Лики миров

Вам снятся сны? Согласна, так себе вопрос... А повторяющиеся, когда изо дня в день одно и то же? Мне вот снятся. Сразу после того, как усну, перед тем, как провалиться в новое, еще неизведанное сновидение, я вижу один и тот же сон. Почти как в кино, когда перед сеансом показывают рекламу, только очень и очень непривычную.

Я стою.. И это все, то я могу сказать – ноги ощущают под собой твердое основание, вокруг темно и ничего не видно, но мне вовсе не страшно, мне просторно. Тепло и пахнет травами. Через некоторое время я начинаю различать, что темнота вовсе не однородна, в ней тоже много красок, оттенков и степеней прозрачности. Я поднимаю взгляд вверх – и застываю от невозможной красоты – там в пестром вихре сумрака мерцают огни. Миллионы, миллиарды крошечный сверкающих глазков. Мгла становится полупрозрачной, и я вижу свою тень – плотную, темную, вытянутую как макаронина, с крошечной головкой и длиннющими ногами. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что тень не одна, их четыре. Они жутковатыми лепестками окружают меня и вырастают огромными-преогромными, до самого неба, до звезд. И начинают вращаться. Серая, белая, синяя, черная.. серая, белая, синяя, черная.. все быстрее и быстрее, по кругу, снова и снова, как на чокнутой карусели. У меня кружится голова, но мне весело, хоть и немного странно. Потом все закручивается в единую темную воронку, и я слышу звонкий, почти хрустальный и слегка монотонный голос: «Де-я, – говорит он, – Де-я, возьми, теперь это твое».

И сон обрывается.

Я так привыкла к этому сну, что даже не особенно его замечала. И до вполне сознательного возраста думала, что у всех бывает такая засыпательная заставка, сонный оупенинг. Потом-то выяснилось, что нет.

Кстати, я Дея, очень приятно. Это мое настоящее имя, полное – Медея. За него спасибо родителям, которые настолько увлечены были древнегреческой мифологией, что и дочь свою единственную с пеленок, так сказать, к ней приобщили.

Родители мои вообще весьма своеобразные личности – свободолюбивые, интеллектуальные, любящие все необычное, загадочное и таинственное. Думаю, они были бы рады, окажись я талантливой поэтессой с томным взглядом и надрывом в душе, увлекись йогой и поездками в Гималаи или, на худой конец, заинтересуйся метафизикой.

Но, увы, порадовать их мне было нечем. Даже внешность у меня не особенно примечательная, без томной бледности или аристократического изящества: улыбчивая мордашка с румяными щечками, светло-карие глаза и слегка, самую чуточку, волнистые светло-каштановые волосы.. не темные, но и не светлые. Работаю я самым обычным офисным планктончиком и вместо йоги и метафизики предпочитаю пробежки и книжки о приключениях. Короче, совершенно ничего таинственного.

Мама с папой меня, конечно, все равно любят, но время от времени вздыхают, мол, скучновато ты живешь, Медея Сергеевна, не продвинуто с духовной и культурной точек зрения. Все так, зато самостоятельно. Это тоже заслуга родителей – по их мнению, воспитание заключается в том, чтобы не мешать ребенку развиваться и не душить своим обществом. Поэтому жить сама по себе я начала довольно рано: как только в институт поступила, родные переписали на меня старенькую квартиру, а сами уехали к своей мечте – домику у моря. Вот с тех пор я и самостоятельная — уже лет семь как.

А в этом году я обменяла свою квартиру в спокойном старом квартале на новенькую, с иголочки, в современной многоэтажке. Чем, по-моему, снова слегка расстроила родителей: им вещи «с историей» очень интересны, а мне – увы. Но тем не менее в решении они меня поддержали.

– Медея Сергеевна, – сказал папа, – ты человек уже взрослый, вольна делать, что хочешь. Мы не против. С ключами только поосторожнее, – и они с мамой разулыбались, друг на друга поглядывая. Это так, для посвященных шуточки. Кстати, слышали: «Медея Сергеевна»? Папа именно так меня всегда называет.

В общем, после нескольких месяцев развлечений квартиру я поменяла и была очень довольна. До тех пор, пока не пригласила в нее Катюху. Это моя подруга, и вот она как раз и по йоге спец, и по фэн-шуй и про прочим загадочным штучкам.

– Дейка, – сказала она с видом знатока, – Ну что я могу сказать? Денег здесь ты много не заработаешь, но мужики должны табунами водиться.

«Ну хоть что-то... Про деньги обидно, конечно, но вообще, у меня по всем фронтам не особо.. Поэтому, «табунам» я порадовалась. Несколько преждевременно, как оказалось».

Стоило проводить Катюху до автобусной остановки, как я наткнулась на первого представителя потенциального «табуна». Им оказался Павлентий, что еще раз подтверждает известную фразу о том, что первый блин комом.

– Дея, надо же, сколько зим, сколько лет!

«Угу.. с математикой у него всегда было не очень».

– Переехала? Это ты удачно.. Я в соседнем подъезде живу! – обрадовался первый конь обещанного мне стада. Хотя, может, его и считать-то не стоит. Он уже, как бы это так сказать, объезженный и сданный на колбасу за профнепригодность.

Павлентий – мой бывший однокурсник и, в прошлом, большая моя любовь. Сколько нервов я себе извела из-за этих светлых кудряшек, атлетично сложенной фигуры и совершенно очаровательной улыбки, сложно сосчитать. Роман у нас случился, но быстро сдулся: Павлентий оказался совершенно не приспособленным к длительным отношениям. Проще говоря, бабником. Из разряда тех, на кого и сердиться из-за этого грех: он с такой детской непосредственностью и искренностью увлекался новой юбкой, что это даже умиляло. После того, как я пережила крах своих надежд, мы с ним подружились. И вот другом он оказался отличным. Да и, в целом, парнем был (и остался, по счастью) веселым, доброжелательным и и приятным во всех отношениях ( если, конечно, не собираться за него замуж). Так мы и приятельствовали, пока не закончили учебу, а потом потихоньку-полегоньку потерялись и год-другой только поздравительные открыточки в мессенджерах друг другу отправляли на новый год да на дни рождения.

Короче говоря, после этой встречи, мы снова начали нормально общаться. Дружески и вполне тепло. Он рассказывал мне об очередных своих увлечениях, я ему – о работе.. в основном. Ну или о книжках.

– Слушай, Дей, – сказал он мне как-то, – когда, говоришь, у тебя отпуск?

– В конце июля, – ответила и загрустила: денег на шикарный отдых не было, придется снова к родителям ехать. У них хорошо, конечно, но хочется порой разнообразия.

– Айда с нами в поход! – воодушевился Павлентий. – В горы. А то читаешь о приключениях, а сама как таракан запечный живешь. И недорого выйдет: рюкзак и палатку я тебе найду.

«Конечно, иди, – неожиданно поддержала эту идею в телефонном разговоре мама. – Отличная идея. К тому же ближе к августу звездопад обещали. В горах, под звездами.. как романтично!»

В общем, они меня уговорили, и я согласилась на эту авантюру.

О чем пожалела неоднократно.

Это Павлентию хорошо – он и к нагрузкам привычный, и подход к жизни у него предельно простой. Поэтому он и по горам с рюкзаком скакал, и по палаткам с девчонками шуршал, и у костра песни пел с удовольствием. Я же умудрилась чуть не до дыр стереть себе пятки, поймать в рюкзак сколопендру и, обнаружив это, перебудить криками весь лагерь. На гитаре я умела играть только незабвенную вещь под названием «Смерть клопа», пела плохо, еще и книжку выбрала себе крайне неудачно – маленький томик «Властелина колец» в оригинале. После целого дня топанья по горным тропкам с тяжеленной котомкой за плечами, когда ноги гудят и отказываются шевелиться, читать про то, как хоббиты все идут и идут, идут и идут, превозмогая все трудности, по тем же самым горам, было выше моих сил.

Что касается романтической составляющей, здесь тоже все оказалось предельно уныло. Не знаю, подействовал тут принцип «подобное к подобному» или просто закон подлости, но мужская часть нашей группы подобралась такая, что мне никак не удавалось избавиться от ощущения, что я путешествую с пятью Павлентиями одновременно. При этом оригинальная версия еще была и самой симпатичной, а это и вовсе удручало. Поэтому не срослось.

Только спустя много дней мучений, когда пятки зажили, мышцы привыкли к нагрузке, парни поняли, что от меня им точно ничего не обломится, я, наконец, начала понимать, что есть в походах и своя дикая прелесть. Но путешествие наше уже подходило к концу.

В одну из последних ночей мне не спалось, я крутилась в палатке с бока на бок. И только я вознамерилась задремать, как запищал смартфон – неожиданно пришло сообщение от Катюхи «Счастливого Лугнасада!» Понятно, очередное важное мистическое празднество.

Я хмыкнула, отправила ей «И тебя туда же» и в раздумьях села, а потом и совсем вышла из палатки, чтобы воздухом подышать. Все наши давно уже разбежались по своим (а кто и не очень) местам. Было темно.. совсем-совсем. И звезды.. Они тоже были, да еще как. Если долго смотреть вверх, то кажется, что на всем белом свете все, что есть – это я и звезды. Я стояла, как вкопанная, не в силах отвести взгляда от сверкающей россыпи космических бриллиантов на черном бархате мироздания.. В какой-то момент у меня заболела шея и начала кружиться голова. Как иначе объяснить тот факт, что звезды начали вращаться, и, будто во сне, мне почудилось мелькание теней — серой, белой, синей, черной... А потом я услышала знакомый, тысячи раз уже слышанный хрустальный голос.

– Дея, – звал он, – время приходит, найди Ключ.. Найди Ключ, Дея.. Уже скоро..

А дальше я, кажется, отключилась. Во всяком случае в себя пришла, уже лежа на земле, распластавшись по ней, как цыпленок табака на тарелке и придавленная, будто прессом, великолепием звездного неба.

«Да, Медея Сергеевна, какая ты, оказывается, романтичная натура, – подумала я про себя, поднимаясь и отряхиваясь, – засмотреться на звезды до обморока – это не каждому дано».

«Найди ключ, Дея... найди ключ.. ключ» – звенели в ушах отголоски сна.

Ключ.. Родители были бы в восторге. Этой темой они меня с самого детства изводили. Тут в чем история: Медея, которая не Сергеевна, а та самая, из мифов, была служительницей Гекаты, богини мистической, таинственной, связанной с колдовством, переходами и порогами. А одним из символов этих самых переходов и является ключ. Поэтому ключами я сыта по горло: у меня есть целая горка украшений с ключиками, подвесок, просто декоративных безделушек. От мамы с папой, ясное дело.

«Ключ, значит... Вон как в мозгах засело, даже во сне от них никуда не деться», – с этими мыслями я устроилась в спальном мешке и, наконец, заснула. А через день-другой наш поход закончился, и я вернулась к нормальной цивилизованной жизни.

Почти нормальной. За исключением того, что мне стали сниться Сны. Вот именно так, с большой буквы, чтобы выделить их от остальных. Они были странными, до ужаса реальными, и особенно отличались от обычных сновидений тем, что после них я чувствовала себя усталой, разбитой, будто и не спала вовсе.

Первый такой сон мне приснился в метро, когда я ехала на работу.

Мне снилось, что я лечу. Высоко и легко, так просто, будто умела делать это с самого рождения. Не было ничего естественнее и ничего привычнее. Кругом царила ночь... Небо – темное, густо-лиловое, будто кто-то вылил целую бутылку темно-фиолетовых чернил на лист бумаги – набухало черными, еще более темными тучами. Ни одной звезды не было видно. Подо мной проплывали поистине инфернальные пейзажи: черные мрачные треугольники гор, местами растрескавшиеся, будто сделанные из крашеной скорлупы. Из глубоких трещин сочилась лава, яркая, огненно- рыжая. Кое-где она же, прорвавшись диким безудержным нарывом, фонтаном извергалась и уже остывающими обугленными волнами сбегала вниз. Временами я чувствовала жар, поднимающийся от вулканов, и тогда набирала высоту. Темные облака пепла местами заслоняли небо, но не причиняли мне вреда. Я летела, летела, летела.. Отстраненная и абсолютно свободная...

Пока не шмякнулась лбом о стоящий рядом поручень. Тут-то я и проснулась, огляделась, поняла, что вот-вот проеду нужную остановку и выскочила из поезда с выпученными глазами, словно кот, которого собираются вымыть, из ванны.

Следующий Сон явился ко мне на работе, в обеденный перерыв. Поела я в этот раз на удивление быстро, и у меня оставалось в запасе еще минут двадцать. Спать хотелось немилосердно, и я решила покемарить четверть часа.

В этот раз я уже не летала, а очень даже бодро и уверенно передвигалась по дорожке на своих двоих. Да и местность сейчас в корне отличалась от вулканического апокалипсиса: зеленая шелковистая травка вокруг, пригорки да овражки, утоптанная грунтовая дорога, достаточно широкая, чтобы на ней могли разъехаться две телеги. Вот по обочине этой дороги я и шла. Телеги, кстати, проезжали тут достаточно часто, запряженные большими тяжелыми лошадьми с мохнатыми, будто в бахромчатых брюках-клеш, ногами. А еще пару раз пробежало такое, что, заметь я подобное не во сне, а наяву, точно сиганула бы со страху в канаву. Да-да, именно пробежало. Больше всего оно было похоже на тираннозавра, только несколько меньшего размера: мощные задние ноги, коротенькие передние, длинный балансирующий хвост и крупная башка с крошечными, глубоко посаженными глазками. Гладкая темная шкура, смахивающая на плотно пригнанную чешую, и трогательная зеленая гривка на макушке. На спине этих созданий в специальных седлах восседали наездники в длинных накидках с капюшонами. Бегали зеленогривые ти-рексики очень шустро, третий по счету просвистел так близко ко мне, что я испугалась, отшатнулась и неожиданно поймала себя на том, что рука привычным жестом нащупала рукоятку висящего на поясе меча..

– … не за то, чтобы спать на рабочем месте, – раздался над ухом голос начальника, и я резко разлепила глаза.

«Ого.. это я на целых полчаса вырубилась, оказывается».

– Извините, Александр Николаевич, – тут же повинилась я, – это больше не повторится.

Тот посмотрел на меня недовольно, но ничего не сказал. Вот же... Черт.

Босс у нас строгий, не забалуешь. Фамилия его Чертов (с ударением на о). Сам он высок, голову бреет наголо, да и вообще весьма похож на актера Куценко. Все вышесказанное вкупе с непростым характером совершенно логично привело к тому, что за глаза мы его иначе, как Чертом Лысым не называли. Надо ж было прямо при нем так лопухнуться!

Новое сновидение явилось ко мне под утро, когда спится слаще всего. И было оно вполне футуристичным.

Я гуляла по улицам города, словно сошедшего с экрана фантастического фильма: высоченные светлые здания сверкали огромными окнами. Некоторые из строений были вполне привычной прямоугольной формы, некоторые закручивались спиралями или напоминали башни, построенные из отдельных, слегка съехавших кубиков. Под прозрачными куполами и стенами то там, то тут видны были зеленые заросли – то ли внутренние парки, то ли агрофермы. Сами улицы были закатаны не в асфальт, а в неизвестную мне разновидность гладкого, но совершенно нескользкого пластика. Ходить здесь можно было совершенно спокойно, не боясь попасть под колеса автомобиля. Потому что никаких автомобилей не было и в помине. Зато начиная примерно с пятого-шестого этажа, все воздушное пространство города пронзали летающие туда-сюда небольшие автолеты, похожие на слегка вытянутые разноцветные дражже.

Прохожие, одетые довольно расслабленно, напоминали посетителей спортзала – все в обтягивающих кофтах и леггинсах, поверх которых красовались шорты, юбки и весьма свободные куртки. Не успела я вволю насладиться городскими пейзажами, как на руке моей завибрировал комм-браслет, и на дисплее всплыло сообщение о том, что через час мне предстоит явиться в Институт на собрание по поводу предстоящей практики. Значит, пора закругляться с прогулкой, надо подниматься на третий уровень и ловить такси до дома.

Пока я ждала свой автолет, мимо меня прошли трое молодых людей – два парня и девушка – в темно-синей форме космофлота.

– Надо же! – воскликнула девушка. – За полгода здесь совершенно ничего не изменилось, и я даже этому рада.

– А я рад тому, что, наконец-то смогу от вас отдохнуть, – хмыкнул один из космолетчиков, – надоели хуже горькой редьки.

– Мы тоже тебя любим, – похлопала девушка его по плечу.

Кажется, они только что вернулись из рейса...

Где-то запиликала знакомая до боли мелодия. Сначала ненавязчиво, потом все громче и громче, пока не заполнила собой все пространство. Я еле-еле продрала глаза и уставилась на разрывающийся будильник. Моргнула раз, другой, чертыхнулась и бросилась скорее одеваться. Как я умудрилась проспать больше, чем на полчаса? Хуже всего, что голова была такая тяжелая, будто я всю ночь глаз не сомкнула.

Едва я успела плюхнуться на свое рабочее место, как Алена, наш секретарь бойко мне сообщила:

– Дея, тебя вызывают.

– Куда? – насторожилась я.

– К Черту на куличики,– сообщила она шепотом.

На ковер к начальству то есть.

За опоздание меня пропесочили знатно, но если бы дело только этим и ограничилось.

Весь день я ходила как в тумане. Спать хотелось немилосердно. Работу выполняла на автопилоте, за что и поплатилась: автопилот оказался на редкость глючным. Суммы не те проставил, даты перепутал, обозвал Юлианну Бартоломеевну Юлией Бармаглотовной и, в довершении всего, умудрился в деловой переписке указать фамилию руководителя вместо «Чертов» – «Лысов».. Короче говоря, сделал все, чтобы к вечеру взбешенный босс, стуча по столу кулаком размером с бычье сердце, едва не выгнал меня взашей.

– Еще один залет, Колесникова, – громогласно заявлял он, – и уволю к чертовой матери!

Я, хотя и находилась сейчас в полуобморочном состоянии, губу закусила и голову склонила пониже на всякий случай.

– Даю тебе последний шанс! – взрычало руководство. – Завтра берешь отпуск за свой счет, а послезавтра являешься на рабочее место в бодром и работоспособном виде, иначе..

Я послушным болванчиком согласно кивала.

– Свободна! – рявкнул Александр Николаевич и пробормотал себе под нос: – Черт знает что творится.

– И что? – уточнил автопилот, но тут же был вырублен гневным начальственным взглядом и выдворен за дверь вместе со мной.

Думаете, это босс у нас такой понимающий? Вовсе нет, просто работать было практически некому – кто в отпуске, кто в больницу попал, а Машка вообще успела провернуть подпольную операцию и отчалить с больничного сразу в декрет. А тут на горизонте замаячил перспективный клиент, поэтому я относительно легко отделалась.

Весь свой «отпускной» день я валяла дурака, то есть себя любимую: читала, отсыпалась и ..смотрела Сны..

Таковых мне приснилась всего парочка.

В первом из них я снова летала. Как же мне нравилось это ощущение свободы и воли! Жаль, сон был не слишком длинный. На этот раз под мной не было вулканов, и обволакивающая непроницаемая тьма вокруг тоже отсутствовала. А вот горы были. Их белоснежные шапки сверкали в солнечном свете. Светло-голубое небо, искристый прохладный воздух, – настоящее пиршество для тех, кто хочет простора. Иногда я спускалась чуть ниже, и тогда безмятежность в мое душе сменялась чем-то похожим на молчаливый восторг: горные реки падали с крутых склонов, образуя немыслимые каскады водопадов, в которых играли, переливаясь, отражаясь, дразня своей эфемерностью, разноцветные яркие радуги. Я бы с радостью смотрела и смотрела этот сон, столько удовольствия он мне принес.. И когда провалилась в другое, самое обычное, сновидение испытала вполне отчетливое разочарование.

А вот второй Сон, приснившийся мне ночью, оказался подлиннее.

Я снова очутилась на обочине знакомой дороге, сжимая в руке рукоятку меча. На этот раз первым делом я оглядела сама себя. Мда... Кто-то явно перечитал книг о приключениях, иначе откуда эти узкие брючки, заправленные в высоченные сапоги, эта свободная, с разрезами по бокам полотняная рубаха с широкими рукавами? А кожаный жилет, пригнанный по фигуре с помощью множества ремешков? А сверху всего этого великолепия еще и темно-серый плащ. Отдельным пунктом у нас идет оружие – достаточно короткий меч, висящий на поясе и кинжал, заткнутый за голенище. От осмотра меня отвлекла очередная телега с запряженным в нее серым в яблоках битюгом, едущая в нужную мне сторону.

– Дядя, а дядь.. до города подбросишь? – неожиданно для себя вопросила я бородатого мужика, держащего поводья.

– Нема дураков, господинчик, – ответил тот, – опасаюсь я вашу породу. Хто знает, чего вам в голову взбредет. Вы лучше вон, на саврусах кого поймайте, они вас мигом домчат, – и подстегнул битюга, уезжая вдаль.

Из нашего диалога я поняла сразу несколько вещей.

Во-первых, я сейчас выгляжу как парень. Во-вторых, «наша порода» (знать бы еще, какая именно) ездит на «саврусах» – то есть на тех самые ти-рексиках. В третьих – простой люд нам не доверяет. Во как.. Ну и как мне поймать такую «попутку»? Они же носятся как угорелые, да и ездоки их добродушными не выглядят. Собственно, как они выглядят, вообще не поймешь – на всех мантии с капюшонами и лиц не видно вовсе. Думай, Медея Сергеевна, думай...

Я похлопала себя по карманам, нашла в одном из них достаточно пухлый кожаный кошель и, запустив туда пальцы, внимательно разглядывала улов. Он был неплох: и серебряные монетки здесь имелись, и золотых несколько штук, и мелких медяшек без счета.

«Ага, вот и агрументы. Дело за малым – привлечь к себе внимание».

Я постояла некоторое время, вглядываясь вдаль, а заметив бегущий в сторону города нужный мне транспорт, пошла «таксовать». То есть вышла прямо на середину дороги и начала орать, подпрыгивать и размахивать руками, одновременно надеясь, что если тварюшка затормозить не успеет или не пожелает, у меня хватит проворства отскочить в сторону.

Хватило! Меня только окатило пыльной волной и сбило с головы капюшон.

– Тпру! Совсем девки охамели! – послышался голос, и саврус с наездником все-таки остановился в нескольких шагах от меня.

Я, подкашливая и разгоняя клубы вновь поднявшейся пыли, бросилась к ним. Наездник, как ему и положено, в серой мантии, с натянутым на самый нос капюшоном, обернулся в мою сторону

– Даже так? – зазвучал вновь мужской голос. Молодой и звонкий. – Ну и сколько?

Хороший такой вопрос. Я вот тоже как раз об этом думала. Золотой – слишком жирно будет. Серебряную монетку – наверное, маловато..

– Пять серебряных? – ответила я, наконец, несколько неуверенно.

– Ты на пять не выглядишь, – отрезал грубиян.

«Я.. что?»

– Ой, дурак, – не осталась я в долгу, – я же тебе деньги предлагаю.

Всадник ненадолго завис. Наверное, в его практике такого еще не встречалось, чтобы девицы под савруса кидались и монетами одаривали.

– Подвезешь до города?

– Какого? – с подозрением вопросил мой собеседник.

– Хотя бы до ближайшего, – вздохнула я.. – Но вообще-то мне в столицу надо.

– Хм.. – задумался потенциальный «бомбила», – монеты мне, конечно, не помешают. Спереди или сзади предпочитаешь? – он похлопал по спине милой зверюшки, которая очень недобро косилась на меня красным глазком.

– Сзади, – решила я.

Так оно безопаснее. И от ти-рексовой морды подальше, и этот, наверху который, пялиться не будет.

– Лютик, хвост! – скомандовал серый «дементор», и я чуть со смеху не покатилась. Вот эта вот страховидла – Лютик? Надо же... Тем временем саврус послушно свернул хвост серпиком так, что на него вполне можно было опереться ногой.

– Ну давай, забирайся, – слегка нетерпеливо произнес всадник.

Я встала на хвост, Лютик тут же приподнял меня повыше, и я почти ползком залезла на его широкую спину. Обхватила руками сидящего впереди наездника и хмыкнула одобрительно: со спортом товарищ явно дружит, вот молодец.

– Что, – вопросил тот несколько озадаченно, – даже лицо не попросишь показать?

Тоже мне Гюльчатай нашлась.

– Не-а, – покрутила головой, – не надо, вдруг ты страшный, а я себе уже напредставляла. Трогай давай!

Он и тронул.. точнее ущипнул за то самое, на чем сидят. Как исхитрился только?

Я возмущенно ойкнула, стукнула его по спине и мстительно заявила:

– За непристойное поведение один серебряный с тебя снимаю. Получишь только четыре.

Тот разочарованно цокнул языком, но препираться не стал, крикнул Лютику «Пошел», и мы отправились в путь.

Потом этот Сон сменился другим, самым обычным, суетливым, про работу, и к тому моменту, как зазвонил будильник, я даже рада была, что уже пора вставать.