Ликвидаторы

К полуночи народ разошелся окончательно. Часть свалилась прямо тут же, в штабе, кто-то дотащился до своих комнат. Вовка был пьян в хлам, и его увели под руки Пряник с Максом. Медведя утащила та самая девчонка с фестиваля – Настя, кажется. Ну и ладно, парню повезло.

А вот я сидел все так же трезвый, и это начинало бесить. Потому что если бы я был пьян, то не думал бы о том, что думаю сейчас.

Анька ушла минут двадцать назад – пациент, которого она выхаживала, помер. Какой-то парень из новеньких, получивший осколочное ранение еще до нашего возвращения. Она была бледная, усталая, и когда я попытался ее обнять, просто отстранилась и сказала, что ей нужно побыть одной.

Я не стал настаивать. В конце концов, я же не какой-нибудь токсичный урод, который требует внимания 24/7, верно?

Вовка в своей пьяной речи упомянул, что мы потеряли уже семнадцать человек за те полтора месяца, что меня не было. Семнадцать. От болезней, от стычек с "воронами", от мутов. А еще шестерых забрала какая-то зараза, которую принесли из Бадатии.

И вот сижу я тут, в пустом штабе, среди грязных тарелок и пустых бутылок, и думаю – а нахрена вообще мы все это тащили? МПЛ эту чертову, За что умерли Пейн, Инга, Серега, Настя, и даже почти незнакомый мне Далер?

Чтобы Вова сказал мне «У нас свои проблемы, у Ахтияра свои»? И активно обсуждал с Филлимоновым, что именно нужно попросить в обмен за вакцину от «Немезиды» с каких–то поселений.

А всего то нужно было выделить мне людей и пару машин, чтобы я мог проверить информацию от Дилявера. Мерлин там, в Ахтияре. Живой, судя по сигналу. И просит о помощи. А мы тут сидим, укрепляемся, решаем "проблему воронов и экономической стабильности поселения".

Я встал, пошатнулся – не от пьянки, просто ноги затекли – и вышел из штаба. Дошел до лифта, спустился вниз, на раньше заброшенные уровни.

База спала. Редкие звуки работающего оборудования, теплый фиолетовый свет. Уютненько.

Подошел к парникам. Их тут понаделали прилично – длинные теплицы из какой-то пленки, натянутой на каркасы. Внутри зеленело что-то, и висели яркие красные ягодя. Агроном, видимо, старался вовсю. Создавал нам обменный фонд. Я вдохнул и развернулся, выходя из царства запахов земли и удобрений обратно в кабину лифта. И бездумно ткнул в кнопку следующего этажа.

Склады. Три больших раздельных помещения. Охрана. Серьезная. Сразу наставили на меня стволы. Я практически взъярился, но тут система опознания определила меня как одного из высших «офицеров», и ребята тут же взяли «под козырек», вежливо спросив, что мне надо. Честно сказал что ничего, и ушел.

Поднялся на наружный уровень базы, где раньше были парковки. Прогулялся. Тут тоже все поменялось – исчезли колонки, которыми отвелкали зомби, зато появилась новая разметка. Поднялся по пустому пандусу на улицу, Уселся на какой-то ящик и закурил. Сигареты я честно спер у Вовки, когда его утащили. Переживет, буржуй недоделанный.

Сидел, курил, смотрел на звезды.

И понимал, что я здесь больше не нужен.

Вовка прекрасно справляется. У него команда, которая ему доверяет. У него план, стратегия. Он знает, что делать дальше – укрепляться, развиваться, превращать это место в настоящую крепость и торговую факторию.

А я? Я умею только одно – двигаться вперед. Бежать, стрелять, решать проблемы по мере их поступления. Я не стратег. Я не политик. Я не лидер, который может сплотить вокруг себя людей и вести их к какой-то великой цели.

Я просто пережиток прошлого. Как звучит то…полтора месяца. Долбанные полтора месяца – и это уже прошлое. А я начал понимать, почему в сказках всегда герои всегда «жили долго и счастливо». Они просто были не нужна тем, для кого совершали геройства. Они способны выполнять задачи, недоступные никому.

И задача такая сейчас там, в Ахтияре. Где люди сидят в окружении хрен знает чего и просят о помощи. Гибнут, чтобы донести этот сигнал до нас.

А Вовка... Вовка прав по-своему. Нужно сначала укрепиться здесь. Решить проблему с "воронами", которые давят на базу. Наладить производство, обеспечить людей всем необходимым. А потом уже думать о каких-то вылазках на сотни километров.

Он прав. Я это понимаю даже сейчас, трезвый как стеклышко и злой как черт.

Но я не могу просто сидеть и ждать. Не могу заниматься огородами и политикой, пока там, где-то далеко, человек, который когда-то прикрыл мою спину, медленно дохнет в одиночестве.

Может, это эгоизм. Может, это тупость. Но я такой, какой есть.

Я докурил сигарету, раздавил окурок о бетон и хотел подняться, но тут услышал шаги.

Обернулся. Анька. Шла ко мне по пандусу, кутаясь в какую-то шаль.

– Знала, что найду тебя здесь, – сказала она, останавливаясь рядом.

– Ясновидящая?

– Нет. Просто знаю тебя. – Она присела рядом на тот же ящик. Помолчала. Потом добавила: – Ты же не останешься, правда?

Я не ответил сразу. Не знал, что сказать.

– Аня...

– Не надо. – Она положила руку мне на плечо. – Я не буду тебя удерживать.

– Но и не пойдешь со мной?

– Я не хочу об этом думать. Сегодня. А завтра будет завтра.

Я посмотрел на нее. Усталое лицо, темные круги под глазами. Сколько людей она пыталась спасти за эти полтора месяца? Сколько всего изменилось в ее душе. Не стоит сейчас давить.

– Пойдем, – согласился я.

Мы встали и пошли обратно, к жилому сектору. Шли молча, и я думал о том, что завтра будет разговор с Вовой. Серьезный разговор. О Мерлине, об Ахтияре, о том, что я не могу просто забить на все это.

И о том, что, возможно, наши пути разойдутся. Не навсегда, но... на время.

Потому что он выбрал свою дорогу. А я – свою.

И обе эти дороги правильные. Просто разные