Лис и медведь (Кровь королей. Глава 10)

Арвид, светловолосый рослый мужчина-мельник в самом расцвете лет, поцеловал маленькую дочь Вильму, что босяком вышла к нему попрощаться в простеньком красно-белом платьице. Она ещё что-то прожёвывала плотно прикрытым ртом с пухловатыми губками, вероятно завтрак, которым они с отцом подкрепились с утра, дабы набраться энергии на весь день.

- Веди себя хорошо, - журчащим баритоном проговорил тот с улыбкой на своём богатырском прямоугольном и гладко выбритом лице, на что девочка лишь кивнула.

Короткостриженный и сильный мужчина взгромоздил поверх подпоясанной алым кушаком белой рубахи большой бежеватый мешок из плотной ткани, доверху наполненный мукой свежего помола со своей водяной мельницы и направился через деревянный мост над небольшой речушкой к лесной тропе, чтобы отнести свой товар в пекарню ближайшего городка Итершмеля.

Высокие кожаные сапоги с металлическими заклёпками двигались по примятой траве мимо полевых густых порослей лютиков и ромашек, изредка прерывавшихся вкраплением васильков и сине-фиолетовой герани, напоминающих ему о глазах оставленной дома на мельнице дочери.

Ясный день слепил глаза, заливая могучее лицо яркими лучами, а путнику, не взявшему с собой в поход головного убора, оставалось лишь жмуриться да ускорять шаг с целью поскорее добраться до лесной дороги. Там уж практически всегда лежали уютные тени косматых гигантских деревьев то с одной, то с другой стороны, в зависимости от положения солнца и времени суток.

У опушки, опираясь левой подогнутой ногой на ствол косо растущей берёзы его уже поджидал знакомый неприятный мужчина, плоховато, но с воодушевлением, играющий на флейте. На нём была богатая дорогая одежда, вот только вся она выглядела довольно неопрятно, была потёрта, где-то продрана, помята и даже испачкана.

Высокая шляпа тёмно-болотного оттенка защищала от солнца своими небольшими полями длинные и прямые рыжие волосы и голову. Из-под тёмной кожаной курточки с оторванными пуговицами и торчавшими на их местах толстенькими чёрными нитками, показывающими, что ту невозможно застегнуть, виднелся красно-зелёный полосатый кафтан почти до колен с атласным красным поясом и такими же подвёрнутыми рукавами без манжет и жабо.

Они виделись не в первый раз, и этот настырный тип был явно неприятен предпочитавшему игнорировать его мельнику. Но тот, завидев его, шумно потопал по траве, приминая цветы, словно обрадовавшись появлению старого приятеля. Арвид же знал, что на этом господине нет ни сапог, ни башмаков, ни какой-либо другой обуви, а шагает тот не иначе, как на перепончатых гусиных лапах.

Левый глаз этого создания сильно косил в бок, оставаясь почти всегда недвижимым, будто слепой. И только правый выглядел здоровым и прозорливым. Несмотря на помятый дряхлый наряд, пусть и из дорогих тканей, лицо его выглядело ухоженным, с оставленной лишь небольшой треугольной бородкой под нижней губой да аккуратными усиками.

Нечистая сила не могла пересекать текущую воду, потому по ту сторону реки к мельнице этот господин перебраться никак не мог. А вот докучать честному трудяге-мельнику здесь, на опушке и прилеске протоптанной к городу дороги, вполне мог долго и настойчиво, приставая с самыми разными предложениями.

- Арвид! Какими судьбами? – произнёс косой со свирелью, словно вовсе и не поджидал здесь мельника, голос его был мягким, любезным и приветливым, вот только при этом всё равно каким-то лисьим, хитроватым, никак не располагающим к себе.

Тот в этот раз не стал даже ничего отвечать. Ему хватало их предыдущих разговоров, когда мужчина постоянно пытался вручить тому «подарок», не требуя взамен никакой материальной платы. Лишь бесплотный дух, астральное человеческое тело, чьё существование-то для простого люда обычно оставалось под большим вопросом, будучи скорее объектом божественной веры, нежели научных познаний и исследований.

Издревле в этих местах, да и не только здесь, полагали, что у человека есть несколько объединённых в теле сущностей. Его разум и память – ментальное тело, его энергетика и биологическое поле – эфирное тело, и сам его дух, то есть душа с сутью личности: черты характера, манеры, мнения, наборы любимого и нелюбимого по жизни – тело астральное. Такое ещё чаще всего именовали«призраком», когда оно оставалось после смерти человека в каком-нибудь особняке или бродило на месте убийства, иногда появляясь на кладбище у собственной могилы. Большая часть памяти же уходила в единый вселенский разум – информационную божественную бездну, а эфир после смерти просто разваливался на частицы, возвращаясь к изначальным нематериальным мирам.

Считалось, что у нечистой силы типа чертей и демонов души нет, вот и охотятся они за людскими духами, обеспечивая себя энергией да рабским окружением всех тех, кого угораздит согласиться продать или обменять собственную душу за что-либо по глупости или неверии в оную. Так и плодились бесплотные лесные духи да всяческая неупокоенная сущность в лесах, полях и оврагах. Задушенные преступниками, утопленницы, самоубийцы, растерзанные зверями несчастные жертвы – недобрых духов в лесах хватало, как было принято считать, но активны те были в сумерках да по ночам, либо вообще лишь в какие-то отдельные времена года типа русалочьей недели.

Арвид же шагал в дневное время и возвращаться домой тоже рассчитывал засветло. И тем более это было ещё одним поводом игнорировать настырного собеседника. Тот же не отставал. Не смел прикоснуться к человеку, но то и дело тянул свои длинные пальцы с островатыми ногтями, едва не одёргивая мужчину с мешком за другое плечо.

- Ты же любишь табак, я же знаю, - снова раздавался рядом лестный лисий голосок, - Гляди какая табакерка! Красный сандал! Уникальное изделие! Какие полосы, какие переливы, божественная на ощупь, ты только потрогай!

- Не хочу даже касаться твоих мерзостей, - грубо бросил ему мельник.

- Да чего ты? Ничем тебя не пронять, ничем не соблазнить… - качал головой рыжий тип.

- Ты предлагал мне вино и огненную воду, я отказался. Ты предлагал мне трубку и лучший табак, я отказался. Ты соблазнял меня мешком золотых королевских монет, я отказался. С чего ты решил, что я клюну на какую-то сандаловую табакерку? – чуть обернувшись рявкнул светловолосый мужчина.

- Да ты гляди, какая текстура! Как ты такую вытянешь в посёлке, табака нюхнуть, как все обзавидуются! – восклицал ему не отстающий навязавшийся спутник с гусиными стопами.

- И что мне с того? Завидуют, не завидуют. Глазеют, не глазеют. Я что похож на того, кто любит покрасоваться? Кто любит показывать, что он чем-то лучше и выше других? Не бывать этому. Я торгую мукой, таскаю зерно, живу, как живу, и всё меня устраивает.

- Подумай о дочери! Не гоже ей твоё дело перенимать, как будет хрупкая лань таскать мешки с зерном туда, а муку обратно? – проговорил косоглазый тип.

- Не смей касаться моей дочери в этих мерзостных разговорах! – попытался пришибить собеседника мешком мельник, но тому удалось прытко отскочить в сторону, - У нас куры есть, займётся честным трудом. Не тебе вести ней беседы.

- Эх, не пронимаемый тип, - качал головой рыжий господин в высокой измятой шляпе.

- И не попадайся мне на пути лучше. А то как скину мешок, да расплющу твои чёртовы лапы вдвое площе, чем есть! Будешь ползком по опушке ползать, людей совращать! Жалкий чёрт! – угрожал ему мельник.

- Чего такой злой? Ему вино, табак, деньги предлагают за даром, а он, - только и махнул вслед рыжий притвора, изображая крайне расстроенный вид.

Сам же, пока добравшийся до тропы Арвид шагал в сторону Итершмеля, навострив шевелящиеся уши уже ощущал, как на другую лесную тропу ступила компания незнакомых ему путников. Обратившийся свиным пятаком нос принялся вычленять из воздуха разные запахи, свойственные новоприбывшим гостям, а гусиные лапы, шлёпая по жёлтым лютикам и вздымающимся цветкам ромашек, двинулись в направлении целой команды путешественников.