Лифт для двоих

Асса возвращалась домой позже обычного. День выжал её до сухой усталости, и каблуки отбивали по мраморному полу холла ровный, почти сердитый ритм. Она нажала кнопку лифта — двери раскрылись сразу, без промедления.

Внутри стоял мужчина. Высокий, тёмноволосый, в костюме, который сидел слишком хорошо, чтобы быть случайным. Сосед с верхних этажей — она видела его несколько раз, всегда мельком, как отражение в стекле. Максим.

— Добрый вечер, — сказал он и отступил, освобождая пространство.

— Добрый, — ответила Асса, нажимая кнопку пятнадцатого.

Лифт тронулся. Несколько секунд — привычная, обезличенная тишина, из тех, что существуют только в замкнутых пространствах. Потом — резкий металлический звук, короткий толчок, и движение оборвалось.

Асса машинально сжала поручень.

— Похоже, приехали, — сказал Максим негромко и нажал кнопку связи. Тишина. Он посмотрел на телефон. — И связи тоже нет.

Он говорил спокойно, но Асса уловила едва заметное напряжение — в плечах, в паузе между словами. Это сделало его неожиданно живым.

Воздух в кабине быстро стал плотным. Она сняла жакет, чувствуя, как тепло поднимается к шее. Максим ослабил галстук, расстегнул ворот рубашки — движение привычное, почти машинальное, но в этой тесноте оно вдруг приобрело лишний смысл.

— Нас найдут, — сказал он. — Здесь это вопрос времени.

— Время сейчас ведёт себя странно, — заметила Асса.

Он посмотрел на неё внимательнее, чем раньше. Так смотрят не из вежливости, а из интереса, который уже невозможно скрывать.

Они заговорили — сначала о пустяках. О доме, о работе, о том, как легко город ломает собственные обещания комфорта. Но между фразами возникали паузы — слишком ощутимые. В этих паузах было дыхание, тепло, близость, которой не должно было быть между почти незнакомыми людьми.

— Вы кажетесь человеком, который редко позволяет себе сбои, — сказал Максим.

— А вы — тем, кто привык всё держать под контролем, — ответила она и сразу поняла, что попала точно.

Он усмехнулся — неуверенно, почти удивлённо.

— Иногда контроль устаёт первым.

Он сделал шаг ближе. Не резко — так, будто пространство само сократилось. Асса знала: ещё можно отступить. И знание этого делало неподвижность осознанной.

— Даже если потом придётся делать вид, что ничего не было? — спросила она.

— Особенно тогда.

Его рука коснулась её талии — легко, без давления. Это не было прикосновением, это был вопрос. Она не ответила словами.

Поцелуй не возник сразу. Сначала — дыхание рядом, тепло, ощущение чужого присутствия. И только потом — осторожное прикосновение губ, как будто оба ещё надеялись, что успеют остановиться.

Не успели.

Мир сузился до размеров лифта: приглушённый свет, тихий гул, ускоренное сердцебиение. Всё остальное — этажи, роли, завтрашний день — осталось за закрытыми дверями.

Когда кабина вздрогнула и снова поехала, они отстранились почти одновременно. Без суеты, без смущения. Между ними возникло новое расстояние — не физическое, а внутреннее, заполненное пониманием: это произошло, и отменить его невозможно.

На пятнадцатом двери открылись.

Асса шагнула наружу и обернулась.

— Забавно, — сказала она. — Иногда остановка — это и есть движение.

Максим кивнул. Его улыбка была другой — тише, осторожнее.

— Особенно если лифт рассчитан на двоих.

Двери закрылись. Кабина поехала вверх.

Асса шла по коридору и чувствовала не усталость, а странную, опасную лёгкость — как после решения, которое невозможно объяснить, но и невозможно пожалеть.