Ликует форвард на бегу

© Политов Дмитрий Валерьевич. На правах рукописи. 19 февраля 2023 года.

Ликует форвард на бегу[1] (рабочее название) (Данила Мельник. Футболист-4)

Данная книга является художественным произведением. Поэтому хронология футбольных матчей, их результаты и портреты участников не всегда соответствуют исторической действительности, а все совпадения носят случайный характер.

1969 год. Москва. Июнь

- Просыпаться будем?.. Понятно! – Данила слегка усмехнулся. Не удержался, пощекотал розовую пятку, что показалась из-под предательски сползшего одеяла, и потопал в ванную, не обращая внимания на возмущенный писк за спиной.

Встал под душ, поигрался немного с температурой воды – горячая-холодная и обратно - и в который уже раз за последние сутки задался вопросом: «На хрена?!»

А в самом деле?

Андреева ворвалась в его жизнь внезапно. Как ураган, как смерч, как стихийное бедствие. Такое ощущение, что не успела еще закрыться до конца дверь за Ириной, которая спешно умотала в киноэкспедицию :«Данечка, это же мой шанс заявить о себе! Режиссер Рубинчик на «Беларусьфильме» запускается с короткометражкой, но я читала сценарий – очень интересная история. Целую. Люблю-люблю!» - как залился переливчатой трелью звонок.

Мельник торопливо щелкнул замком, подумав, что Ирка что-то забыла, или – чем черт не шутит – вообще решила никуда не ехать и вернулась с вокзала, но на пороге стояла Ленка. Загорелая до черноты, в стильном заграничном дорожном костюме, с элегантным чемоданчиком в руках.

- Пустишь? – А в глазах тоска, как у побитой собаки. И губы дрожат.

- Проходи, - растерялся Данила и неловко шагнул в сторону. – Какими судьбами?

Андреева молча вошла в квартиру и осторожно поставила на пол чемодан. Скинула туфли и нахально воткнулась в иркины тапочки.

- Я смотрю, ты не скучал?

Мельник катнул желваки.

- Знаешь, мне казалось, что мы расставили все точки над "i" еще там, в посольстве. Помнишь, ты представила мне своего будущего мужа.

- Мужа! Нужен мне этот идиот! – фыркнула Ленка. Не торопясь прошла в комнату и бесцеремонно принялась осматривать ее. – Милая вещица, - девушка указала наманикюренным пальчиком на брошенный впопыхах и благополучно забытый во время сборов на кресле халатик Азер. – У твоей подружки есть чувство стиля. А ты, как обычно, ленишься и совершенно забываешь об уборке.

- Это неправда! – возмутился Мельник. – Просто с выездной игры вернулся и не успел до конца навести порядок. Стоп! Чего я вообще перед тобой оправдываюсь? Давай еще раз: мы распрощались и разошлись, как в море корабли. У тебя теперь своя жизнь, у меня – своя.

- Ты невыносим, - поморщилась Андреева. – И говоришь банальности.

- Да? – угрюмо осведомился Данила. – Тогда, окажи любезность, свали отсюда. Желательно побыстрее и подальше. Так лучше?

- О! – восхитилась Ленка. Она повернулась и взглянула на насупившегося футболиста с интересом. – А ты, как я вижу, повзрослел. И не боишься быть резким. Помнится, раньше все больше робел, мило краснел и застенчиво лепетал всякие глупости. Знаешь, а нынешний «ты» выглядит более привлекательным.

- Учителя хорошие были, - парировал подколку Мельник. – Короче, состязаться с тобой в остроумии я не собираюсь. Говори, зачем пожаловала и катись на все четыре стороны. Или просто катись – сказать по правде, но истории из твоей жизни мне нынче малоинтересны.

- Я только с самолета и очень устала, - Андреева глубоко вздохнула и беззащитно захлопала длинными ресницами. Высокая грудь соблазнительно качнулась и Данила невольно сглотнул – зрелище было завораживающим. От Ленки не укрылось его реакция – легкая улыбка скользнула по умело накрашенным губам. – Неужели даже чаю не предложишь, милый?

- Закончился! – Мельник собрал волю в кулак и решил не поддаваться на провокации. В конце концов, что он, прыщавый юнец, который готов растаять из-за ласковой улыбки симпатичной девчонки и сделать для нее все, что угодно? Нет, гормоны молодого тела, конечно, дают о себе знать, но мозги-то принадлежат умудренному жизнью мужику. Хотя, в последнее время Данила не раз ловил себя на мысли, что прежняя жизнь как будто растворяется, расплывается в памяти, и картинки из нее воспринимаются так, словно он смотрит на экран телевизора, который стоит за легкой прозрачной шторкой. Но с каждым разом шторка эта становится все плотнее и плотнее. – И никакой я тебе не милый. Перепутала, видать, с благоверным.

Красивое холеное ленкино лицо вдруг скривилось. А слезы внезапно хлынули настоящим Ниагарским водопадом. Девушка ничком бросилась на тахту и затряслась в рыданиях. Мельник растерялся. Глупая какая-то ситуация, бестолковая.

- Ты…ты чего, Лен? – спросил он после довольно продолжительной паузы. – Может быть, тебе водички принести? Слушай, а может ты того…беременная? Я слышал, женщины в положении отличаются подобными резкими перепадами настроения.

Андреева замерла. Рыдания стихли, будто отрезало. Девушка очень медленно подняла голову и посмотрела на Данилу. Тот невольно попятился назад. Размазанная тушь и прочая косметика превратили лицо Елены в маску какого-то неведомого племени «тумба-юмба».

- Убью! – тихо произнесла Андреева и разъяренной кошкой бросилась на футболиста.

Черт возьми, а как мы в постели-то оказались? Мельник провел по волосам, стряхивая с них воду. Сначала ведь вопрос был лишь в том, как уберечь лицо и глаза от когтей. Но потом все как на ускоренной перемотке: ругань, беготня, битье посуды…Блин блинский, ну правда, когда все вдруг перешло в горизонтальную плоскость? Или…в первый раз прямо на кухонном столе? А уже потом они плавно переместились в спальню? Твою ж маман, как в третьесортной немецкой порнушке!

- Лен, ты завтракать будешь?

- Завтракать?! – Андреева встрепенулась и уселась на кровати, без всякого стеснения отбросив легкое одеяло в сторону. Оказалось, что спала она нагишом. – Конечно, буду. Я голодная, просто ужас. Ты ведь меня вчера до смерти заездил, - она коротко хохотнула. – А мне ведь кто-то говорил, что спортсмены после своих тренировок в постели вялые. И, дескать, именно поэтому им жены и изменяют. Вот болтуны!

- Могу предложить омлет и «Еврейскую» закуску, - отвел глаза в сторону Данила.

- Ух ты! – восхитилась Ленка. – Что еще за «Еврейская» закуска, никогда про такую не слышала.

- Еще бы, - криво усмехнулся Мельник. – При твоем-то отце и его спецраспределителе.

- Ага, - обезоруживающе улыбнулась в ответ девушка. Но глаза ее опасно сузились. – Ну и что, подумаешь. Зато сколько всего нового теперь можно узнать. Приобщиться, так сказать, к народу. Так что за закуска? Надеюсь, это не что-то антисоветское? Название уж больно двусмысленное.

- Да хрен его знает? – почесал в затылке Данила. – Знаешь, я никогда даже и не задумывался, почему ее так прозвали. В принципе, ничего особенного: плавленый сыр, яйца, чеснок и майонез. Но получается очень вкусно и сытно, а, главное, готовится недолго. Самое то, когда надо быстро все сделать. Кстати, у меня как раз все необходимое в холодильнике имеется. Даже плавленые сырки в морозилке валяются.

- В морозилке? – удивилась Андреева. – Почему в морозилке?

- Их так проще тереть, - пояснил Мельник. – Ладно, дуй в душ, а я пока займусь готовкой.

- Слушай, вкуснота! – Андреева проглотила одним махом очередной ломтик огурца с намазанной сверху закуской и потянулась за следующим. – Остренько немного, но безумно вкусно. О, ты еще и на помидорку ее положил – интересно-интересно.

- Ешь на здоровье, - усмехнулся Данила. Сам он с аппетитом умял половину омлета, штук пять или шесть порций закуски и теперь благодушно прихлебывал из большой кружки свежезаваренный крепкий чай. – Жаль, у меня яблок нет, можно было бы добавить для вкуса и цвета.

- И так хорошо! – Ленка перевела дух и потянулась за стаканом с налитым «Боржоми». – Я сейчас как огнедышащий дракон. Уф, слава богу, у меня где-то в сумочке жевательная резинка завалялась. А то представляю, как обалдела бы мама, когда я дыхнула бы на нее чесночным ароматом.

- А она что, не в курсе твоего приезда? – насторожился Мельник. – Неужели такое возможно?

- Да нет, конечно же отцу уже доложили, - отмахнулась Андреева. – В посольстве же без ведома бравых ребят из одного серьезного ведомства даже чихнуть нельзя. Все становится известно мгновенно. Тем более, о таком скандале.

- Кстати, ты мне так и не объяснила, что у тебя произошло, - глянул на девушку исподлобья Данила. – По-моему, сейчас самое время.

Ленка медленно поставила стакан на стол. Полюбовалась на пузырьки газа, бегущие кверху, и подняла потемневшие глаза на футболиста.

- Развод у меня произошел. – И нехотя уточнила, заметив удивление парня. - Точнее, в самом ближайшем времени произойдет. Представляешь, этот урод – мой муженек – оказывается не только законченный алкаш, но еще и балуется разными нехорошими препаратами.

- Наркотики? – удивился Мельник. – Однако.

- Знаешь, что это? – с вялым любопытством поинтересовалась Андреева.

- Ты забываешь, где я рос, - дернул щекой Данила. – Видел пару раз, как морфием кололись.

- Тогда тебе не нужно объяснять, на что это похоже, - Ленка нахохлилась и уставилась на рисунок на скатерти так, словно сейчас не было ничего важнее этого узора. – В Москве он еще держался как-то, но там, за границей, будто с катушек сорвался. Тем более, что в Южной Америке, как оказалось, достать эту пакость легче легкого. У них там в ходу всякие настойки из кактуса и прочая гадость, про которую я и слыхом не слыхивала. Представляешь, какое раздолье для человека, что жить не может без очередной дозы?

Мельник представлял. К сожалению, очень хорошо представлял. В своем времени насмотрелся на всяких-разных «сказочных» персонажей, похожих внешне на Кощея Бессмертного серой кожей и изможденной рахитичной фигурой, у аптек в лихие девяностые и непростые нулевые. И использованные шприцы на земле тоже видел неоднократно. Равно как и захлестнувшую Россию форменную эпидемию закладок, всяческих снюсов, вэйпов, курительных смесей, разноцветных таблеток и другой ереси, что «продвинутая» молодежь так полюбила в десятых-двадцатых годах. Все время сердце замирало, когда представлял, что дочка свяжется с такой компанией. Слава богу, пронесло! Так, баловалась пару раз травкой, как выяснилось, но ей дико не понравилось, и продолжения эта история для нее не получила.

- А как же в посольстве на это отреагировали? Ты ведь только что сказала, что там все мигом становится известным.

- Вот ты дурной, - засмеялась зло Ленка. – Ты знаешь, кто родители у моего мужа? Даю подсказку: во время парадов на Красной площади свекр стоит на Мавзолее. Поэтому, даже если мой благоверный придет на официальный прием упоротый вусмерть, разденется догола, вставит себе в задницу селедку и начнет изображать русалку, то все просто сделают вид, что молодой и перспективный дипломат немного переутомился на работе. И ему просто надо немного отдохнуть. Так понятно? – последнюю фразу девушка выкрикнула громко и с истеричными нотками. На лице ее выступили красные пятна.

- Не дурак, дошло, - покачал головой Данила. – Не пойму только, от меня ты что хочешь? Связываться с семьей твоего супруга мне как-то не с руки. Похоже, весовые категории у нас разные – раздавят походя. Кстати, ты мне на том приеме в Венесуэле так и не сказала: ссылка в часть – твоя работа?

- Что? – Андреева наморщила лоб. – В часть? А, ты про армию. Успокойся, мне до этого не было ровным счетом никакого дела. Отец обмолвился как-то, но я тогда была на тебя настолько зла, что слышать ничего не хотела. Забрали и забрали.

О, как! Получается, папенька Елены расстарался, не иначе. Что ж, это многое объясняет. По крайней мере, то, почему Бесков не смог вытащить своего игрока из армейской казармы. Хотя, вопросы к старшему тренеру все равно остаются. Но пока сделаем вид, что поверил, простил и забыл. Как там у Пьюзо было: месть – это блюдо, которое подают холодным? Вот-вот, возьмем на вооружение рецептик итальянских мафиози. Тем более, что тот гонец в Швейцарии принес весьма обнадеживающие известия.

Мельник поднялся, скрывая волнение, и отнес посуду в раковину. Включил воду и начал медленно мыть чашки-ложки.

- Тебе помочь? – окликнула его Ленка.

- Спасибо, справлюсь, - отказался Данила. – Но ты так и не ответила на мой вопрос.

- Если честно, я и сама пока не знаю, - сказала, наконец, девушка после долгого молчания. – Знаешь, это было как наваждение: хотелось тебя увидеть, обнять, прижаться и не отпускать. А что там будет дальше…да гори оно огнем!

- Но ты же понимаешь, что так не может продолжаться вечно? – Мельник поставил на полку в шкафчик последнюю тарелку и повесил полотенце на крючок возле мойки. – Рано или поздно тебе придется вернуться домой и объясниться с родителями. Причем, не только со своими.

- Да знаю я! – уныло отозвалась Андреева. – И про то, что ты со своей актриской хороводишься тоже знаю. Донесли уже доброхоты, постарались. Она сейчас на съемках, верно?

- Да, в Белоруссии.

- Не боишься отпускать? – с интересом прищурилась Ленка. – Там ведь вокруг нее кавалеры круги нарезать станут. Кино, романтика, дружеские творческие посиделки за бокальчиком вина, разговоры о высоком искусстве…

- Не твое дело! – жестко отрезал Данила. Тема была ему неприятна. В памяти еще свежо было расставание с Малявиной. И сейчас злые ленкины слова разбередили душу. Он прошел в комнату, подошел к стоящему на полке катушечному магнитофону и щелкнул выключателем. Завертелись медленно здоровенные бобины и побежала через звукоснимающую головку похожая на экзотическую змею лента шоколадного цвета.

Фирменный вступительный гитарный рифф, а следом за ним в комнату ворвалось хриплое рычание Джона Кэя.

«Get your motor runnin'

Head out on the highway

Lookin' for adventure

And whatever comes our way[2]…»

- Что это? – Андреева подошла сзади, обхватила его, как когда-то – в абхазской гостинице? - прижалась всем телом. – Необычная музыка.

- Группа «Steppenwolf», - ответил Мельник. – А песня называется «Born to Be Wild». Отличный рок. Слушаешь и представляешь, как мчишься куда-то по бесконечному серому шоссе. То ли ищешь что-то, то ли бежишь от кого-то.

- «Рожден быть свободным»? – перевела Ленка. – Интересно. Но, как по мне, слишком по-бунтарски.

- И это говорит мне девушка, которая сбежала от мужа, - тихо засмеялся Данила.

- В самом деле, - Андреева тоже коротко хохотнула. – Не привыкла еще к этой мысли. Знаешь, а в их тексте что-то есть. Хотя, признаться, мне больше по душе что-то более мягкое. Те же итальянцы. Или французы. Недавно слушала Джо Дассена - «Шанс Элизе». Очень романтично.

- Вот-вот, у нас в команде тоже почти все ребята балдеют от подобных слащавых мелодий, - скривился презрительно Мельник. – По мне, так полная чушь. Натуральная «цыпу-цыпа»!

- Что?!

- Да ритм у них такой, - пояснил Данила.

- Идиот! – Андреева больно ущипнула его за бок.

- Сдурела? – взвился парень, отскакивая от нее в сторону. – Синяк же останется!

- Ничего, - Ленка мстительно улыбнулась. – Скажешь, что кинозвезда твоя перестаралась.

- Хватит! – поджал губы Мельник и решительно рубанул ладонью воздух. Наискосок, точно шашкой. – Порезвились и будет! Я жду ответа. Учти, мне надо ехать на тренировку, так что играть с тобой в слова мне попросту некогда. У нас скоро очень важный матч с «Динамо» Киев, поэтому Константин Иванович точно запрет всех на базе. И разбираться с тобой я не смогу. Поэтому давай определимся сейчас. Скажу честно: расставаться с Ириной я не планировал. И то, что было между нами вчера…извини, но это ошибка!

- Вон оно как, - медленно протянула Андреева, глядя с непонятным выражением на футболиста. – Ошибка, значит. Что ж, давай так и считать. – И после небольшой паузы многообещающе добавила. – Пока будем считать!

Вот и определились, подумал Данила. А главное, что по-другому он сейчас ничего сказать девушке и не мог. Особенно в свете того разговора, что состоялся у него с майором Шориковым тогда, после банкета. Потому что в противном случае казарма и вонючий солдатский сортир мигом показались бы ему раем.

[1] Строчка из стихотворения Н.Заболоцкого «Футбол» 1926 г.

[2] Заводи мотор,

Выжми из него максимум на шоссе.

В поисках приключений

Что бы ни встретилось нам по пути…(пер. с англ.)