Лисёнок и Змея

Соломон Кейн стоял и смотрел на крышку гроба. Его опускали в могилу. В гробу был друг детства Кейна — Дэвид Эшбери. Оторвав взгляд от могилы, Кейн огляделся по сторонам: кладбище неподалёку от деревеньки Севенроуд, небольшая группа скорбящих, среди которых был и он сам, и хмурое, английское, октябрьское небо, нависшее над всем этим.

Казалось, что Кейн идеально вписывается не только в мрачный ландшафт и окружение, но и в ситуацию. Чёрная одежда, бледное лицо, хмурый вид. Пуританин мог бы сойти за священника, если бы не фетровая шляпа, которую он держал в руках, и не блеск глаз, выдававший человека, который многое повидал и многое пережил.

А вот кто выделялся из общего окружения, так это две девушки Алиса Эшбери — сестра Дэвида; и её подруга — Оливия Рэйвенфорд. Алиса была одета в тёмно-красное платье, а Оливия в вызывающе ярко-зелёное.

«Словно на бал приехала, а не на похороны», — мелькнуло в голове у Кейна.

Что же до Алисы…

То Кейн помнил её ещё совсем маленькой девчонкой, которая постоянно бегала за ним и Дэвидом. Старалась принимать участие во всех их играх. За рыжие волосы, весёлый и любопытный нрав, а также за взгляд с хитринкой её прозвали Лисёнком. С тех пор утекло много воды, и рыжеволосая любопытная девчонка превратилась в красавицу. Когда глаза Кейна и глаза Алисы встречались, то между ними словно проскакивала искра, и девушка в смущении отводила взгляд.

Подруга Оливия не намного уступала Алисе в красоте — светлые волосы, голубые глаза, изящный стан. Однако было в её чертах и движениях что-то отталкивающее. Что-то змеиное. К тому же, пуританин пару раз заметил, как её миловидное лицо искажала кривая усмешка, бывшая к лицу портовой шлюхе, а не благородной леди.

Похороны закончились. Все бросили в могилу по горсти земли. Местный священник закончил молитву, и могильщики сноровисто закопали яму. Поверх холмика положили белый деревянный крест.

Потом были поминки…

Соломон и сам не заметил, как оказался в особняке Эшбери. А затем так же незаметно пролетели и несколько дней после похорон. Скоро Кейн должен был уехать.

Он направлялся в комнату для гостей, когда его окликнула Алиса. Они вышли на широкий балкон, с которого открывался вид на всё поместье.

— Вы завтра уезжаете? — вопрос из уст девушки прозвучал скорее утверждением.

— Да, миледи, Алиса, — Кейн склонил голову.

Девушка чуть искоса глянула на него, вздохнула, но затем лицо озарила хитрая улыбка.

— А помнишь, как вы с братом называли меня?

Кейн несколько опешил от такой смены темы, но быстро взял себя в руки. Лицо пуританина просветлело, а губы чуть изогнулись в неком подобии улыбки.

— Лисёнок.

— Ага, точно, — кивнула девушка.

Алиса приблизилась к Кейну. Встала рядом, чуть склонила голову на бок, что действительно придало ей вид любопытного рыжего зверька. А затем девушка внезапно обняла пуританина. Прижалась всем телом, как если бы Кейн был единственным, что удерживало её в этом бренном мире. Сердце пуританина, закалённое в бесконечных путешествиях и битвах, дрогнуло. Он чуть приобнял девушку. Алиса подняла голову: их глаза встретились. Девушка явно ждала поцелуя, но пуританин лишь нежно погладил её по рыжим волосам. И этого оказалось достаточно.

— Я не хочу, чтобы ты завтра уезжал, — начала Алиса. — С моей стороны это будет бестактно, но я хотела бы попросить тебя о помощи.

— Какая помощь тебе нужна?

Девушка обвела рукой поместье. Оно знавало и лучшие времена. Но, несмотря на некий упадок, всё ещё сохраняло былое величие рода Эшбери. Соломон не смог сдержать усмешки.

— Из меня плохой управляющий.

— Нет, ты не понял, — Алиса замотала головой, улыбнулась, но потом улыбка померкла. — Поместье, а вместе с ним и остальная наша земля, включая Севенроуд, начали приходить в упадок пару лет назад. То нет урожая, то мор скота, то болезни среди крестьян и горожан. Несколько богатых торговцев покинули Севенроуд. В то время как у Рэйвенфордов дела, наоборот, пошли на лад.

— Подожди, а та девушка, Оливия, случайно не из их семьи?

— Случайно, да.

— Она же вроде бы твоя подруга?

— Подруга? — Алиса хмыкнула. — Была ей. Оливия также должна была выйти замуж за Дэвида. Но она очень изменилась с тех пор, как пару лет назад спуталась с одним культом.

— Культом?

— Несмотря на то, что они орудуют в округе уже несколько лет, про них мало что известно. Поговаривают, что это Культ Змеи; что они владеют магией — могут насылать мор и болезни. А также, что они искусные убийцы.

Кейн нахмурился.

— Что ещё говорят?

— Что логово у них расположено где-то в землях Рэйвенфордов. Может, и в самом особняке, где живёт Оливия.

Сказав это, Алиса на миг замолкла, посмотрела на небольшой лес вдалеке справа и махнула рукой в его сторону.

— За тем лесом как раз начинается земля Рэйвенфордов.

Соломон кивнул. Как-то ему приходилось бывать там. Он даже примерно помнил, где находится поместье и особняк, которые теперь, по всей видимости, стали обиталищем опасного культа.

— Так о чём ты хочешь попросить меня, Алиса?

— Хочу, чтобы ты помог мне расследовать смерть Дэвида. Все думают, что это был несчастный случай на охоте. Однако наш конюх, который сопровождал брата в тот злополучный день, рассказал, что видел людей в чёрных капюшонах. А перед тем, как лошадь Дэвида сорвалась в безумный галоп, что-то большое и чёрное, похожее на змею, метнулось ей под копыта. Я думаю, что брата убили сектанты из Культа Змеи. И что Оливия в этом замешана.

Алиса сделала паузу, посмотрела Кейну прямо в глаза и положила руку ему на плечо.

— Прошу тебя, Соломон, помоги мне найти и покарать убийц брата!

В глазах пуританина вспыхнул холодный огонь.

— Я заплачу, если нужно, — добавила девушка.

Холодный огонь погас, а вместо него вспыхнуло что-то, что никто от Кейна никогда не ожидал бы. Даже он сам. Это была теплота. Он снял руку девушки с плеча и поцеловал изящные пальцы.

— Не нужно денег. Я помогу тебе, Лисёнок.

Сказав это, Кейн отпустил руку девушки, склонил голову, развернулся и ушёл с балкона.

***

Позже, в комнате для гостей, уже готовясь ко сну, Кейн прокручивал в голове события последних нескольких дней.

Похороны друга…

Белокурая красавица в зелёном платье…

Обветшалое поместье Эшбери…

И, конечно, Алиса…

Последняя всё никак не хотела выходить у него из головы.

«Лисёнок».

Кейн был старше Алисы на десять лет, но сегодня девушка, словно взмахнув изящной рукой, взяла и убрала разницу в возрасте. А ещё будто вернула пуританина в его далёкие и безмятежные детство и юность.

Глаза Кейна затуманились, но тут же блеснули холодным огнём, ибо в голову полезли недостойные христианина мысли. Достав библию в старом, потёртом, кожаном переплёте, пуританин прочитал несколько излюбленных псалмов, которые всегда возвращали ему спокойствие духа. И дух успокоился. Однако рыжеволосая красавица Лисёнок уходить из головы не собиралась — видно псалмами её было не успокоить.

И тогда Соломон сделал так, как заповедал Господь. Он смирился и принял неизбежное. Лицо пуританина просветлело, губы тронула улыбка, и он заснул.

В царстве Морфея Кейн вновь оказался с Алисой на балконе. Её зелёные глаза… Её рыжие волосы… Её алые губы, ждущие поцелуя… Кейн потянулся к Лисёнку…

Женский крик вырвал Кейна из приятного сна.

Кричала Алиса.

Схватив рапиру, пуританин намеревался выскочить в коридор, но интуиция шепнула взять с собой ещё и посох, подаренный колдуном Н’Лонгой. С посохом в одной руке, и с рапирой в другой Кейн вылетел из комнаты.

И почти сразу нос к носу столкнулся с незнакомцем, одетым во всё чёрное. Сверкнула сталь, но пуританин парировал атаку. И тут же ударил сам. Нападавший захрипел, хватаясь руками за пронзённое горло. Затем мёртвым кулем повалился на пол. Кейн снял с него капюшон: на лбу незнакомца была татуировка — змея, свернувшись кольцами, открывала пасть; с клыков капал яд.

Вновь раздался женский крик. Потом несколько мужских, затем звуки борьбы. Пуританин побежал дальше. Увидел трёх убитых слуг: девушку и двух мужчин. Спиной к нему среди трупов стоял ещё один человек в чёрном. При других обстоятельствах Кейн окликнул бы его. Но сейчас было не до законов чести — пуританин пронзил убийцу в спину.

А вот и комната Алисы…

Дверь выбита, мебель перевёрнута, большое окно разбито. Четверо таинственных нападавших. Хотя Кейн уже понял, что они из Культа Змеи. Сектанты. Троё культистов были в чёрном — Алиса висела на плече одного из них; один — в роскошном зелёном балахоне с золотистыми надписями: он был похож на жреца.

Двое противников бросились на Кейна. Он парировал клинок посохом и проткнул грудь нападавшего. Однако второй сектант оказался более умелым фехтовальщиком. Кейну пришлось повозиться… Выпад, парирование, уход. Парирование. Выпад. Пуританин подловил момент, ранил культиста в ногу. Тот замешкался, и Кейн почти чистым ударом поразил его в сердце.

— Браво! Браво!

Раздались хлопки. Аплодировал сектант в зелёном балахоне.

— А ты — хорош. Оливия рассказала мне о тебе.

— Отпусти Алису!

— Нет. Эта милая девушка нам сегодня кое для чего нужна. Но не волнуйся, один ты не останешься.

Культист в зелёном снял капюшон. Он был длинноволос, а на лбу красовалась трёхголовая змея. Достав зелёный драгоценный камень из складок балахона, жрец что-то прошептал. Драгоценность замигала.

— Акюдаг! — выкрикнул сектант и швырнул камень между собой и Кейном.

Драгоценность разлеталась на куски, повалил зелёный дым, из которого возник кошмарный силуэт.

— Счастливо оставаться, мистер Кейн. Сын отца Змея развлечёт вас.

Жрец и сектант с Алисой вылезли через окно.

Между тем дым развеялся. Перед Кейном стоял ужасный гибрид человека и змеи. Большое, зелёное, мускулистое тело; клыки и когти; чешуя.

Монстр бросился на пуританина.

Кейн с трудом уходил от атак чудовища. Тварь словно превратилась в вихрь из когтей и клыков. Одежда пуританина была уже в нескольких местах разодрана, а кое-где сочилась и кровь. А вот сам монстр, казалось, ран не замечал. Рапира Кейна мелькала в воздухе, вспарывая зелёную плоть — у чудовища на удивление была красная кровь — но все атаки были для твари, как дробинки для слона.

Тварь ударила лапой, Кейн парировал посохом Н’Лонги — и тут произошло неожиданное. Посох ярко вспыхнул жёлтым светом. Монстр взревел, закрыл морду лапой и отмахнулся. Кейн метнулся к чудовищу — выставил вперёд посох. Ещё одна вспышка. Пуританин загнал тварь в угол, и, когда она снова закрыла морду лапой, насадил её на рапиру, как уродливую бабочку на иглу.

Вернувшись в комнату для гостей, Кейн наскоро перевязал раны. Медлить было нельзя, нужно было отправляться в погоню за похитителями Лисёнка. Благо, Кейн примерно знал, где их искать. Особняк Рейвенфордов.

Пуританин подготовился к битве. Два кинжала. Два заряженных пистолета. Конечно, верная рапира и посох Н’Лонги. Чёрный плащ. Фетровая шляпа.

«Ещё не помешал бы мушкет, ведь там наверняка будет целая толпа сектантов», — подумал Кейн.

Но отбросил эти недостойные пуританина мысли, ибо на всё воля Господа.

Соломон Кейн растворился в ночи.

***

До особняка Рейвенфордов пуританин добрался без приключений. Ворота оказались не заперты, а охраны нигде не было видно. Сам особняк — красивое здание в викторианском стиле с балконом и колоннами — напоминал не уютный дом, а мрачный храм, где творились всяческие богохульства.

Кейн проник внутрь. Чуткий слух пуританина уловил звуки идущие из недр здания. Кейн направился в ту сторону, по пути проходя через анфилады комнат. Какие-то были пустые, а какие-то просто завалены сокровищами. Сундуки с золотыми монетами и драгоценностями; картины, статуэтки и другие предметы искусства; дорогая мебель, пряности; богато отделанное оружие.

Кейн вспомнил рассказы Алисы об ограбленных торговых караванах, сожжённых деревеньках, разграбленных городках и опустошённых особняках. Ну вот вам и ответ, кто всем этим занимался. Наверняка, сектанты сотрудничали с бандитами или контрабандистами, а может и с кем похуже.

Подходя всё ближе к источнику звука, напоминавшему хор голосов, Кейн оказался около больших двухстворчатых дверей. Заглянул внутрь и увидел, что спиной к нему стояли два сектанта с мушкетами. Увидел балкончик, от которого вниз — и вправо, и влево — чуть изгибаясь, уходила широкая лестница. Горе-охранники стояли у ограждения, смотрели куда-то вниз. Слушали хор.

Кейн узнал голос жреца в зелёном. Он нараспев произносил, а то и почти пел заклинания, а ему вторили многочисленные голоса.

Вытащив из-за пояса кинжалы, пуританин бесшумно, словно дикий кот, скользнул к охранникам. Два кинжала почти одновременно вонзились в затылки, скрытые чёрной тканью. Кейн подхватил начавших было завалиться мертвецов. Осторожно положив бездыханные тела на землю, пуританин осмотрел мушкеты. Заряжены: курки взведены.

— Благодарю тебя, Господи, за этот дар, — прошептал пуританин.

Он глянул вниз. Некогда красивое помещение, которое ранее было то ли банкетным, то ли бальным залом, теперь служило местом проведения отвратительных ритуалов. В центре стоял алтарь, на нём извивалась привлекательная молодая девушка. Кейн сначала решил, что Алиса — но нет, у девушки были русые волосы. Её приковали к алтарю золотыми цепями. Впереди, воздев руки в молитвенном жесте, застыл жрец в зелёном. Вокруг стояло около двух десятков сектантов.

Алисы нигде не было видно. Поэтому пуританин решил подождать. Понаблюдать. Достав из складок балахона зелёный камень, похожий на тот, что Кейн уже видел в особняке Эшбери, предводитель сектантов швырнул его на землю.

Громко выкрикнул имя призываемого демона:

— Раг-Бнома!

Из клубящегося дыма выползла омерзительная тварь. Кейн присмотрелся, и его передёрнуло от отвращения. Чудовище словно было гибридом многоножки и змеи. Длинное, вытянутое тело, от которого отходили многочисленные отростки-щупальца, заканчивалось головой, похожей на голову кобры.

Из ножен на поясе жрец достал длинный кинжал, больше напоминавший короткий меч. Искусно сделанная рукоятка была выполнена в виде змеи. Что-то блеснуло.

Два рубина, два драгоценных камня.

Глаза змеи.

Предводитель сектантов аккуратно, с хирургической точностью, вырезал на теле девушки несколько рун. На лбу, над грудью, на животе, в паховой области.

— Раг-Бнома!

Жрец отошёл в сторону, призванный демон заполз на алтарь. На концах некоторых щупалец стали открываться пасти. Монстр набросился на жертву. Пасти рвали нежную плоть. Несколько особенно больших отростков начали вонзаться и вгрызаться в те места на теле девушки, которые жрец отметил рунами.

В лоб — глаза несчастной закатились.

Над грудью — притягательные округлости забрызгало алым.

На животе — изо рта девушки пошла кровавая пена.

Последний — самый длинный и склизкий отросток — потёрся о руну в паху, а потом вонзился жертве между ног. Тело несчастной задёргалось в конвульсиях.

Кейн смотрел на мучения бедной девушки, а в груди разгорался праведный гнев. Он не сомневался, что справился бы с демоном, но не стоило сбрасывать со счетов два десятка сектантов и их предводителя. Вскоре несчастная девушка замерла: руки в золотых кандалах безжизненно повисли. И только тогда монстр слез с алтаря.

Жрец распорол грудь жертвы, вырвал ещё дымящееся сердце и кинул его в пасть Раг-Бнома. Челюсти сомкнулись, измельчая кошмарное лакомство. Отстегнув тело от алтаря, сектанты, не особо церемонясь, бросили его в угол зала.

Предводитель культистов хлопнул в ладоши и громко позвал:

— Оливия!

Распахнулась боковая дверь. Вошла Оливия, одетая точно так же как и жрец — единственное отличие: глубокое декольте, открывавшее высокую красивую грудь. За девушкой шли два сектанта, которые вели под руки Алису. Её глаза были затуманены: наверняка, её чем-то опоили. Мозг Кейна лихорадочно заработал, придумывая план спасения Лисёнка.

Культисты подвели Алису к алтарю. Сорвали с неё всю одежду. Кейн зажмурился — не только потому, что смиренному христианину не престало пялиться на обнажённых женщин, а ещё и от ослепительной красоты девушки. Но ему пришлось открыть глаза, ведь её нужно было спасать. Упругие груди, плоский живот, стройные бёдра, округлые ягодицы. Она напоминала рыжеволосую богиню, словно высеченную из мрамора.

Культисты приковали Лисёнка к алтарю золочёными цепями. Жрец затянул богохульное песнопение, остальные вторили ему.

Внезапно он остановился, бросил на пол очередной камень и выкрикнул:

— Мотал-Нур!

В зелёном густом тумане сложно было что-то разобрать, а потом из него выпрыгнул ещё более мерзкий и отвратительный демон, чем первый. Его будто вывел безумный вивисектор: тело и конечности от краба и паука — волосатый торс, клешни и множество лап; голова, точнее, три головы — от змеи.

Монстр чуть не бросился на культистов, но их предводитель поднял кинжал. Глаза-рубины сверкнули, чудовище присмирело. Встало рядом с алтарём, хотя его головы и многочисленные конечности подёргивались в нетерпении. Жрец приготовился вырезать руны на теле Лисёнка.

— Господь да покарает вас! — воскликнул Кейн.

Глаза всех собравшихся — что людей, что демонов — устремились на него. Именно это пуританину и было нужно.

Выхватив из-за пояса пистолеты, он выстрелил один раз — прямо в голову жрецу. Кровь забрызгала прекрасное нагое тело Алисы.

Он выстрелил второй раз — одна из голов Мотал-Нура буквально взорвалась ошмётками слизи и какой-то мерзкой жидкости. Демон заревел, демон зашипел, однако не ринулся на Кейна. Он напал на сектантов, очевидно посчитав их более лёгкой добычей. Чудовищные клешни отрывали конечности и головы, мощные мохнатые лапы дробили кости, а змеиные пасти плевались кислотой.

А вот Раг-Бнома — змея-многоножка, наоборот, стала быстро подниматься по правому пролёту лестницы. За ней следовало около десятка сектантов.

Подобрав с пола мушкет, пуританин стал хладнокровно дожидаться приближения монстра. А когда демон поднялся на балкончик, то Кейн мощным залпом дроби из мушкета не только снёс ему голову, но и верхнюю часть туловища. Агонизирующая туша покатилась вниз по лестнице, давя сектантов.

Троим культистам удалось выжить. Один начал поднимать пистолет, но кинжал, брошенный Кейном, вонзился ему в глаз. Второго пуританин насадил на рапиру, как на вертел. А вот третий оказался неплохим фехтовальщиком. Однако мастерство Кейна всё же было лучше. Он ранил противника в руку, оглушил ударом посоха по голове и отбросил прочь ударом ноги. Сектант налетел на ограждение балкончика, перевалился через него, с диким криком упал вниз и разбился.

Кейн завладел пистолетом.

Услышав клацанье клешней, пуританин, не оглядываясь, откатился в сторону. Клешня Мотал-Нура чуть не снесла ему голову. А так демон только разорвал в клочья фетровую шляпу Кейна.

Пуританин подхватил с земли второй мушкет. Прицелился. Нажал на спуск. Залп снёс ещё одну голову чудовища.

Но оставалась ещё и третья уродливая башка. Она плюнула кислотой, но Кейн ловко ушёл в сторону. Он хотел выстрелить в последнюю голову чудовища из пистолета, когда заметил, что глаза кошки, которая венчала посох Н’Лонги, замерцали жёлтым. Схватив посох, пуританин направил его на демона. Яркая вспышка на миг ослепила его. Затем из посоха ударил жёлтый луч, который разнёс голову Мотал-Нура.

Второй луч ударил из посоха: более мощный, более яркий. Прямо в уродливый волосатый торс. Туша демона разлетелась на куски, будто в неё угодило пушечное ядро.

— Соломон Кейн! — раздался громкий голос.

Пуританин развернулся в ту сторону. Рядом с алтарём, вокруг которого валялись тела сектантов, убитых Мотал-Нуром, стояла Оливия. Она освободила Алису от цепей и теперь прикрывалась ей как щитом. У горла Лисёнка был кинжал со змеиной головой. Глаза-рубины ярко светились.

— Брось оружие, или она умрёт! — выкрикнула Оливия.

— Хорошо.

Кейн бросил на лестницу разряженные пистолеты и рапиру.

— И эту палку тоже! — Оливия указала на посох Н’Лонги.

— Неужели ты боишься простой палки?

Пуританин резко выбросил руку с посохом вперёд и направил его на сектантку. Из кошачьей головы ударил луч света. Оливия взвизгнула, выронила кинжал — он только слегка зацепил кожу Лисёнка. Алиса оттолкнула от себя бывшую подругу, которая вступила на путь тьмы. Упав на колени, Оливия закаталась по полу, закрывая лицо руками.

— Я ослепла! Ослепла-ослепла-ослепла! — выла она.

Культистка убрала руки: некогда красивое лицо было обезображено. Левая часть покрылась кроваво-красными ожогами, а левый глаз стал белым бельмом. Будто сектантке кто-то ткнул факелом в лицо.

Глаза-рубины змеи на кинжале вспыхнули. От останков демонов отделились тёмные летающие шары с щупальцами: один — чуть больше, другой — чуть меньше. Тот, что побольше, влетел прямо в тело убитого Кейном предводителя сектантов.

— Духи матери Змеи и отца Змея, — благоговейно прошептала Оливия.

Всё-таки она не совсем ослепла.

Тот шар, что поменьше, полетел было к Алисе…

— Нет! — взвизгнула сектантка. — Эта дрянь подобного недостойна! — культистка полоснула себя по руке кинжалом. — Я готова принять тебя, мать Змея!

Тёмный шар с щупальцами сменил направление и влетел в Оливию. Тела сектантки и лидера культистов стала распирать демоническая сила. Даже мощь. Они увеличились в размерах, а потом их разорвало изнутри. Чёрная плоть, извивающиеся щупальца, паучьи конечности, змеиные головы, зубастые пасти. Два одержимых тела притянулись друг к другу. Слились. И начали преобразовываться в нечто поистине ужасное, чему не место в нашем мире.

Посох Н’Лонги в руках Кейна стал нагреваться, а в глазах кошки вспыхнул огонь. Словно само Провидение подсказало Кейну, что нужно делать. Сбежав с балкончика вниз, пуританин разбил посохом рубины-глаза змеи на рукоятке кинжала. Затем он схватил кинжал и вогнал его в отвратительную плоть рождающегося демона. Дёрнул вниз. А в кровоточащую рану воткнул посох. Тот стал погружаться всё глубже и глубже, как будто тварь решила его поглотить.

Из множества пастей раздался предсмертный вой. Тело чудовища начало раздуваться, кое-где плоть лопалась, и на пол выплёскивалась мерзкая жижа.

Отойдя от демона, Кейн достал из-за пояса пистолет сектанта. Прицелился — выстрелил. Чудовищное отродье разорвало на куски: будто взорвался ящик с динамитом. Пуританина отбросило в сторону лестницы. Он ударился головой о перила и потерял сознание.

***

«Лисёнок…»

Мысль о девушке вырвала Соломона Кейна из тяжёлого забытья. Он находился в комнате для гостей. Голову перевязали, да и другие раны обработали. Одевшись, Кейн вышел в коридор.

Алису он нашёл на широком балконе. Она была одета в ярко красное платье, и, несмотря на все ужасы прошедшей ночи, выглядела ослепительно. Всходило солнце, которое озаряло поместье Эшбери и его хозяйку. Девушка оглянулась, увидела Кейна, улыбнулась. Пуританин пожалел, что не родился художником, ибо сейчас она была достойна картины.

Соломон подошёл к Лисёнку, и она молча обняла его. Крепко-крепко, сильно-сильно. Потом подняла голову: их глаза встретились. А потом встретились и их губы.

— Спасибо, — прошептала Алиса, оторвавшись от Кейна.

— Пожалуйста, Лисёнок, — проговорил пуританин и нежно погладил её рыжие волосы.

Она вновь прижалась к нему.

А Соломон Кейн подумал о том, что рано или поздно закончатся битвы и закончатся путешествия. И кто знает, возможно, что поместье Эшбери станет домом. Его домом, в который хочется вернуться, чтобы остаться там навсегда.