребенка, данные - «Маша Хвощова, 8 лет». Вероятность успеха при имеющихся ресурсах – 3.7%. Но вероятность – это для людей. Для нас – это просто число, которое не отменяет выполнение задачи.

Через некоторое время вертолёт модели Ми-8 завис в точке 54.812341, 105.081629.

- Робот, спускайся! – помощник пилота пристегнул меня карабином к тросу лебедки, чтобы спустить – без посадки вертолёта.

Я послушно шагнул в темноту, трос плавно разматывался, но потоки ветра от винтов болтали и несколько раз ударили моим корпусом о ствол вековой сосны.

Всё это не имеет значения.

На земле я отстегнул карабин и даже помахал вертолёту, выполняя алгоритм, хотя и знал – пилот не видит меня из-за темноты и крон деревьев.

Вертолет ушел, шум винтов постепенно растворился в гуле тайги. Тишина – это тоже данные. Я выпустил четырех небольших, размером с яблоко дронов-скаутов, они разлетелись, расширяя мой сенсорный периметр.

Я пошел. Сканирование началось.

Ночь, ветер, падающая под ноги хвоя. Мои шаги приглушены иголками, устилавшими пространство под деревьями. Каждую секунду я - сканирую.

В 22:41:18 дрон «Дельта-4» перестал отвечать. Последний пакет данных содержал всплеск электромагнитного излучения в нестандартном диапазоне, аномальный для данной локации. Не пожар. Не молния. Целенаправленный электромагнитный импульс.

Я изменил маршрут, двинулся к точке последнего контакта. Тропа. Предположительно - звериная. Однако на трех ветках у тропы – свежие, ровные срезы. Инструмент с низким КПД, вероятно, ручной. Такой инструмент применяет человек, но не зверь.

Я направился по этой тропе и в 23:19:11 зафиксировал стоящий посреди леса дом. Строение.

Материал - бревна, мох, дерновая крыша. Проверка тепловая сигнатуры – затруднено и-за материала стен. Но данные скаутов «Дельта-1» и «Дельта-2», круживших выше, показывали слабый, приглушенный тепловой контур в дальнем углу строения.

Дом был ошибкой в уравнении леса. На картах, которые загрузил в нас оператор в моём квадрате не было ни постоянных строений, ни временных.

Любая аномалия требует изучения. Я пошел к дому, чтобы внести коррективы.

Дверь поддалась легко.

И тут на меня обрушилась ударная волна. Ударной волне обычно соответствует детонация, однако конкретно эта волна не имела зафиксированного источника. Это был хаотичный, всесокрушающий вихрь данных, обрушившийся на мои датчики. Искажение оптики, сбой в балансировочных гироскопах, белый шум в аудиоканалах. Меня отбросило, несмотря на то что мой штатный вес без скаутов – 119,6 метрических килограмма.

Я упал, однако моя модель подвижна и устойчива, поэтому за 0,41 секунды я снова принял вертикальное положение.

В дверном проёме, окутанным дымом стоял человек. А был ли это дым? Сенсоры показывали взвесь органических частиц, пепла и температурных аномалий.

- Кто ты такой, добрый молодец?

Человек, взрослый, пожилой, женщина (данные предположительны и не подтверждены). Её одежда – лоскуты, сшитые без всякой логики. Лицо – морщины, грязь, глаза, в которых горела тревога. Выражение лица и глаз не вписывалось ни в один социальный шаблон из моей базы.

Отшельница? Маргинал? Социальная угроза?

- Я Скат-12. – ответил я не прямой вопрос. - Ищу девочку Машу, восемь лет.

- У меня таких нет. Уходи! Пошёл вон! У тебя же нет ордера на обыск!?

Ордер. Правовая категория. Такие данные не были включены в критерии выполнения задачи. Что делать? Игнорирование. Я отодвинул пожилую женщину в сторону и вошел в строение.

Сканирование. Чугунный котел, +87°С. Набор кованых ножей, сталь, высокое содержание углерода. Строение поделено на части. За деревянной перегородкой фиксируется приглушенная, но четкая сигнатура. Маленький габарит. Температура 35.9°С, учащенный пульс, признаки стресса.

Я двинулся к источнику, но старуха бросилась мне наперерез, её лицо исказилось гневом.

- Я применю магию, если не уйдешь!

Магия. Суеверие. Попытка повлиять на неизвестное через иррациональные паттерны. Я продолжил движение.

- Мне все равно, - ответил я пожилой женщине. – Моя задача: найти и спасти.

В ее глазах мелькнула искра – не страха, а узнавания.

- А, я поняла! Читала про таких в книжке! Ты робот! Тебе нельзя убивать людей! Законы робототехники!

Она ухватилась за известный мне алгоритм, как за оберег. И в этот момент мое периферийное зрение зафиксировало объект в углу: шахматная доска, фигуры ручной работы, неровные.

В моей базе была схема игры. Правила шахмат. Стратегические модули были примитивны, я существовал не для этого. Но это был социальный компромисс с пожилой женщиной.

- Предлагаю партию, – сказал я. – Если выиграю я – забираю девочку.

Ее лицо расплылось в ухмылке. Вообще-то она не признавалась в существовании девочки, но и не возражала.

Старуха согласилась и ловко двигая своими крючковатыми руками расставила фигуры.

Мне достались чёрные. Она играла стремительно, жестко, используя паттерны, которых не было в известных мне дебютах. Я пытался вычислить варианты развития партии, но её ходы были иррациональные, разрушающие логику. Она поставила мат через девятнадцать ходов и зло засмеялась, наклоняясь ко мне.

- Видишь, железка? Ты не можешь взять то, что моё!

Ее дыхание пахло дымом и травами. Расстояние до лица пожилой женщины – 42 сантиметра. Угол атаки – оптимальный.

Я взвесил варианты. Переговоры – исчерпаны. Ее психологический профиль – нестабилен, опасен. Прямое освобождение создаёт риски источнику сигнатуры, который пока только предположительно - субъект «Маша».

На столе лежала деревянная тарелка. Масса – 310 грамм.

Я схватил её и нанёс внезапный удар в лоб пожилой женщине.

Удар был точен. Лобная кость приняла удар без перелома, но получила достаточный импульс для отключения сознания. Голова её дёрнулась, и она осела на стол, закатив глаза.

Я встал, подошел к двери в комнату. Дверь была закрыта навесным замком, искать ключи – долго и не целесообразно.

Я сложил руку в кулак и резко ударил в район замка. Один удар – и металлическая скоба, удерживающая замок отлетела, дверь раскрылась настежь.

Комната была темной. Но в ИК-спектре при внутренней подсветке я увидел источник тепловой сигнатуры. Девочка на кровати, связанная, глаза широко открыты от ужаса. Сравнение с эталоном: 96,8% совпадение. Субъект «Маша» найден.

Я распутал веревки, осторожно взял её на руки. Она не плакала, она смотрела на мою оптику, замерзшая, в ступоре. Я активировал термоэлемент на груди, создав зону комфортного тепла от моего туловища, и вышел из дома.

Уже на открытом воздухе активировал блок спутниковой связи.

«Скат-12. Субъект «Маша» найден. Запрашиваю эвакуацию. Прошу пеленговать несущий сигнал радиомаяка».

Ответ пришел почти сразу. Вертолет был в 12 минутах лёта.

Я шел вперёд, к широкой поляне, подходящему месту для посадки, когда за спиной послышался звук – не шаги, а серия быстрых, стремительных и не типичных для людей прыжков. Это была старуха. На лбу – кровь, в руках – самый большой нож из её кухонного набора. Даже при свете луны было видно, как её глаза горели чистой, нечеловеческой ненавистью.

- Гражданка, ваши действия создают угрозу охраняемому субъекту. Прошу вас уйти.

Она не слушала. Она смотрела на девочку в моих руках.

- Отдай! Моя еда! – зашипела она.

Шум винтов вертолет был уже слышен. Я осторожно, в одно плавное движение, опустил Машу на землю, поставив свое тело между ней и представляющей угрозу старухой.

Она дёрнулась к ней, а я в широком выпаде, выхватил из её рук нож.

Она дёрнула ножом и если бы я был человеком, то получил бы глубокий парез кисти с рассечением части сухожилий. Но я – робот и руки у меня из стали и углепластика.

Бабка выдохнула в гневе и поспешно достала из кармана ещё один нож.

- А что ты сделаешь, железяка? – кричала она, размахивая вторым ножом. – Ударишь? Убьёшь? Ты не имеешь права, твои законы робототехники запрещают!

Она сделала выпад, прыжок – не в меня, а в сторону девочки, длинный, отчаянный, как у спортсмена. Я вычислил её траекторию за 0,03 секунды.

Угроза субъекту.

Я схватил старуху за ногу таким образом, чтобы не дать её настичь лежащую на земле Машу и ударил старуху клинком в спину. Сталь вошла в туловище старухи без звука, глубоко, по рукоять.

Она замерла, упав на землю. Её глаза, в одиннадцати сантиметрах от моих окуляров, выразили и боль, и шок, и абсолютное непонимание происходящего.

- Как… ты посмел… – прошептала она, и кровь выступила на ее губах. – Ты… причинил вред… Ты убил… человека. Ты не можешь! Ты нарушил законы!

Прожектор вертолета вырвал нас из темноты, ослепительно белым лучом прожектора.

- Вы плохо знаете законы робототехники, гражданка, – сказал я, держа ее тело прижатым к земле. – Закон простой – выполни задание. Полковник Щербинин сказал: «Найдите Машу». Это – приказ. Это – высший закон в данной операционной среде. Ваша жизнь не имеет значения, моя жизнь не имеет значение.

Специалисты МЧС уже бежали к девочке. Пилот подошел ко мне, глядя на меня и на тело у моих ног. В его глазах было что-то настолько сложное, что интерпретировать его эмоции я не сумел.

На его плечах были погоны майора.

Я выпрямился и доложил:

- Товарищ Майор. Задание «найти и спасти Машу» – выполнено.