Лирика Тошногорска

«Просто бизнес»

В шашлычной продавали

нарезку человека.

Как в телесериале

из заграницы некой.

Жевали и слюною

текла по подбородку

их радость неземная.

Вы скушали красотку!

Она у сутенёра

стащила сумму денег.

Подумав, раз в карьеру

отец её, священник

не верит ни на йоту.

Бранит последним словом.

И говорит: «Работу

бросай свою в Перово».

Но беспринципный бизнес

с религией не дружен.

В Московии вновь кризис.

И с каждым годом хуже.

Пожрал, насытив брюхо,

бездумно улыбаясь?

Лови же оплеуху,

и смерть, и боль, и хаос.

«Тошногорск»

Я город люблю за прошедшее лето,

но микрорайон мой – то ещё гетто.

Воспетый народ в песнях Юрия Хоя

такой же, как раньше, но без перепоя.

Голодомора нет как в девяностых,

но мины заряженные недовольством.

На грамм прайс возрос и на хлеба буханку.

Конечная это или стоянка?

Прогноз утешающий брякнул оракул.

Родных защитите и ну его в сраку:

хвалебные речи, бомбёжки, упадок.

Сестрёнка, держись за подпитого брата.

Устали и Сталин помог бы навряд ли.

Страна наступает на новые грабли.

Страна наступает, страну убивая.

Знал бы Адам – не бежал бы из рая.

Знали бы мы цену переживаньям,

стрессу и грусти, тоске с расставаньем,

дышали б свободнее. Мы словно в роддоме.

Это крик жизни. Дыши, чтоб не помер…

«Угадайка»

1

В ситуации аховой поздно

думать, как труп на утро опознан

судэкспертами, если кусками

сенобиты всю ночь шинковали

И тебя разорвало крюками.

2

Иссечённое личико швами

и с причёскою дыбом как пламя,

зазвучит голос Чарльза Ли Рэя.

Мужика потеряв, овдовея,

баба вскрикнет с верёвкой на шее.

3

В летнем лагере да под бутылку

Чед расскажет Аманде страшилку.

Утром ранним, совсем на рассвете.

После трахнет, а секс их мачете

оборвёт – смерть в подарок о лете.

4

Засыпать с ажитацией боязно,

Но тинэйджерам из мегаполиса

Предстоит бой с обугленным Фредди.

Держат тактику строго в секрете.

Как итог: некрологи в газете.

5

Для жиловщика мяса подкаченный,

но не надо беднягу подначивать,

ведь работа в руках его спорится.

Оценила размеры покойница

и друзей никудышная троица.

«Версия ада»

Чешуйки эмали слоящейся

слезают с котлов твердотопливных,

а в них споро прыгают, варятся

бесстыжие рыжие девушки.

У горемык ниже ярусом

тянут кишку вяло вилами –

узел так крепок – и скрежетом

полнится рот провинившихся.

Грешники, черти и зарево.

Редких красот обиталище.

Замкнутое повторение,

Физических мук долгий цикл.

Прервать в ситуации патовой

не выйдет страдания, ибо есть

задача крутить шестерёнки зла

сие есть вне времени ад.

«Наив»

Молодость высекли розгами

найм, алкоголь, нищета.

Плавится столбиком восковым

тридцать свечей из ста.

«Крепчаем»

Запаситесь сил, ремни потуже

подвяжите и дождитесь мер.

Обещали, что исчезнут лужи.

Самолично разберётся мэр.

Класть асфальт задумал жирный боров.

Заживём вот-вот! Ликуй же, город!

Из корзинки жертвует лимоном

ради нас, смиренных россиян.

Чтоб не быть в эфире пустозвоном,

заверяет: «Воплощаем план!»

Хороши по осени дороги

будут, но плати, дружок, налоги.

К сентябрю собрали скопом взносы.

Жопу чешет мэр – идут дела.

Бунгало на Мальте дочка просит.

Доченьке – шестнадцать, подросла.

Мефедрон дорожкой заграницей

потребляет юная девица.

Что в приоритете для папаши

близких баловство или закон?

Пусть тусит любовница на пляже,

а малая видит чуткий сон.

По весне возобновятся сборы.

Подвести никак не смеет боров.

«Демон»

Горшки обжигают не боги.

И каждый право имеет

таблеткой унять тревоги,

поддавшись пустой затее.

И рук заскорузлых тремор

прервётся физической силой,

что выдаст особенный демон:

лукавый, шальной, двукрылый.

Из кариозной пасти

напутствие глухо он молвит:

– Жизнь – это боль, ужастик,

в котором звучит Бетховен.

С условием, что ты немца

не переносишь на дух.

Стынет горячее сердце,

когда заиграл вновь лабух.

Идейка – дрянь, мысли – тоже.

И хуже того таблетки.

И только в дьявольской роже

есть смысл переносный, едкий.

«Зеро»

Зло во мне, зло во мне, зло…

В рубище белом монаху

предложат девчонок и брагу.

Сомнений зарежет сверло.

Зло в тебе, зло в тебе, зло…

Выбора при аскетизме

мало, но свет в конце брызнет.

Да будет так! Поделом.

Зло с нами, зло с нами, зло…

Вера из трупа надежды

поднимет уставшие вежды.

Монах осознает без слов.

Добрые люди! Добро

в хосписе мира старо.

В келье дверь настежь открой.

Зла нет. Добра нет. Зеро.

«Пит-стоп»

Для придурка в употребе

не звучит синички щебет.

Лучик солнца греет плохо

и не слышно голос бога.

Никакого диалога.

Потребления дорога

лишена и рифм, и слога.

Принудительный пит-стоп.

Нет в ремиссии порядка,

когда думаешь о сладком.

Словно дразнишь дымом ноздри.

На работе спросят: «Что с ним?

В волосах откуда проседь?

Нелегко даётся осень?

Он долбить никак не бросит?

Строчка – помощь, строчка – яд.