Линкор «Ямато» – победитель!

Георгий Савицкий

Линкор «Ямато» – победитель!

Пролог

«Искусство войны основывается на обмане»

Вот он и стал «попаданцем»! – студент четвертого курса истфака МГУ Виктор Маслов и сам не понял, как очутился на низкой лежанке в просторном доме, явно восточного стиля. Сознание просыпалось вместе с хозяином, послышалась незнакомая речь, но Александр поймал себя на мысли, что понимает, о чем говорят!

Он рывком поднялся и подошел к шкафу, в котором висела военная морская форма. Тело работало без участия головы, повинуясь привычке. Он нащупал во внутреннем кармане необычного кителя старого покроя твердую книжечку документов. Вытащил на свет и раскрыл страницы. С черно-белой фотографии на него смотрел молодой японец в строгой военно-морской форме. По каким-то признакам «попаданец» из Москвы 2025-го года понял, что форма именно морская. Причудливая паутина иероглифов в удостоверении сложилась вдруг в знакомые слова: «Кайгун-тайи Дай-Ниппон Тэйкоку Кайгун» – капитан-лейтенант Флота Великой Японской империи.

Глава 1

Два письма, написанных кровью

– Этот корабль прекрасен – «Ямато» является гармоничным сочетанием огневой мощи и могучей брони. Он заставит трепетать наших врагов! – вице-адмирал Такэо Курита с гордостью окинул взглядом огромный корабль, который, казалось, впаян в воду бухты. – Его гармония заключена не только в названии, но и в предназначении…

– Прошу простить меня, Курита-сама, но гармония проявляется в сочетании силы и слабости. Вещь же достигшая совершенства превращается в свою полную противоположность… – молодому ординарцу вице-адмирала было непросто подобрать нужные уважительные слова в общении с вице-адмиралом. Но он оставался непреклонен. – Без защиты авианосцев ужасающая артиллерийская мощь линкоров мало чего стоит…

– Поясните, пожалуйста, уважаемый Миура-сан, – вице-адмирал Такэо Курита, как и покойный Исороку Ямамото отличался холодным рассудком и расчетливым аналитическим умом.

– Американцы, хотя и строят линкоры класса «Айова», и даже еще более мощные, но ставку делают на палубные самолеты авианосцев. И в дальнейшем именно на авианосцы сделают ставку ВМС США, – «попаданец» из Москвы 2020-х годов Артем Маслов, невольно перенесшийся в тело Миуры, ординарца и доверенного лица японского адмирала, знал наверняка, о чем он говорит. – Следовательно, необходимо существенно переработать и усилить именно зенитное вооружение наших линкоров и крейсеров. Даже – фактически превратить их в своеобразные корабли противовоздушной обороны.

– Интересная и не лишенная благоразумия мысль! – сразу же оценил идею вице-адмирал Курита. – Но как этого добиться?

– План очень рискованный, но в случае успеха он позволит Японии с честью выйти из затяжной изматывающей войны, а Императорскому флоту – сохранить лицо. В случае провала я готов совершить сэппуку, а вас, уважаемый Курита, попрошу совершить ритуал кайхсаку-нин.

– Миура, я не собираюсь сносить тебе голову катаной, пока ты будешь вспарывать себе живот! Но твой план интересен, думаю, стоит обсудить его подробнее.

*****

Миура-Маслов развернул перед вице-адмиралом Куритой совершенно секретные чертежи линкора «Ямато» – гордости императорского флота. Рядом легла подробная техническая спецификация корабля.

– Внимательно слушаю тебя, Миура, – грозный начальник, командующий 2-м оперативным флотом, чуть наклонил голову.

– Орудия главного калибра 460 миллиметров пока трогать не будем. Сейчас нас интересует вспомогательная и зенитная артиллерия. Вспомогательные 152-миллиметровые орудия располагаются в носовой и кормовой трехствольных башнях. «Шестидюймовки» хороши: они имеют большую дальность стрельбы и высокую бронепробиваемость. Но вот скорострельность в пять-шесть выстрелов в минуту – явно недостаточна. К тому же, они не могут вести огонь по воздушным целям. Далее: 127-миллиметровые двуствольные зенитки – шесть двуствольных установок в бронированных башнях…

– Как ты знаешь, Миура, их количество планируют увеличить вдвое, – позволил себе заметить вице-адмирал Курита.

– Да, но количество отнюдь не значит – качество. Сами зенитные установки довольно громоздкие, они имеют малые скорости поворота и вертикального наведения. Нужно, во-первых, отказаться от 152-миллиметровых вспомогательных орудий, а во-вторых, существенно изменить ВСЮ зенитную артиллерию.

– Как можно отказаться от шестидюймовых вспомогательных орудий и где взять новые зенитки?!

– Если наш линкор накроет авиация янки, то ни вспомогательный, ни главный калибр нам уже не помогут. А по поводу того, кто даст нам современные зенитки – у меня есть некоторые соображения. Но пока хочу остановиться на конфигурации зенитного вооружения. Итак, вместо башен 152-миллиметровых орудий на носу и на корме линкора лучше разместить по две независимые башенные установки с двуствольными крупнокалиберными зенитками. Такие же башни разместить по четыре с каждого борта. Получится дюжина башен с 24 стволами крупнокалиберных зениток. И, что самое важное, каждая такая башня должна иметь полный комплект индивидуальных прицелов и дальномеров, а их артиллеристы-зенитчики обязаны в совершенстве владеть навыками работы со сложным оборудованием. За счет небольшого сэкономленного веса следует усилить бронирование огромной надстройки линкора и разместить на ней зенитные автоматические пушки и орудия среднего калибра… Но даже это отнюдь не самое главное.

– Вот как, – приподнял бровь вице-адмирал. – Но, что же тогда главное?

– Мы критически отстаем по радиолокации, связи и точным электронным приборам. Даже на флагмане императорского флота линкоре «Ямато» радар должны установить только в ходе модернизации. Однако нужно создать носовой и кормовой независимые радиолокационные посты. И еще один — резервный, на случай выхода из строя основных РЛС. Конечно, система управления артиллерийским огнем на основе оптических дальномеров, директорного прибора и электромеханического вычислителя у нас весьма совершенна. Но вот радиолокатор позволяет вывести управление огнем на качественно новый уровень. К тому же нам крайне необходима централизованная система управления именно зенитным огнем – только так можно добиться победы над американскими самолетами с авианосцев. Все это нужно «увязать» на основе более совершенной системы связи, потому что американцы прослушивают и ведут дешифровку наших радиопереговоров. После трагической гибели адмирала Исороку Ямамото в апреле 1943-го в небе над Рабаулом в этом, по-моему, уже нет никаких сомнений.

– Действительно, я и сам неоднократно выступал перед высшим командованием императорского флота с подобными предложениями, – медленно кивнул Курита. – Но кто же даст нам скорострельные зенитные пушки, радиолокатор, более совершенные системы связи?..

– Наш союзник – Германия Адольфа Гитлера.

– Что ж – совершенно невероятное предложение! Но как такой сложный план возможно осуществить?

– Мы переоборудуем наши самые мощные подлодки в огромные подводные транспорты, переплывем в Германию, погрузим на них все необходимое и вернемся обратно.

– Непостижимо! Но придется огибать Африку, поскольку через Тихий и Индийский океаны, через Суэцкий канал и уж тем более – Гибралтар, кторые контролирует Британия, нам не пробиться...

– А мы сделаем то, чего противник от нас вовсе не ждет — пробьемся подо льдами Северного ледовитого океана через территориальные воды Советской России и попадем через проливы на Балтику! У русских довольно слабый флот, к тому же их немногочисленные корабли сосредоточены на проводке атлантических конвоев Ленд-лиза от союзников.

*****

Также Миура-Маслов убедил адмирала Куриту в том, что модернизации следует подвергнуть и суперавианосец «Синано», превратив огромный плавучий аэродром еще и в своеобразный «Остров ПВО». От запланированных в проекте шестнадцати 127-миллиметровых универсальных орудий дюжины «120-ток» следовало отказаться, заменив их также двуствольными башнями с более мощными и скорострельными 128-миллиметровыми суперзенитками Третьего Рейха. Вооружение должны дополнить спаренные и счетверенные скорострельные зенитные автоматы и крупнокалиберные пулеметы. По проекту Миуры на надстройке-«острове» авианосца нужно установить высокие носовую и кормовую мачты радиолокаторов для наведения палубной авиации и мощнейшей зенитной артиллерии.

Миура также настоял на том, чтобы тяжелые и неэффективные установки 120-миллиметровых зенитных неуправляемых ракет были демонтированы. На их место лучше установить обычные — и более надежные зенитные пушки.

Авиагруппу планировалось оставить без изменений: 18 новейших истребителей A7M2 «Реппу», дюжину более современных ударных самолетов B7A «Рюйсей» и еще шесть разведчиков C6N1 «Сайюн». Однако специфика применения авиации также претерпела значительные изменения. Если 18 истребителей с последними опытными пилотами Императорского флота должны прикрывать линкор «Ямато» от нападения бомбардировщиков-торпедоносцев с американских авианосцев, то ударные самолеты под началом разведчиков должны будут отправиться в свой последний полет и утопить хотя бы один из авианосцев ВМС США. В идеале, конечно же, больше. Это позволит хоть немного снизить интенсивность авианалетов на флагман Императорского флота Японии.

К тому же у Миуры имелись еще козыри в рукаве в виде нескольких тактических хитростей и уловок, но о них попаданец из современной России в теле морского офицера Японии предпочел поека промолчать.

*****

– Воистину, Миура-сан, вы либо гений военно-морской стратегии, либо в вас вселился дух великого Исороку Ямамото, либо же вы просто посланы нам самой богиней Аматэрасу – небесной покровительницей Японии! – воскликнул вице-адмирал Курита. – Будь моя воля, то я немедленно начал бы все те приготовления, о которых вы рассказали – настолько я доверяю такому детальному и проработанному плану. Но все же осуществить его будет не так-то и просто. Вы же знаете нашу чрезмерно раздутую армейскую и флотскую бюрократию. Если был бы жив господин Ямамото, то он смог бы пробить брешь в дубовых головах наших заскорузлых стратегов-бюрократов! Но он упокоился в волнах у Соломоновых островов...

– Есть еще один способ, уважаемый Курита-сан, и вы его отлично знаете, – взгляд Миуры оставался тверд и холоден.

Сейчас он ставил на кон переменчивой судьбы все.

После поражения в битве у острова Лейте, во Второй битве за Филиппинское Море – как ее иначе называли, на вице-адмирала Куриту обрушился шквал критики со стороны японских морских офицеров высокого ранга. Его обвиняли в том, что командующий Вторым оперативным флотом не сражался до конца в самоубийственной ситуации, а предпочел отойти, чтобы сохранить жизни своих подчиненных. Грандиозное морское сражение завершилось совсем недавно – 26 октября 1944 года, и в нем Японская империя снова потерпела неудачу. Если не сказать – катастрофу, ведь один из двух суперлинкоров, «Мусаси» был потоплен 24 октября в море Сибуян.

Понятное дело, многое здесь зависело от зависти к блестящему морскому офицеру, сделавшему внушительную карьеру за счет ума и новаторских решений. Кстати, консерваторы во флоте ему ведь так и не простили приверженность именно новаторским идеям адмирала Ямамото, с которым они были друзьями.

«Я очень нужен не только Японии, но и тебе лично, Курита-сан! Только такой беспрецедентный шаг позволит тебе вернуть пошатнувшееся влияние. Ведь уже многие поговаривают и о ритуальном самоубийстве — сэппуку, и о должности на берегу. К примеру, управляющим Военной академии Императорского флота Японии в Этадзиме... А для моряка должность на берегу, даже такая почетная – хуже смерти!» – так рассуждал Миура-Маслов, «попаданец» из России 2020-ых годов.

Но для того, чтобы переломить судьбу в Японии требовался один очень экстравагантный ход.

– Да, и что же это за способ? Клянусь честью своего самурайского рода, я испробую все возможности — только бы послужить нашей Империи Восходящего солнца!

– Вашему покорному слуге, Курита-сан, довелось услышать историю трех таких же молодых людей, двое из которых также лейтенанты Императорского флота. Речь идет о младшем лейтенанте Сэкио Нисина и лейтенанте Хироси Куроки. А также об их товарище и единомышленнике, молодом инженере судостроительного завода Хироси Судзукавэ. Они все не пробились сквозь дебри нашей военно-морской бюрократии с весьма интересным проектом...

– «Кайтэн»! Управляемая смертником-тэйсинтай человеко-торпеда, — закончил мысль вице-адмирал Курита.

– Они написали письмо собственной кровью, и военно-морской министр обязан был его прочесть – такова древняя традиция, – склонил голову Миура.

– Вот что: мы напишем два письма кровью – от тебя и от меня, и я лично добьюсь аудиенции у императора! – решил Курита.

Глава 2

Суперавианосец

В кастовом, до предела милитаристском обществе Японской империи 30-х – 40-х годов XX столетия быть офицером – значило иметь огромные возможности. А состоять ординарцем при вице-адмирале, командующем Вторым оперативным флотом всей страны – значило парить у вершины Фудзи! Миура-Маслов очень быстро освоился в своем новом статусе. Тем более что Курита решил вылететь на личном бомбардировщике с эскортом истребителей на судоверфи Йокосуки на острове Хонсю в 70 километрах к югу от Токио. Там планировался спуск на воду крупнейшего в мире авианосца «Синано». Сама его постройка, точнее – перестройка из третьего линкора типа «Ямато» стала мерой вынужденной после того, как в битве при атолле Мидуэй в 1942 году Императорский флот потерял сразу четыре тяжелых авианосца. И вот теперь после спуска на воду гигантский плавучий аэродром должен направиться к месту постоянной службы на военно-морскую базу Куре во Внутреннем море.

Двухмоторный бомбардировщик-торпедоносец «Тип 1» «Мицубиси» G4M, точно такой же, на котором отправился в свой последний полет адмирал Исороку Ямамото, приземлился на местном аэродроме. Вице-адмирал Курита явно подражал своему погибшему старшему товарищу и соратнику.

Подали кортеж, и автомобили отправились сразу же, без принятых обычно пышных церемоний на военно-морской арсенал Императорского флота Японии. Именно там и находился не совсем достроенный, но готовый к спуску на воду и ходовым испытаниям суперавианосец «Синано». За окном автомобиля мелькали серые стены домов, лавки и магазинчики на первых этажах. Улицы здесь были извилистыми и тесными, водителю постоянно приходилось сигналить, чтобы протиснуться между рикшами или просто прохожими, спешащими по своим делам. На некоторых перекрестках Миура-Маслов заметил скорострельные зенитные пушки за мешками с песком и скучающих рядом солдат.

Пока они ехали, Миура заронил в душу вице-адмирала Куриты еще одно зерно здравого сомнения.

– Господин, известно, что на верфи с авианосцем уже случилось несчастье. Когда 5 октября 1944 года «Синано» уже был готов к спуску на воду, сорвало батопорт дока, и неуправляемо хлынувшая в док вода подняла корабль с кильблоков, несколько раз ударив стальную махину о стенки дока. Были раненые и среди моряков, и среди работников судоверфи. Именно тогда корабль пришлось еще на три недели ставить в док для ремонта...

– К чему ты ведешь, Миура?

– Проявлением высшей доблести в таком случае станет проявленное благоразумие и настойчивость, господин...

– Продолжай.

– При таких мощных ударах и сотрясениях возможно нарушение герметичности водонепроницаемых переборок, а также внутренних узлов и агрегатов. Если бы вы, мой господин, провели дополнительную инспекцию и настояли на дополнительных работах, это улучшило бы ситуацию...

– Ты так думаешь, Миура?..

– Мы все хотим послужить нашему Великому императору и Отечеству, но для этого необходимо смирять чувства и прислушиваться к голосу разума – именно в этом и заключается высшая доблесть.

– Поражен твоей проницательностью, Миура! Так и поступим.

*****

Попавший невероятным образом в иные времена и иную страну Александр Маслов помнил, что первый же выход в море для суперавианосца «Синано» станет и последним. Его командир проигнорирует практически все мыслимые предосторожности, а череда роковых, но вполне предсказуемых случайностей приведет к неминуемой гибели. Капитан первого ранга Тосио Абэ знал о том, что у берегов Японии действуют крупные силы американских подводных лодок. Но он полагался на скорость «Синано» в 27,3 узла, что составляло более 50 километров в час. Для такой махины с полным водоизмещением более 71.000 тонн скорость была приличной. К тому же тайса Абэ рассчитывал, что даже в случае попадания нескольких торпед мощная броня бортового пояса, доставшаяся авианосцу «в наследство» от проекта линкора, сможет выдержать удар.

Ничего из этого и близко не сработало. Идущий ночью авианосец выследила американская подлодка «Арчерфиш» под командованием капитана 2-го ранга Джозефа Энрайта, обнаружила цель и погналась за кораблем. У авианосца перегрелся подшипник одного из четырех гребных валов, и пришлось сбросить скорость до 18 узлов. Более того, и подлодку сигнальщики на авианосце заметили, но Тосио Абэ приказал эсминцам эскорта не преследовать ее.

А вот ее командир Джозеф Энрайт оказался упорнее в достижении цели: залп из шести его торпед все же настиг «Синано». Четыре торпеды попали в цель и распороли борт японского авианосца.

Но даже после этого тайса Абэ оставался в плену собственной самонадеянности. И это притом, что насосов для откачки воды не хватало, водонепроницаемые переборки не были достаточно загерметизированы в местах прохода трубопроводов, кабельных трасс и других коммуникаций, а набранная в спешке команда с других кораблей не обладала необходимой для борьбы за живучесть слаженностью действий. В итоге «Синано» перевернулся и затонул всего через 17 часов после выхода в свой первый и последний боевой поход. И через семь часов после попадания торпед американской подлодки.

Все это Миура знал своей уникальной «памятью попаданца» – но как же все-таки переломить неумолимую судьбу?!

*****

Между тем, небольшую делегацию вице-адмирала Куриты встретил лично капитан первого ранга или тайса Тосио Абэ.

– Коннити-ва, Курита-сан, – командир «Синано» склонился в вежливом низком поклоне перед вышестоящим начальником.

– Приветствую вас, тайса Абэ. Если не ошибаюсь, в битве у атолла Мидуэй вы командовали 10-м дивизионом эскадренных миноносцев...

– Так точно, Курита-сан. А после – мне поручили взять под командование дивизию крейсеров.

– Что ж, после успешного перехода к новому месту службы «Синано» на военно-морской базе в Куре я смогу поздравить вас с повышением до контр-адмирала. Однако вы должны проявить осторожность и благоразумие, – Такэо Курита внимательно посмотрел на собеседника.

Тот опустил взгляд.

– Повинуюсь, мой господин!..

*****

Между тем, они поднялись на причальную стенку рядом с сухим доком. На этот раз ворота-батопорты открылись нормально, и хлынувшая внутрь докового пространства вода приподняла огромный авианосец максимальным водоизмещением более 71.000 тонн с кильблоков. Корабль медленно и величаво, под буксирами, вышел на открытую воду. Размеры его поражали: в длину «Синано» достигал более 270 метров в длину, с полетной палубой шириной 53 метра. Борт и надстройка-«остров» взметались в высоту на более чем 14 метров. Надстройку-«остров» по правому борту венчала дымовая труба характерной для проекта «Ямато» скошенной формы. От авианосца исходили такие же волны мощи, как и от его систершипов: «Ямато» и «Мусаси».

Правда последний уже упокоился на дне морском. Но и погиб суперлинкор с честью – сражаясь до конца в проливе Сибуян в Филиппинском море против многократно превосходящих сил противника. В общей сложности «Мусаси» получил попадания более десятка крупнокалиберных бронебойных бомб и торпед от американской палубной авиации.

А вот собственных самолетов «Синано» нес сравнительно немного: всего полсотни. Сказывалось то, что его корпус все же взят от линкора, и внутренние отсеки с бронированными переборками уже не перестроить. Но зато и защита авианосца отличалась небывалой мощью и надежностью.

На высоком, чуть приподнятом носу корабля золотом сияла 16-лепестковая императорская хризантема – Кику-но гомон. А на мачте торжественно поднялся и затрепетал под легким ветерком бело-красный, с расходящимися лучами Кёкудзицу-ки – Флаг Восходящего Солнца.[1]

Над волнами разлились величественные звуки самого древнего государственного гимна в мире «Кими га ё» — «Царствование императора».

Студент-«попаданец» Миура-Маслов, из учебы в Институте Востоковедения помнил, что «Кими га ё» был написан примерно в 922 году нашей эры в эпоху Хэйан. По сути это здравица императору, пожелание ему долгих лет правления.

Тысячи, миллионы лет

Длится пусть! Пока

Камешек скалой не стал,

Мохом не оброс седым![2]

Валун Садзарэиси, который «вырос» из маленького камешка, является символом национального единства Японии. Он находится на территории храма Симогамо в Киото.

Самое интересное, что автором музыки национального гимна Японии выступил немецкий музыкант и композитор Франц фон Эккерт, находившийся в то время на службе при дворе императора.

Стоящие в почетном строю фигуры матросов и офицеров в белоснежной форме с наградами и золотыми витыми шнурами аксельбантов на груди только подчеркивали размеры серой громады авианосца. Казалось, время замерло от самой торжественности момента.

После церемонии поднятия флага, вице-адмирал Курита и тайса Абэ вместе со свитой офицеров взошли на корабль, прошагав по его широкой полетной палубе. Миуру поразили сейчас гигантские размеры корабля даже еще больше, чем когда он смотрел на авианосец с достроечной набережной. Влево и вправо уходила похожая на автостраду сквозная – из носа в корму, полетная палуба. А прямо перед ним возвышалось многоэтажное металлическое «здание» надстройки по правому борту. В боковых спонсонах размещались мощные 127-миллиметровые универсальные орудия и скорострельные зенитные автоматы. Такая внушительная артиллерия досталась «Синано» от проекта линкора.

Да уж! Одно дело – смотреть на чертежи и эскизы самых могучих в мире линкоров и авианосца, и совсем другое – шагать по необъятной палубе, карабкаться по узким крутым трапам и стоять на огромном ходовом мостике, с высоты которого открывался истинный масштаб постройки этого суперавианосца![3]

*****

На палубу и ангар уже грузили полсотни самолётов и девять катеров для смертников-тэйсинтай. Собственная авиагруппа должна была перебазироваться на «Синано» уже после перехода в Куре.

– Выходим из Йокосуки вечером, нас будут сопровождать три эсминца: «Исокадзэ», «Юкикадзэ» и «Хамакадзэ», тип «Кагэро». Двинемся мористее, чтобы сэкономить время на переходе. В любом случае мы находимся во Внутреннем море под защитой истребителей береговой авиации и зенитных батарей. Что нам может здесь угрожать?.. – отрапортовал командир корабля Тосио Абэ вице-адмиралу Курите.

На взгляд «попаданца» Миуры-Маслова, даже излишне молодцевато. Оно и понятно – буквально перед носом уже маячит заманчивое повышение!.. И ведь не просто в звании, а из капитанов — в адмиралы! Тут поневоле станешь воспринимать будущее сквозь розовые очки. Да еще и в императорской Японии, где карьерный рост, субординация и откровенное чинопочитание возведены в абсолют настолько, что доведены до абсурда.

Глава 3

Торпедная атака

Миура-Маслов и был как раз обеспокоен состоянием дел на «Синано» и царящими здесь весьма легкомысленными настроениями.

– Мой господин, помня о том, что авианосец еще не вполне готов, вероятно, стоит взять на борт команду заводских работников с необходимыми материалами и оборудованием. Пусть и на переходе, и уже в Куре они занимаются внутренними работами в отсеках. Обсудите, прошу вас, Курита-сан, такую возможность с тайса Абэ, – обратился Миура к своему командиру.

– Хорошо, я обговорю с тайса Абэ такую возможность, но в таком случае именно ты будешь отвечать за погрузку всего необходимого на корабль и за команду заводских инженеров и рабочих.

– Выполню все в точности, Курита-сан!

*****

Старый и распространенный повсеместно армейский и флотский принцип: инициатива – наказуема! Но в этом случае Миура-Маслов оказался чрезвычайно рад именно такой постановке вопроса. Звание кайгун-тайи – капитан-лейтенант, а также должность личного ординарца вице-адмирала Куриты открывала перед ним весьма широкие полномочия. Едва Миура вошел в контору судоверфи Йокосуки, как все поголовно склонились в уважительном поклоне. Даже присутствовашие там военно-морские офицеры – субординацию им буквально вбивали бамбуковыми палками. Даже офицеры в званиях повыше – они понимали, что с личным ординарцем командующего 2-м оперативным флотом Японской империи лучше дружить.

В итоге Миура набрал три команды по двадцать человек достаточно квалифицированных рабочих и технологов верфи. В основном трюмных специалистов, которые за годы постройки «Синано» досконально изучили внутренние отсеки суперавианосца. Возглавила рабочих группа инженеров во главе со специалистом в области борьбы за живучесть и непотопляемость, Юкио Тодзира.

Они обменялись менениями, и Миура выразил большую озабоченность состоянием дел с живучестью и непотопляемостью «Синано». В особенности – с состоянием водонепроницаемых переборок.

– Господин кайгун-тайи Миура-сан, вы просто читаете мои мысли! Позвольте мне заняться всем необходимым – уверяю вас, я не подведу! – инженер бросился на колени и коснулся лбом пола у подошв форменных туфель военно-морского офицера.

Лично «попаданцу» из России начала XXI века такая унизительная традиция очень не нравилась – слишком уж японцы смешивали требования этикета и вежливости с самоуничижением и унижением. Но с другой стороны это очень облегчало достижение целей, что и нравилось Миуре-Маслову.

– Уверен в этом, господин Тодзира, – вежливо, но сухо, как и подобает морскому офицеру, ответил Миура.

Особенно он проследил, чтобы загрузили мощные заводские мотопомпы, несколько автономных генераторов и достаточный запас топлива для них. А также достаточный запас мощных ручных акумуляторных фонарей. После чего Миура направился на мостик, чтобы доложить вице-адмиралу Курите и командиру авианосца Абэ о выполнении задания.

– Господин вице-адмирал, заводские команды со всем необходимым оборудованием прибыли на борт и со всем прилежанием уже приступили к выполнению своих обязанностей.

– Хорошо, кайгун-тайи Миура. В таком случае вы временно назначаетесь командиром дивизиона борьбы за живучесть корабля. Надеюсь, командир «Синано» тайса Абэ не будет возражать?

– Никак нет, господин вице-адмирал Курита. Уверен, что кайгун-тайи Миура блестяще справится со своими новыми, хоть и временными обязанностями.

«А если не справлюсь, пойду ко дну вместе с авианосцем «Синано» и его самоуверенным командиром Тосио Абэ!» – подумал Миура-Маслов.

*****

Ровно в 18:00 28 ноября 1944 года авианосец «Синано» вышел в открытое море из Йокосуки по направлению к Куре. Впереди веером разошлись три эсминца эскорта: «Исокадзэ», «Юкикадзэ» и «Хамакадзэ». Авиационного противолодочного прикрытия у «Синано» не было. Да и зачем? – ведь переход планировался во внутреннем море Японии.

Миура находился вместе с вице-адмиралом Куритой и другими офицерами на капитанском мостике и наблюдал за отплытием своими глазами. Огромный авианосец уверенно резал волны мощным форштевнем, фосфоресцирующие пенные буруны расходились от носа. «Синано» действительно олицетворял мощь, силу и непоколебимость Дай-Ниппон Тэйкоку Кайгун» – Флота Великой Японской империи.

Кайгун-тайи Миура спустился в отсеки «Синано» и собрал офицеров и матросов Дивизиона борьбы за живучесть. Здесь же находились и заводские рабочие верфи Йокосука во главе с инженером Юкио Тодзира.

– Офицеры и матросы доблестного Флота Великой Японской империи! На наших плечах лежит огромная ответственность за судьбу этого прекрасного авианосца и всей его команды. Знаю, что вас набрали из экипажей разных кораблей и только – для перехода по Внутреннему морю на военно-морскую базу в Куре. Уверен, что каждый из вас задается вопросом: а что может пойти не так у родных берегов?! Но наш враг коварен и опасен! Янки не только способны действовать пикировщиками и торпедоносцами со своих авианесущих кораблей. Их подводные лодки волчьими стаями рыщут повсюду.

«Хм – «волчьими стаями», а это уже ближе к подводникам Третьего Рейха адмирала Деница!» – позволил себе ироничную мысль «попаданец».

– Помните, – продолжил Миура. – Мы обязаны всегда предполагать самое худшее и бороться за живучесть и непотопляемость корабля до последнего. И не искать смерти, а спасать жизни наших товарищей! Поняли ли вы меня?!Вакаримасо-ка?!!

– Вакаримасэн, Кайгун-тайи Миура-сан!!!

– Господин Тодзира, инженер, мой заместитель. Слушать его приказы, как мои! Иссио ни ганбаримасио! – Давайте вместе будем стараться!

– Хаи, кайгун-тайи!

– А теперь детально разберем устройство внутренних помещений, расположение трапов и водонепроницаемых дверей и люков «Синано». Господин Тодзира, разворачивайте ваши чертежи...

*****

Но уже в 20:48 того же дня радар одиночной американской подлодки SS-311 «Арчерфиш», которая шла в надводном положении, обнаружил вспыхнувшую на индикаторе радара яркую засечку цели.

– Радиолокатор – мостику, обнаружена надводная цель в 12 милях по пеленгу 30 градусов. Скорость – 20 узлов.

– Уточнить вектор движения, – сразу же отреагировал командир подлодки, капитан второго ранга Джозеф Энрайт.

– Идет курсом на военно-морскую базу Куре.

Капитан второго ранга быстро спустился с ходового мостика и протиснулся в тесноту внутренних отсеков субмарины – в выгородку радиолокационного поста.

Над его головой закруглялся стальной потолок отсека, рядом в переплетении трубопроводов располагались вентили и клапаны различного назначения. Толстые кабели шли прямиком к радару и массивному прибору торпедной стрельбы – своеобразному электромеханическому компьютеру. Рядом за своим широким столом работал с навигационными картами, счетными логарифмическими линейками и мудреными справочниками штурман.

– Жирный гусь! Смотрите, какой всплеск дает на локаторе, – оператор уступил место Энрайту у зрительного раструба радиолокатора.

Джозеф Энрайт за год до этого уже имел шанс потопить крупный японский авианосец «Сёкаку». Но тогда он не смог воспользоваться неожиданной возможностью. И теперь ему представился еще один шанс, на этот раз успешный – такой Джозеф Энрайт упускать уже не собирался!

– По местам стоять – к погружению! Глубина – перископная. Штурман? – Джозеф Энрайт перешел в Центральный пост – «мозговой центр» субмарины.

– Йес, сэр!

– Курс 30 градусов, скорость 20 узлов.

– Вас понял, сэр.

– Командир, антенна радиолокатора убрана, люки задраены. Открыты клапаны цистерн главного балласта, дифферент на нос пять градусов. Мы погружаемся, сэр.

– Рулевому – держать перископную глубину.

– Есть, сэр.

– Акустик, пеленг на цель?

– Пеленг не меняется – 30 градусов, цель удаляется. Слышу их отлично: шлепает винтами так, что вода гудит!

– Держи его Смитти, и тогда по приходу в базу, клянусь – я лично сниму тебе самую дорогую портовую шлюху! Будешь драть ее столько, сколько захочешь и – как захочешь!

– Вас понял, сэр!

– Машинное, держать 18 узлов, иначе выброшу через продувку гальюна и скормлю акулам!

Долговязый штурман Уэст сосредоточенно что-то чертил и высчитывал с помощью навигационной линейки.

– Сэр, они смещаются вправо, видимо, начали противолодочный зигзаг.

*****

Но и вахтенные сигнальщики на авианосце «Синано» в 22:45 обнаружили неопознанный корабль справа по курсу авианосца. На перехват цели немедленно вышел эсминец «Исокадзэ».

– Отставить перехват, вернуться в строй! – распорядился тайса Абэ. – Не будем распылять силы для охоты на одиночную лодку. Один милостивый Будда знает, сколько их там может оставаться на глубине...

На протяжении всей ночи «Синано» вместе с эсминцами эскорта вспарывал волны 20-узловым ходом. Но уже после полуночи из машинного отделения пришел доклад о перегреве подшипника одного из гребных валов. Пришлось сбавить скорость до 18 узлов.

*****

– Командир, сэр! Они сбавили ход до 18 узллов, мы уверенно сближаемся... – доложил штурман подлодки «Арчерфиш».

Всю ночь субмарина гналась за идущим 20-узловой скоростью противолодочным зигзагом строем японских кораблей, и вот наконец-то повезло!

– Боевая тревога, торпедная атака! Штурман, рассчитать параметры атаки, ввести данные в аппарат торпедной стрельбы.

Короткий ревун оповестил все отсеки о боевом режиме. Их командиры доложили о готовности.

– Есть, сэр.

– Первый отсек, носовые торпедные аппараты к бою приготовить.

В носовом отсеке лодки офицер торпедной стрельбы загерметизировал задние крышки аппаратов и проверил давление. Внутри труб находились смертоносные «рыбки», которые несли заряды взрывчатки более полутонны каждая.

– Носовые торпедные аппараты к бою готовы, сэр.

– Докладывает штурман, расчет атаки готов, желаете проверить, командир, сэр?

– Дай посмотрю... – капитан 2-го ранга Джозеф Энрайт сам взялся за карандаш и навигационную счетную линейку.

Не то чтобы он не доверял собственному штурману, но момент был сверхответственный.

– Все верно, – кивнул он. – Расчеты атаки утверждаю, параметры можно вводить в автомат торпедной стрельбы.

– Есть, сэр.

– Первый отсек, торпедный залп всеми шестью носовыми.

– Есть, сэр. Носовые готовы.

– Товсь...

– Товсь выполнено.

– Штурман?..

– Подтверждаю, мы в точке атаки, время – 03:17.

– Пли!

В первом отсеке старший офицер дернул рычаг спуска торпедного аппарата. По ушам вместе с резким шипением ударил ощутимый перепад давления. Субмарину привычно тряхнуло.

– Есть, торпеды в воде!

– Секундомер! Заполнить компенсирующие цистерны балласта.

Тонкая стрелка секундомера, подрагивая, бежала по кругу. Напряженную тишину Центрального поста нарушил доклад акустика:

– Шум торпеды и шум цели слились... Взрыв! Мы попали в них, сэр. Слышу приближающийся шум винтов эсминца.

– Принять балласт, дифферент на нос – 8 градусов. Ныряем на предельную глубину, – в морском бою мало победить, нужно еще и уцелеть...

*****

Миура-Маслов находясь на посту борьбы за живучесть в машинном отделении почувствовал, как тряхнуло авианосец. Потом – еще трижды последовали удары с интервалом в несколько секунд.

«Ну, вот и началось! Теперь все зависит только от групп Дивизиона борьбы за живучесть под моим командованием», – подумал Миура-Маслов.

– Всем аварийным командам, боевая тревога! Задраить и загерметизировать водонепроницаемые переборки, – он тут же сорвал массивную трубку аппарата внутрикорабельной связи. – Мостик, это машинное, у нас мощные удары по левому борту. Это Миура – выясняю характер повреждений, начинаю борьбу за живучесть и непотопляемость корабля.

Аварийные партии офицеров и матросов уже бросились латать пробоины и ставить домкраты и распорки. Наготове были клинья, пластыри и уплотнительные прокладки.

Вскоре выяснилось, что в левый борт «Синано» попали четыре торпеды из шести выпущенных американской субмариной. Взрывы серьезно разворотили внешние отсеки. Все бы ничего, но сами переборки и отсеки огромного авианосца перед спуском на воду вообще не проверялись на герметичность и водонепроницаемость.

Вот тебе и хваленая самурайская строгость и дисциплина...

– Быстрее! Быстрее, сожри вас все демоны преисподней! – орал на подчиненных кайгун-тайи Миура.

Он вместе со всеми ставил распорки, крутил тяжелые домкраты, помогал заводить огромные листы пластырей. Хорошо еще, что он позаботился о достаточном запасе ручных акумуляторных фонарей. Теперь в их ярком свете по колено, а то и по пояс в воде офицеры и матросы боролись с разбушевавшейся морской стихией. Хрипели, рычали, бросались грудью на тугие, хлещущие струи ледяной воды. Ее мощь оказалась такова, что с легкостью сокрушала броневую сталь! За спиной, как артиллерийская канонада, стучали дизельные мотопомпы, выкачивая за борт сотни и тысячи литров, но вода все прибывала...

Когда матросы одной из аварийных партий замешкались, и стихия уже неслась навстречу, Миура лично захлопнул водонепроницаемую дверь, навалился на нее всем телом и с усилием провернул штурвал герметизации, отсекая обезумевших от ужаса людей от единственного пути спасения. Он не дал им ни единого шанса на жизнь – потому что у них уже не было шансов...

Миура знал, что замешкается он сам – и перед ним тоже кто-то вот так же захлопнет переборочную дверь и провернет тугой штурвал запорного механизма. РБЖ – руководство по борьбе за живучесть, оставалось во тьме и тесноте отсеков много ниже ватерлинии корабля единственным, самым могущественным и жестоким божеством, которому моряки приносили в жертву свои жизни. Но высокая цена оказалась оправдана: поступление воды во внутренние отсеки «Синано» существенно замедлилось, хоть и не прекратилось полностью.

*****

Миуру срочно вызвали на капитанский мостик. Тот поглядел на спустившегося, в трюмные отсеки вестового матроса, как на сумасшедшего. Тем не менее, приказа командира он ослушаться не мог.

– Господин Тодзира, принимайте командование борьбой за живучесть и непотопляемость корабля! Сделайте все от Вас возможное и невозможное, но заставьте «Синано» держаться на плаву. И... не умирайте раньше срока, – приказал Миура.

Только благодаря специалистам верфи под началом инженера Юкио Тодзиры сопротивление яростной стихии в отсеках огромного авианосца продолжалось более-менее успешно. Рабочие и технологи знали внутреннее устройство корабля гораздо лучше офицеров и матросов, набранных из разных экипажей.

– Хаи, Миура-сан! – низко поклонился инженер.

*****

Оборванный, грязный и вымокший до нитки, с кровоподтеками и ссадинами, кайгун-тайи Миура явился на капитанский мостик «Синано». Его вид шокировал находящихся там офицеров, в том числе – командира корабля капитана первого ранга Тосио Абэ и вице-адмирала Такэо Куриты.

– Господин вице-адмирал, кайгун-тайи Миура по вашему приказанию прибыл!

– Вы едва держитесь на ногах, Миура! Присядьте же... Позовите доктора!..

– Господин, не стоит отвлекать врачей – у них сейчас и так работы хватает... – даже в таком состоянии «попаданец» Миура-Маслов помнил о своеобразной японской вежливости и старался сохранять самообладание и невозмутимость. – Докладываю, Курита-сан: вода продолжает прибывать в отсеки по левому борту, офицеры, матросы команды и рабочие с верфи Йокосуки героическими усилиями сдерживают яростный напор стихии. Многие из них отдали свои жизни во имя Императора! Ситуация критическая...

На стоящего рядом с вице-адмиралом Куритой командира корабля Тосио Абэ было больно смотреть. С самого начала он совершил ряд непростительных ошибок: ему рекомендовали держаться поближе к берегам, но тайса предпочел выйти в открытое море. Его предупреждали о том, что в районе замечено мощное подводное соединение противника, но будущий контр-адмирал больше опасался налетов американских бомбардировщиков и торпедоносцев, что изначально казалось тактически неоправданным. Капитан первого ранга Абэ изначально даже не придал большого значения торпедной атаке американской субмарины «Арчерфиш», и даже попадание четырех торпед из шести не вызвали у командира авианосца серьезных опасений. Он даже к борьбе за живучесть и непотопляемость собственного корабля отнесся легкомысленно. Если бы не запредельные усилия самого Миуры, то положение авианосца «Синано» и вовсе стало бы плачевным. Собственно, оно и сейчас позитивом не отличалось!..

– Штурман, доложите время и текущие координаты корабля, – отрывисто произнес Тосио Абэ.

– Время 10:55, координаты – 33°07′00″ северной широты, 137°04′00″ восточной долготы, господин капитан первого ранга, – сообщил навигатор.

«Координаты собственной смерти: именно здесь затонул авианосец «Синано» в МОЕЙ реальности!» – подумал «попаданец» из России начала XXI века.

– Господин вице-адмирал Курита, считаю необходимым начать операцию по спасению экипажа «Синано» силами эсминцев эскорта. Мы – на краю гибели! Прошу вас перейти на один из эсминцев, а я сам останусь здесь до конца и разделю свою судьбу с кораблем, который уже все равно не спасти, – скорбно сообщил тайса Тосио Абэ.

Вперед вышел молодой вахтенный офицер, судя по знакам различия, младший лейтенант.

– Вахтенный сёи Ясуда, господин! – обратился он к вице-адмиралу. – Разрешите остаться с господином тайса Абэ?..

– Болваны, ничтожные придурки!!! – на этот раз обычно бесстрастный Такэо Курита не сдерживался. Все присутствующие в капитанской рубке могли воочию убедиться, почему вице-адмирал носит неофициальное прозвище «Тэцу» – «Стальной». – Абэ, ты не скроешь своей некомпетентности смертью! Приказываю тебе сражаться и действовать во благо и во имя Императора и Дай Ниппон Тэйкоку – Японской империи! Запрещаю совершать харакири! А тебе сосунок – приказываю выжить, во что бы то ни стало, и вернуться к матери!

Курита рычал, как тигр, давая выход своей ярости. Все остальные офицеры на капитанском мостике «Синано» замерли, не смея даже пошевелиться – настолько всех поразила вспышка гнева, и, надо сказать – вполне оправданного, со стороны могущественного вице-адмирала, прошедшего немало битв этой войны на Тихом океане.

– Мой господин, разрешите обратиться, – поклонился Миура, превозмогая боль. – Нужно принять с эсминцев сопровождения аварийные партии. Они уже слаженные многочисленными совместными тренировками и будут действовать на «Синано» гораздо более эффективно. Это даст возможность хоть немного отдохнуть нашим измотанным матросам. Кроме того, следует перенести на борт эсминцев раненых, а взамен пополнить командус корабля эскорта для более эффективной борьбы за живучесть.

Усилием воли Такэо Курита погасил вспышку гнева и ярости. Перед офицерами вновь предстал холодный и расчетливый морской стратег. Он кивнул Миуре и вновь обратился к тайса Абэ:

– Вот здравая мысль! Прикажите всем трем эсминцам эскорта высадить на борт «Синано» свои аварийные партии и забрать раненых. Штурман?..

– Да, господин вице-адмирал!

– Сколько осталось до ближайшего побережья?

– Ближайший берег в 65 милях от нас, господин, – четко ответил штурман, сверившись с навигационными расчетами.

– Приказываю – следовать курсом на военно-морскую базу Куре, борьбу за живучесть и непотопляемость «Синано»!

– Господин вице-адмирал, разрешите вернуться во внутренние помещения авианосца и проинструктировать аварийные команды с эсминцев, – упрямо выпрямился Миура.

– Идите, кайгун-тайи, вы уже проявили в избытке доблести сегодня. Спасите «Синано» и, клянусь, мы все останемся у вас в долгу!

– Я лишь солдат своего Императора... – поклонился Миура и, пошатыаясь, но с бесстрастным лицом, вышел.

*****

Прошло еще пять тяжелейших часов, прежде чем израненый, с креном в 20 градусов на левый борт, авианосец «Синано» прошел боновые сети заграждения военно-морской базы Куре. Здесь авианосец встречали овациями. На берег высыпали все свободные от вахты офицеры и матросы.

Между тем, на капитанском мостике состоялась весьма драматичная сцена. И в ней присутствовали все: и офицеры, и матросы.

– Господин вице-адмирал, я опозорил вас – простите меня и позвольте искренним служением Императору искупить свою вину! – тайса Тосио Абэ согнулся в глубоком, исполненном отчаянной мольбы поклоне.

– Тайса Абэ, вы будете честно и со всем рвением служить Его императорскому величеству и беспрекословно подчиняться приказам. Вы получите звание контр-адмирала, но помните высказывание самурайского кодекса Буси-до: «Жизнь легка, как перышко, а долг тяжек и неподъемен, как гора!» – Такэо Курита вновь стал бесстрастным и отстраненным, излучающим уверенность в себе высшим военачальником Империи.

– Повинуюсь, господин!

Миура всего этого не видел – он лежал на больничной койке в лазарете. Вернувшись с новыми спасательными партиями с эсминцев эскорта, он продолжил борьбу за живучесть в залитых водой внутренних отсеках левого борта корабля. В очередной раз его сбил с ног бурлящий поток воды, и Миура захлебнулся бы, но его спас тот самый инженер Тодзира. Он вынес обессилевшего командира Дивизиона борьбы за живучесть на себе.

А сам Тодзира оказался в лазарете на соседней койке. Потери среди офицеров и матросов, которые вели борьбу за живучесть и непотопляемость «Синано» оказались огромны! Многие захлебнулись или остались умирать в уже изолированных отсеках, куда продолжала прибывать вода. Многие покалечились в тесноте и темноте трюмных отсеков при крене около 20 градусов. Многих убило током, когда рвались толстые кабели электропитания и падали в соленую воду, считай – электролит. Но все же самый большой в мире авианосец был спасен.

[1] В настоящее время флаг продолжает использоваться военно-морскими и в измененном виде сухопутными Силами самообороны Японии, а его изображение периодически встречается на ряде товаров и рекламных плакатов. Однако ввиду того, что в период Второй мировой войны флаг использовался японскими войсками во время завоевания и оккупации стран Юго-Восточной Азии, в Южной Корее и Китае он считается символом японского милитаризма и империализма, а его использование считается оскорбительным, иногда он сравнивается с восприятием свастики в Западном мире.

[2] Перевод Н.И. Конрада.

[3] Размеры «Синано» превзошел только первый в мире атомный авианосец «Энтерпрайз». Он был построен и спущен на воду в США в 1961 году.