Лимб

Меня зовут Полина, мне тринадцать лет. Я родилась в маленьком городке, где все друг друга знали. Он лежал на берегу реки, названия которой я теперь даже не вспомню. Это было серое, скучное место. Дом наш был неподалеку от берега, так что окна выходили на мост, по которому проезжали поезда, и каждую ночь перед сном я слышала их гулкий грохот.

Отца я никогда не видела и не знаю, что с ним. Мама говорила, что он куда-то ушел, и я представляла это буквально — будто он уходит по этому мосту в неизвестную даль. Поэтому мы жили вдвоем в маленькой комнате общежития — я и мама. Не знаю, после ухода отца она начала пить или пила до этого, но в моей памяти она почти всегда пьяна. Жили мы бедно, денег никогда не хватало. Изредка в нашей комнатке появлялись мужчины, от которых всегда дурно пахло, но никто из них надолго не задерживался. Часто случались ссоры, драки. Я, впрочем, не знала другой жизни, и мне казалось, что так живут все — тем более мало кто из соседей жил как-то по-другому. Только когда я пошла в школу, мне стало понятно, что это не совсем так. Там я с удивлением обнаружила, что жизнь других детей моего возраста совсем не похожа на мою. После уроков их встречали родители, увозили на больших красивых машинах, а я брела до своего общежития одна.

Со временем ко мне начали плохо относиться в школе, с каждым годом все хуже. Не знаю, за что меня так ненавидели — за бедность, за вечно перепуганный вид, за то, что я не могла ни с кем подружиться, или за все это вместе. Чем старше становилась я и мои одноклассники, тем невыносимее мне было находиться среди них. Поэтому я стала прогуливать школу, целыми днями гуляя по берегу, иногда заходя очень далеко, подальше от людей. Я привыкла к одиночеству — так было спокойнее. Потом меня начали бить — обычно после уроков в те дни, когда я все же появлялась в школе. Случалось, что мне приходилось убегать от одноклассников, которые преследовали меня до самой двери, а потом подолгу караулили у подъезда, и мне хотелось исчезнуть, стать невидимой, раствориться в воздухе. Еще и мама к тому времени стала больше пить, поэтому меня хотели забрать у нее. К нам в дом приходили какие-то люди, записывали что-то в своих блокнотах, фотографировали нашу комнатку, и я боялась, что меня заберут в детдом. Это было страшное место — все о нем говорили.

В какой-то момент жизнь показалась мне невыносимой, каждый день был хуже предыдущего. По утрам я жалела, что проснулась. Поэтому однажды, вместо того чтобы пойти в школу, я вышла на середину моста и перелезла через ограждение. Внизу была река — серая и страшная, какой она всегда бывает осенью, когда ее еще не покрывает лед. Дул холодный ветер, уже падал мелкий октябрьский снег, и все вокруг было серым и умирающим, поэтому смерть казалась мне простой, понятной и естественной, а жизнь, напротив, — сложной, непонятной и неестественной. Рядом не оказалось никого, кто мог бы меня остановить или отговорить, поэтому почти сразу я прыгнула. Вода была ужасно холодной, и меня тут же потянуло вниз, на самое дно реки. Я пробовала вздохнуть, но вдыхала только ледяную воду. Еще я слышала какой-то шум, и мне казалось, будто рядом с грохотом проезжает поезд. А потом наступила тьма…

— Именно так ты и умерла? — спросил Полину человек, сидевший напротив.

— Да, именно так я и умерла, — спокойно подтвердила она и наконец решилась попробовать колу, сделав несколько глотков через трубочку из стакана, который все это время стоял перед ней на столе.

Они были одни в пустом зале «Макдональдса» и сидели за столом у окна сбоку от барной стойки. Зал был начищен до блеска, все было новым и великолепным, но Полина совершенно не помнила, как оказалась там. Она знала только то, что на столе перед ней уже были приготовлены бургеры в фирменной бумажной обертке, картошка фри в картонной коробочке и стакан холодной колы. Она только раз бывала в подобном заведении — очень давно, когда мама взяла ее с собой в другой город, потому что нужно было навестить каких-то дальних родственников.

Одета она была в свой любимый джинсовый костюмчик и белую футболку, хотя наверняка помнила, что с моста спрыгнула в совершенно другой одежде. На ней тогда была осенняя коричневая куртка, дурацкая шапка с помпоном, которую она сняла и сунула в карман перед прыжком, а вместо осенних полусапожек на ногах также были новенькие кеды. Только школьный рюкзак остался на мосту, но Полина ничуть не сожалела о его пропаже — она ненавидела все, что было связано со школой.

Воспоминания о том, что произошло с ней на мосту, Полину совсем не пугали и даже мало беспокоили. Все шло ровно так, как и должно было, и она чувствовала себя прекрасно, сидя за столом напротив незнакомца. Но ее беспокоил сам этот незнакомец. Это был мужчина с виду лет сорока с лишним, очень похожий на бухгалтера или школьного учителя. Сходства с бухгалтером добавляла также черная папка, которая лежала перед ним на столе рядом с какими-то бумагами, с которыми он постоянно сверялся и в которых делал какие-то пометки шариковой ручкой. Внешность его, впрочем, почему-то вызывала доверие и чувство безопасности, поэтому Полина была спокойна, несмотря на то что имела дело с незнакомцем.

— Да-с, все сходится, — подтвердил он, сверившись со своими бумагами. — Именно так ты и умерла.

— Простите, а я могу кое о чем спросить? — после некоторого раздумья заговорила Полина.

— Да, конечно, спрашивай, — ответил мужчина, не отрываясь от бумаг.

— Где я? Что это за место?

Незнакомец наконец поднял на нее взгляд, а затем оглянулся вокруг. На лице его читалось некоторое недоумение, что выглядело забавным, так как Полине показалось, будто он также видит это место впервые.

— А на что оно похоже?

— На «Макдональдс». И тут бургеры и кола, а еще картошка фри, и кто-то приготовил все это, но тут никого нет.

Полина обернулась в сторону барной стойки — там действительно никого не было, а в самом ресторанчике стояла такая тишина, какой никогда не бывает в подобных заведениях. Не слышалось ни шума улицы, ни звуков проезжавших машин, но даже на этом странности не заканчивались, потому что за громадными окнами также не было ничего, кроме тумана, и почему-то казалось, что кроме этого тумана там вовсе ничего нет.

— Значит, это «Макдональдс», — наконец ответил мужчина. — Ты ведь уже бывала в таком месте?

— Да, но очень давно. Или… — вдруг поняла Полина, — или никакого «Макдональдса» вовсе не существует и он только в моей памяти?

— На самом деле это место выглядит так, — сказал мужчина и щелкнул пальцами.

Стоило ему это сделать, как произошло нечто удивительное. И зал, и барная стойка, и стол, и даже бургеры мгновенно исчезли, а вокруг Полина увидела только клубящиеся облака и туман, покрывавший все пространство. Даже вместо стаканчика колы в ее руке оказалось небольшое облачко, которое тут же растаяло, стоило ей разжать ладонь. Но и сама Полина запросто парила в воздухе, будто сама была таким же невесомым облачком, как и все остальное здесь. В воздухе парил и загадочный незнакомец, но он, похоже, совсем не беспокоился на этот счет. К счастью, он еще раз щелкнул пальцами, и все вернулось на место. Снова Полина сидела за столом, снова был зал и барная стойка, и в ее руках был все тот же прохладный стаканчик с колой. Незнакомец был на своем месте. Папка с бумагами также была перед ним на столе.

— Так значит, ничего этого нет? — дрожащим голосом спросила Полина, испуганно отодвинув стакан.

— Ну как это нет? — с невозмутимым видом возразил незнакомец. — Раз ты видишь «Макдональдс» — значит, он существует в действительности.

— Но я знаю, что на самом деле все это состоит из тумана. — Полина оглянулась вокруг. — И этот зал, и стол, и даже еда не настоящая!

— На Земле все состоит из атомов, частиц и микробов — разве это лучше? И разве нужны атомы для того, чтобы ты считала это настоящим?

Полина задумалась.

— Да, вы правы! — неожиданно для себя согласилась она. Будто пытаясь утвердиться в правоте незнакомца, она развернула бургер и откусила огромный кусок, запив его колой. Бургер оказался невероятно вкусным, а Полина, к тому же, с самого начала чувствовала, что ей хочется перекусить. Пока она ела, незнакомец не отвлекал ее расспросами, с озабоченным видом перебирая свои бумаги и делая в них какие-то пометки.

— Как странно, это так вкусно! — сказала Полина с набитым ртом.

— Что же в этом странного?

— Просто говорят, что после смерти нет никакого вкуса и нельзя ничего почувствовать.

— Кто говорит? — удивился незнакомец.

— Люди говорят.

— Вот что действительно странно! — усмехнулся он в ответ. — Люди и о жизни-то ничего не знают, поэтому удивительно, что они пытаются рассуждать о смерти.

Эта мысль также показалась ей ясной и понятной. Но ее мучил другой, более важный вопрос.

— Простите, а я могу еще кое о чем спросить? — осмелилась наконец она.

— Да, разумеется.

— Кто вы такой?

Он снова оторвался от бумаг и как бы с некоторым сомнением взглянул на нее.

— Я — Архангел Гавриил.

Этот ответ, в свою очередь, не показался ей столь ясным.

— Эмм, архангел — это типа главный ангел?

— Да, что-то вроде того. Так меня называют.

Полина смущенно поежилась.

— Но вы совсем не похожи на ангела. Вы скорее похожи на школьного учителя, уж извините… А еще у ангелов бывают крылья и еще этот, как его, который над головой… Хотя постойте-ка! — воскликнула она, пораженная новой мыслью. — Вы ведь тоже выглядите как-то по-другому, как и этот зал?

— Да, на самом деле я выгляжу так.

Архангел Гавриил еще раз щелкнул пальцами. В то же мгновение зал рассеялся, снова пространство вокруг затянули облака, но на этот раз изменился и сам Архангел. И если превращение «Макдональдса» в облако Полину просто удивило, то метаморфоза неприметного мужчины, так похожего на школьного учителя, буквально сразила ее наповал. Вместо него она увидела огромную сияющую фигуру, восседающую на фантастическом коне, копытами взбивавшем облака. На Архангеле были золотые доспехи, украшенные какими-то драгоценными камнями, за спиной были сложены громадные белые крылья, а в руке он держал длинный блестящий меч, переливавшийся в лучах ослепительного света, исходившего как бы изнутри Архангела и одновременно со всех сторон вокруг него. Белоснежный конь был под стать всаднику, и невиданная сбруя также переливалась алмазами и рубинами, которые больше походили на звезды. Зрелище было столь поразительным и прекрасным, что Полина едва не рухнула на колени перед его великолепием.

— Ты хочешь видеть меня таким или вернуть все так, как было до этого? — спросил Архангел, и казалось, что голос его состоит из музыки и тысяч прекрасных ангельских голосов, отдавшихся эхом в этом бесконечном небесном пространстве.

— Я хочу… хочу назад! — выкрикнула Полина, стараясь кричать как можно громче, так как ей казалось, что Архангел не расслышит ее с высоты своего величия.

Мгновенно ее просьба была исполнена. Снова был «Макдональдс», стол, стаканчик колы и Архангел Гавриил в виде школьного учителя, а не прекрасного ангела верхом на сияющем коне. Понадобилось некоторое время на то, чтобы Полина пришла в себя после увиденного. Архангел между тем с невозмутимым видом копался в своих бумагах, заглядывая то в один лист, то в другой. Полина, однако же, больше не решалась с ним заговорить.

— Скажи, — наконец обратился он сам к ней, — разве в твоей жизни не было ничего, что стоило бы ценить? Неужели все было столь ужасно?

Полина задумалась.

— Ну, не все было ужасно. Например, у меня была бабушка, и иногда мы ездили к ней в деревню. Мама в те дни старалась не пить, и все было почти хорошо. Я помню, как бабушка учила меня делать блины. Или соседских гусей во дворе. А еще как я опускала ноги в ручей, и вода ласкала их своим течением.

Говоря все это, Полина тут же оказывалась в тех местах, которые вспоминала. Это все еще были только воспоминания, но воспринимались они как-то по-новому, так что стоило ей только подумать или заговорить о том, что было, как она тут же переносилась в то время и в то место, при этом оставаясь все за тем же столом напротив Архангела Гавриила. Вот она увидела деревню точно такой, какой она была в те дни, дом, бабушку, ее морщинистые руки, а затем и свои голые ноги, которые омывала прозрачная и прохладная вода ручейка.

— Но потом бабушка умерла, и я впервые увидела, что бывает с людьми, когда они умирают. Помню, как она лежала в гробу, совсем не похожая на себя, и мне казалось, что все это какой-то обман, хотя я давилась от слез. Поэтому ездить в деревню мы перестали. Но всего этого теперь уже не вернуть… — заключила Полина, и видения ее исчезли.

— Да, теперь уже ничего не вернуть, — подтвердил Архангел Гавриил, а затем неожиданно спросил: — Скажи, ты ведь знакома с правилами?

— С какими правилами?

— Да, трудно с нынешним поколением, раньше было проще! Существуют правила, которые нельзя нарушать без последствий. Ты нарушила одно из них.

— Я ничего не сделала! Я просто оказалась здесь, и все! — испуганно проговорила Полина и даже отодвинула от себя стакан, подумав, что уж не нарушила ли она каких-то неизвестных правил, взяв еду без спроса.

— Именно об этом я и говорю. Ты оказалась здесь намного раньше положенного срока. Понимаешь, о чем я?

— М-м, вообще-то нет.

Архангел Гавриил вздохнул и снова щелкнул пальцами.

Как и в прошлые разы, зал ресторанчика испарился, и вокруг Полины и Архангела снова был сплошной туман. Но на этот раз было нечто новое. Это были какие-то башни, чьи вершины терялись в клубах облаков. Сперва Полина не сообразила, что это такое, и только присмотревшись, поняла, что это не просто башни, а громадные стеллажи с полками. Стеллажи эти стояли рядами, и дальних также не было видно за пеленой тумана. Архангел подвел Полину к одному из них. На этот раз под ногами чувствовалась какая-то невидимая твердь.

— В этих документах расписана вся твоя жизнь до самой последней секунды, — объяснил Архангел, открыв одну из полок. Внутри действительно были аккуратно разложены какие-то папки с бумагами. — Все твои слова, твои действия, твои мысли расписаны здесь. Но также и всякий раз, когда ты взаимодействовала с кем-то из людей, записан тут. И последствия этого тоже.

Полина открыла рот от удивления. Архангел достал одну из папок.

— Ты должна была умереть в семьдесят три года в окружении детей и внуков. Твоя жизнь не была выдающейся, но ты могла многое успеть. А теперь ничего этого нет. Не будет ни твоих детей, ни внуков, ни даже слов, которые должны были быть произнесены, и все это придется переписывать. — Архангел закрыл папку, отчего Полина почему-то вздрогнула. — Представляешь, сколько это работы?

Только благодаря объяснению Архангела Полина наконец поняла, о чем идет речь. Она была поражена, что ее маленькая и казавшаяся столь незначительной жизнь занимала так много места. Она стала чувствовать себя виноватой.

— И теперь… меня накажут? — грустно спросила она.

— Нет, не накажут. Но ты не сможешь войти в дверь.

— В какую дверь? — недоуменно спросила Полина.

— В ту, — ответил Архангел, кивнув куда-то за спину Полины.

Обернувшись, Полина действительно увидела вдалеке какую-то дверь. Вопросительно взглянув на Архангела, она поняла, что к ней можно подойти. Путь не занял много времени, и, приблизившись, она рассмотрела, что это были не какие-то красивые ворота или что-то вроде того, но самая обыкновенная деревянная дверь, выкрашенная белой краской, которая на Земле вела бы в какую-нибудь комнату или даже чулан.

Только подойдя вплотную, она почувствовала странное воодушевление и почти нестерпимое желание войти. Эта дверь показалась ей смутно знакомой, как будто она уже открывала ее много раз. Краска на ней давно пожелтела и растрескалась, а в трещинах можно было увидеть деревянную поверхность, также потемневшую от времени. Тут же была металлическая ручка, тоже старая и исцарапанная. Словом, это была самая обыкновенная дверь, но хоть Полина и не знала, что за ней, она была уверена, что там нечто очень важное.

— Что за этой дверью? — наконец спросила она Архангела. Он вдруг оказался рядом, а бесконечные стеллажи бесследно растворились в тумане.

— Там дом, и там твоя семья. Там люди, которые тебя помнят и ждут, и любят тебя такой, какая ты есть. Там ответы на все вопросы. Там нет ничего плохого, и там ты пробудешь столько, сколько захочешь.

Услышав это, Полина решилась дотронуться до ручки двери. Ладонью она даже почувствовала ее прохладу. Она заметила, что в щели двери пробивается яркий и приятный голубоватый свет, который почему-то также показался ей знакомым. Но потянуть ручку на себя Полина все-таки не решилась.

— Но я не могу войти, верно?

— Не можешь.

Полина отпустила ручку и отошла от двери.

— Что я должна сделать?

Архангел снова щелкнул пальцами. Тут же они перенеслись в ресторанчик.

— Тебе нужно кое-кому помочь, и только после этого ты сможешь войти в дверь.

— Я готова! Я все сделаю! Нужно будет переписать бумаги? — с готовностью воскликнула Полина.

Она в самом деле была готова на это, хотя ее и пугала мысль о том, что переписывание всех бумаг займет целую вечность.

— Нет, этого делать не нужно. Помнишь, что я говорил о правилах? В них прописано и это. Вообще, в подобных случаях нужно выполнить двенадцать заданий, каждое из которых будет помощью людям на Земле, и тогда вопрос считается закрытым. Но так как ты несовершеннолетняя, это число сокращается до семи. Кстати, тебе повезло — раньше совершеннолетие считалось с двенадцатилетнего возраста, но недавно планку подняли до четырнадцати лет. А сейчас, видимо, придется повышать и до шестнадцати, такие времена. Так ты готова?

— Но… но как я смогу помочь кому-то на Земле, если меня там нет?

— Я все тебе объясню. Если ты не готова к этому, ты можешь остаться здесь, и у тебя есть время подумать. Но если готова, то нам предстоит немало работы, и чем раньше ты начнешь, тем быстрее окажешься дома.

— Тогда я готова! — решительно ответила Полина. — Я готова! Я сделаю все, что нужно!

— Но ты точно готова? Ты отдохнула? Ты не чувствуешь голод, жажду или усталость? — любезно уточнил Архангел.

— Я готова! — повторила Полина, в самом деле чувствуя себя полной сил.

— Хорошо, но перед этим я должен показать тебе еще кое-что. Это также предусмотрено правилами. Скажи, ты не против небольшой прогулки?

— Конечно же не против! — тут же ответила Полина, встав из-за стола и одним большим глотком допив колу.

— Что ж, отлично! — воскликнул Архангел и принялся складывать в папку разложенные на столе бумаги. — Но могу я тебя кое о чем попросить? Ты могла бы взять коробку шоколадного печенья? Оно вон там, на полке, ты сразу его увидишь.

Полина пожала плечами на эту странную просьбу, но решила не вступать ни в какие споры и делать все, что говорят. Коробки с печеньем она в самом деле быстро нашла на полке и взяла одну из них. Архангел ждал ее у выхода, и вместе они вышли в туман.