Лисий переполох 2

Сознание возвращалось медленно. Мир прорывался кусками: писк аппаратуры, запах антисептика, приглушенные голоса, шум работающих насосов, сухость во рту, боль в груди, горле и… снова уплывал в темноту.

В какой-то момент мне удалось задержаться и даже упорядочить мысли. Я дома? Вернулась? Но почему в больнице? Что произошло? Мое тело все-таки впало в кому, как грозилась ведьма?

Родной мир встречал как-то нерадостно. Или это плата за возвращение?

Прислушалась к себе, попыталась достучаться до сознания лисы и с сожалением нашла лишь пустоту.

И хорошо, и плохо. За два месяца я с ней сроднилась и теперь до слез было жаль расставаться. Но я искренне рада тому, что рыжая осталась в своем мире. Надеюсь, она смогла вернуться в лес. Еще надеюсь, ее охота будет удачнее моей, и она не будет голодать, и не подставится под стрелу охотника.

Потом вспомнила о Хайлине, и горло сдавило от слез, а следом навалилась тоска. Даже писк аппаратуры сделался похоронно-торжественным.

Мой мужчина. Наша единственная ночь.

Жалею?

Нет.

Оно того стоило. Я готова заплатить за случившуюся близость тоскующим сердцем, глубокой хандрой и бессонными ночами, но со мной навсегда останутся в памяти тепло его объятий, горячие поцелуи и нежные слова.

Пройдет время, залечится разбитое сердце, и я буду жить дальше, жалея о том, что мы не вместе и не сожалея о том, что пришла к нему той ночью.

Жить — вот, что сейчас главное.

Судя по тому, что нахожусь я в реанимации, шансы на выживание у меня неоднозначные.

Голову прострелило болью, и я снова уплыла во тьму.

Когда в следующий раз пришла в себя, смогла открыть глаза. Обозреть белый потолок. Послушать писк аппаратуры и шум насосов. Осознать, что вдыхаю обогащенный кислородом воздух из маски, от которого першит в горле и стоит дикая сухость в носу.

Услышать: «Ой» и звук уроненного на пол железного подноса.

Кажется, мир сильно удивился тому, что я выжила.

— Госпожа Чэнь, вы меня слышите? Моргните, если да.

Голос у мужчины был приятный, с идеальным пекинским акцентом. Слушала бы и слушала. Но нужно моргнуть. Оказалось, мне даже моргать трудно, однако я справилась.

— Прекрасно, — восхитился моему успеху он. — Я ваш лечащий врач. Меня зовут Ли Вэй. Сейчас пятнадцатое ноября, вы попали к нам восьмого числа. Вас достали из обрушенного дома. Случился взрыв бытового газа. Вы провели под завалами три дня. Могу сказать, госпожа Чэнь, огромное чудо, что вы живы. Вам крупно повезло. Кроме гипотермии, сломанных ребер, сотрясения мозга и ацидоза у вас нет серьезных повреждений. Мы боялись, что вы останетесь в коме после ИВЛ, но вы справились и с этим. Вы настоящий боец, Да-ли-я.

Боец? Я?

И как-то нет серьезных повреждений? То есть переохлаждение, сотрясение, сломанные ребра — это ерунда? А врач у меня шутник. Или он меня так подбодрить пытается. Мол, не в морге же, значит, не все потеряно.

От понимания, что не в морге, глаза защипало, и щеку обожгло одинокой горячей слезой.

— Ну-ну, не плачьте. Все уже позади, — поспешил успокоить меня доктор. — Прогноз благоприятный. Что удивительно, даже пневмонии у вас нет и легкие не обожжены. Впрочем, пожар не затронул ту часть дома. Так что я планирую еще пару дней продержать вас в реанимации, а потом переводить в терапию. Держитесь, Да-ли-я. У вас отличная семья, и они очень хотят вас увидеть.

Мама. Отец. Как я по ним соскучилась! И по дедушке с бабушкой. Даже по дурацким шуткам кузена Цина.

Он сказал — я три дня провела под завалами. Всего лишь три дня!

Мозг отказывался в это верить. Для меня — словно полжизни промелькнуло за два месяца. Только вчера я обнимала Лана, кланялась вдовствующей императрице, переживала за князя и улыбалась Хайлину. А сегодня лежу в реанимации с маской на лице и под капельницей. Почему переход так странно работает? Туда без проблем, обратно — через боль и сломанные ребра.

Вдобавок обрушенный дом… Взрыв газа. Пожар.

Что с соседями? — испугалась я. Пострадали?

От острого чувства вины сжалось сердце, и в писке аппаратуры послышалась тревога.

Но если я провела под завалами три дня, значит, обрушение произошло пятого ноября. Именно в ту ночь, когда меня прокляла Сяо. То есть обрушение — часть проклятия, и моей вины в нем нет.

Стиснула зубы. Тварь эта Сяо. Ничего, я до нее доберусь. Не знаю, еще как, но обязательно отомщу.

Доктор обещание сдержал, и через два дня меня перевели в палату общей терапии. Сняли кислородную маску, оставив трубочки в носу. И даже разрешили потихоньку вставать.

И в первый же день после переезда ко мне прорвались родители.

— Доченька! Дашенька! Родная моя!

Мама осунулась, похудела, под глазами темные круги. Отец высох, даже лицо перестало быть круглым.

— Мы так рады, что ты жива.

— Тебя три дня искали, — мрачно подтвердил отец. — Даже тела найти не могли.

Мама шикнула, мол, не расстраивай.

— А потом нашли, — радостно улыбнулась она, в глазах заблестели слезы. — Клялись нам, что-то место два раза проверяли. А они тебя просто не заметили, — ее голос зазвенел от возмущения. — Сказали, что тебя так припорошило пылью, что ты слилась с плитой. Ну и правда, не могла же ты из воздуха появиться?!

Могла. Но родителям об этом знать не стоило. Решат, что я головой повредилась, и здравствуй, психиатрия. А мне и тех лекарств достаточно, что в меня сейчас вливают. Я от них себя вывернутой наизнанку и высушенной на солнце чувствую.

— А мы тебе фруктов принесли, — мама суетливо принялась распаковывать корзину. Я смотрела на ее постаревшее лицо, на подрагивающую нижнюю губу и понимала, что убила бы десяток демонов, лишь бы вернуться домой.

— Бабушка термос с супом передала, с имбирем, годжи и финиками. Первое дело для больных, — отец попытался улыбнуться. Вышло криво — одна часть лица так и осталась сведенной от напряжения.

Не хочу даже думать о том, как они меня мысленно хоронили эти три дня, как жили надеждой, как радовались тому, что меня нашли.

Восьмое ноября теперь мой второй день рождения. Имею право.

— Мой любимый суп, — произнесла хрипло, закашлялась, и мама поспешно подала кружку с водой.

— Все будет хорошо, — отец ободряюще похлопал меня по руке.

— И волосы, если захочешь, покрасишь. Хотя тебе даже идет, — словно невзначай заметила мама.

Я удивленно потянулась к волосам. Вытащила из собранного на затылке пучка прядь. Поднесла к глазам, пытаясь разглядеть. Покрытые слоем пыли волосы были жесткими на ощупь. Ну да, кто в реанимации моет голову, когда главное — выжить.

Мама достала пудреницу, протянула мне.

— Вообще не страшно, — заверила она меня с застывшей улыбкой, — слегка светлее стали. Не седые, не бойся. Может, потом пройдет. Нужно будет спросить у врача.

Я завертела зеркальцем, пытаясь себя рассмотреть. Что же… ни один парикмахер явно не мог бы сотворить такое. Потому что невозможно покрасить волосы не прядями, а по одному отдельно, оставив вокруг нетронутыми волосы. И да, я не поседела, как седеют люди после сильных потрясений. Новые волосы, равномерно распределенные по всей голове, приобрели белый цвет и слегка отливали розовым.

Капец.

Еще и глаза чуточку посветлели до орехового оттенка.

Мутирую? Или это последствия перемещения между мирами? А может на меня так жемчужина повлияла? Помнится, что-то такое говорил учитель. Пугал, что навредить может, если долго держать в себе.

— Главное — ты жива. С остальным мы справимся, — убежденно произнес отец. Он точно не видел никаких проблем с внешностью. Две ноги, две руки, одна голова — чего еще желать?

… и я начала справляться, врастая обратно в этот мир.

Из новостей узнала, что при взрыве погибли шестеро, десяток получил ранения. Почти всех нашли в первые сутки, искали лишь меня — сигнал мобильника регистрировался на месте обрушения. Даже неудобно перед работниками МЧС стало, которые ползали по завалам, проверяя каждый метр, а я в это время в другом мире пребывала.

Со мной очень вежливо побеседовал следователь, хотя толку от меня было мало, да и взрыв произошел в другой квартире. А так… Пошла в ванную, вернулась, хотела одеться — нужно же было как-то объяснить свою наготу, а тут взрыв, темнота и дальше ничего не помню.

— Видимо, вас спас пожар. Он нагрел воздух в кармане, в котором вы оказались под плитой. Потому вам повезло не замерзнуть, — высказал догадку полицейский.

Я вместе с ним поудивлялась собственной везучести. Согласилась с тем, что родилась под счастливой звездой. И пообещала быть осторожней, а то как бы этот случай не исчерпал мое везение.

Пожилой полицейский повздыхал о превратностях судьбы, пожалел меня взглядом и удалился, дав подписать на экране планшета показания.

Знал бы он, что мне довелось пережить за последнее время… Сильно бы удивился, н-да. И, конечно, не поверил бы. Так что я не собиралась ни с кем откровенничать, разве что с бабушкой. Пожалуй, она единственная, кто не стал бы подозревать меня в сумасшествии…

С другой стороны, а какие у меня доказательства того, что я не провалялась в коме под плитой и все случившееся не было видением?

Нет, не сходится. Во-первых, волосы, которые частично побелели, но не поседели. Во-вторых, мое благополучное, с учетом обстоятельств, состояние. Проведи я действительно три дня под плитой на улице… Вряд ли выжила бы. И уж точно не обошлась бы без пневмонии.

Следующие дни были до скуки однообразны: осмотры, процедуры, анализы, еда.

Я уверенно шла на поправку, начала выходить из палаты и даже дошла до внутреннего садика больницы. Там просидела пару часов, бездумно глядя на пруд с фонтанчиком, пока меня не нашла медсестра и не погнала на процедуры.

Мысленно я то и дело возвращалась в прошлое. Ходила по дворикам гарема. Смеялась с Шаоюй. Утешала Лана. Целовалась с Хайлином.

Прошлое отпускало неохотно, или это я цеплялась за него, не желая возвращаться в обыденную реальность, где не было драконов, жемчужин, чудесных исцелений и превращений в лису.

Ночью я засыпала с надеждой увидеть Хайлина и просыпалась в слезах, когда это удавалось. Обеспокоенный врач, решив, что меня мучают кошмары, прописал мне успокоительное.

Родные навещали каждый день. Кузены притащили здоровенного плюшевого мишку, заставив меня вспомнить детство, когда я спала с белым мишкой в обнимку.

Бабушка требовала, чтобы я забыла о съемной квартире и жила у них, даже если на работу устроюсь на другом конце Пекина. Дед настаивал на том, чтобы скорее нашла себе мужа. Мол, непутевая я, нужен кто-то, кто позаботился бы обо мне. Они даже поспорили в палате, пока возмущенная медсестра не напомнила им о тишине в больнице.

Если с работой приходилось мириться — жить-то на что-то было нужно, то насчет мужа я и слушать не хотела. В моем сердце жил лишь Хайлин.

В остальном же мечтала об одном: чтобы меня никто не трогал. Похоже, я растратила все ресурсы, пытаясь выжить в другом мире, и теперь меня накрыл жесточайший откат. Тело требовало покоя, голова отказывалась работать. Я скатывалась в состояние амебы…

Помню, как я страдала в чужом мире по отсутствию интернета, теперь же айфон валялся на тумбочке без дела. Не тянуло сидеть в соцсетях.

Зато проснулся интерес к истории. Отец принес айпад, и я читала оцифрованные исторические трактаты, рассматривала картины, пытаясь найти что-то знакомое. Мне до дрожи хотелось откопать подтверждение того, что я была именно в прошлом. Верили же китайцы, что у них жили водяные драконы, а демоны захватывали тела людей, так почему это не может оказаться правдой?

Но все, что удалось выяснить — Цзи это родовая фамилия династии Чжоу, которая, согласно легендам, восходила к самому Желтому императору, основателю китайской цивилизации.

А вот имя Вэнь Сюаня не встречалось в хрониках, что и неудивительно. При восшествии на престол наследник получал новое имя, которое мне было уже неизвестно. После же смерти, ему даровалось посмертное имя, оно и указывалось в хрониках.

Ближе к выписке из больницы на мобильник пришло уведомление от эйчаров. Контракт со мной был разорван, и я больше не была стажером корпорации «Пинг Арт». Следовало зайти к ним, забрать свои вещи и документы.

Моя успешная работа закончилась, так и не успев начаться.

Ну и лесом. Не очень-то и хотелось.

Да. Как ни удивительно — не хотелось.

То, чем раньше я гордилась, теперь казалось серым и бессмысленным.

Не было никакого желания идти работать в офис, сидеть с девяти до шести, сверять цифры, строить отчеты, проверять бюджеты. Меня больше не интересовало бизнес-управление, как и работа в финансах.

Так-то понятно, что работа должна приносить деньги, остальное — от лукавого. Однако два месяца вместе с лисой будто стерли мою личность, создав вместо нее другую… И та, другая, была жестче, требовательнее, смелее.

Я на перепутье оказалась, совершенно не понимая, куда идти дальше.

Сяо пришла, когда я уверилась, что на работе обе мне забыли. Вплыла в палату, наполнив ее запахом сладкого до тошноты парфюма. Идеально сидящий жакет с пышным воротником жабо скрывал отсутствие груди, зато короткая юбка открывала ноги почти до трусов.

— Прости, что так долго, Да-ли-я, — деланно повинилась она. Сочащийся медом голос совершенно не увязывался с ненавистью во взгляде.

Двуличная тварь! Сама, небось, вызвалась навестить меня в больнице, чтобы проверить — так ли я жива, как ей не хотелось бы.

Меня аж затрясло от желания вцепиться зубами в кончик ее идеального носа.

Это из-за нее в меня стреляли из лука, подвергали пытками и пытались убить в гареме.

Ненавижу!

— Давно хотела к тебе зайти, но на работе завал. Готовимся к годовой презентации. Я же теперь в штате компании.

Сяо гордо хлопнула на меня ресницами. Выразительно покосилась на сидящую в кресле маму, недовольно дернула уголком ярко-накрашенных губ. Мол, если бы не свидетель, я бы тебя добила…

Если бы не мама, я бы тоже не стала церемониться.

— Как мило. Вы с работы? Коллеги? — мама приняла от Сяо упакованную в прозрачную пленку корзину с фруктами, щедро украшенную красными бантами. Явно дорогую. Неужели начальница расщедрилась? Мило. Жаль, что все равно придется выкинуть.

— Меня зовут Цая Сяо, госпожа. Я коллега вашей дочери, — безукоризненный поклон, сладкий голос.

— Бывшая коллега, — невежливо фыркнула я.

— Да-ли-я, ты же не сердишься за то, что я заняла твое место? — огорченно всплеснула руками девушка, и я мысленно поаплодировала ее актерскому таланту.

— Цая Сяо, как я могу?! — скопировала ее интонацию, добавив в нее сарказма.

— Даша, — нахмурилась мама, явно не понимая причины моей неприязни.

— Ой, ничего, — заворковала Сяо, — это все больница. Здесь у всех портится характер. Ты поправляйся, Да-ли-я. Тебе сейчас отдыхать нужно. На работу даже не думай выходить. С такими травмами это опасно. Можно снова оказаться в больнице.

И такое многозначительное выражение лица, что и дурак бы понял намек.

— Ты такая заботливая, Сяо, — растянула я губы в холодной улыбке. — Не бойся, я теперь очень осторожной буду. Каждый шаг записывать стану. И если снова окажусь в больнице, врачам легко будет понять, что со мной произошло.

Мы сцепились яростными взглядами.

«Не вздумай мешать мне», — читалось в ее.

«Только попробуй снова навредить мне», — предупреждала я.

— Я пойду, — проворковала Сяо, поднимаясь. — Была рада познакомиться, госпожа Чэнь.

— И я, Цая Сяо, — растерянно улыбнулась в ответ мама.

— Странная она какая-то, — хмуро проговорила мама, когда Сяо вышла из палаты. — Вроде милая, но тебе не нравится. Вы ссорились на работе?

Всегда знала, что моя мама прекрасно разбирается в людях, вот и Сяо не смогла обмануть ее своей идеальностью.

— У нас были недопонимания, — согласилась я и попросила: — Забудь. Все равно я там больше не работаю.

Через три недели меня выписали домой, наказав еще месяц являться на осмотры, не перетруждаться, много гулять, хорошо есть и спать.

Мама с отцом вернулись в Благовещенск. Звали с собой, но я отказалась, обещав приехать к ним на Новый год. Мне нужно было время побыть с собой, привести в порядок мысли и смириться с тем, что сказка закончилась. Часы пробили полночь. Карета превратилась в тыкву. Туфелька осталась у принца. Принц… тоже остался в другом мире.

И вот я в своей бывшей комнате. Смотрю на стену, заклеенную фотографиями Чжана Линхэ и Сяо Чжаня. На плакат со Стрэй Кидс. На открытки. И начинаю срывать этот хлам.

Кажется, я действительно повзрослела.

Лишь на фото Линхэ дрогнула рука. Красив, чертяга. Убрала в ящик стола, остальное безжалостно закинула в мусорный пакет и отнесла на помойку. А потом отправилась гулять по Запретному городу.

Медленно, все еще ощущая слабость, шла мимо кирпично-красных стен, удивляясь тому, как они похожи на те, что видела я. Голова кружилась от свежего воздуха, толп туристов, а еще от понимая, что я могу спокойно, не кланяясь, идти по дворцу, не боясь того, что меня накажут за непочтительность.

Дернулась поклониться повстречавшейся мне даме в ханьфу. Та удивленно поклонилась в ответ.

Схожу с ума.

Нет, нужно выдергивать себя из прошлого. Хватит рефлексировать. Мы победили. Лиса на свободе. Шаоюй в императорской школе. Сюань на троне. Хайлин… С кем-нибудь сражается. Мало ли врагов у империи.

Для успокоения разыгравшихся нервов я поела восхитительных пирожков в Хэянь Бинцзин и решила не откладывать визит в бывшую контору, а завернуть в нее прямо сейчас.

Знакомый небоскреб. Стекло, металл и запах больших денег. Как я гордилась тем, что работаю здесь! Мечтала когда-нибудь переехать на верхние этажи. Стать истинной бизнес-леди.

Смешно и грустно. Еще грустнее от того, что не могу придумать, как вырваться из замкнутого круга: диплом финансиста — работа финансиста.

На ресепшен меня встретили сочувственными расспросами. Взрыв широко освещался в прессе, так что в некотором роде я теперь была знаменитостью. Не каждый день кто-то остается в живых, проведя три дня под завалами… Хотя лично я предпочла бы известность по другому поводу…

Отбившись от вопросов и сжимая в руке временный пропуск, я поднялась на пятый этаж. Сначала зашла в эйчарам, потом завернула в бывший отдел.

Рабочий день был в самом разгаре, и опен спейс встретил меня той особой атмосферой запары, от которой зазудели руки и сразу захотелось включиться в процесс.

— Да-ли-я, ты пришла! Тебя выписали? Что я спрашиваю, конечно, выписали, раз ты здесь, — хохотнул со своей же шутки Ли Минг, поднимаясь с кресла.

Странно, раньше он мне казался гораздо привлекательней, сейчас же ничего не шевельнулось в душе в ответ на его улыбку. И если честно, его высочество гораздо очаровательнее улыбается.

— Выглядишь прекрасно, а то ходили слухи, что у тебя лицо пострадало.

Я даже знаю, кто эти слухи распускает… Чтоб у нее рис поперек горла встал!

— Спасибо, Ли Минг, мне уже гораздо лучше. Да и все не так страшно оказалось. Мои вещи? — я посмотрела выжидательно.

Парень отвис, заморгал.

— Ах, да, идем, — и направился в кладовку, оглядываясь на меня по дороге, словно боялся, что я окажусь призраком и исчезну.

— Не переживай, все на месте. Лично упаковал.

Было бы там за что переживать. Кружка, пара фоток, блокнот, какие-то мелочи. Ничего важного, но оставлять ведьме не хотелось.

— Прости, что так вышло с твоим местом, — сказала Ли Минг, передавая мне коробку. Смущенно заглянул в глаза, явно чувствуя себя неудобно. — Ты, конечно, не виновата, что попала в больницу, но компания решила — слишком велик риск, что ты будешь долго восстанавливаться. А Сяо…

— Не нужно, — покачала головой. Мне действительно не нужно его сочувствие. Да и решение не он сам принимал.

— А может встретимся, я угощу тебя кофе? В качестве извинения? — оживился он. Улыбнулся — ну точно щенок, который радостно виляет хвостом при виде хозяина.

— Дорогой, ты не забыл, что мы сегодня идем в кино? — протянули капризно-угрожающим тоном от двери кладовки.

А вот и тяжелая артиллерия подоспела. Ли Минг потеряно заморгал, лицо сделалось удрученно-кислым. Он напряженно посмотрел в сторону нарисовавшейся на пороге Сяо.

— Конечно, дорогая, я помню.

С надеждой глянул на меня — вдруг я решу его проблему, вцеплюсь в волосы соперницы, и мы устроим за него драку, а он уже отправится пить кофе с победительницей или в кино.

Черт, неужели он мне действительно нравился? Такое чувство, что я за два месяца на пару лет поумнела. Смотрела на это чудо пластической хирургии и ужасалась собственному вкусу. Он же не только снаружи пластиковый, но и внутри.

— Прощай, Ли Минг, — кивнула. Обошла застывшего несчастным песелем парня, двинулась на выход.

— Тебе конец, — прошептала мне в спину ведьма.

Вот же несправедливость! Ее парень сам ко мне интерес проявил, а виновата я.

Все же в некоторых вопросах бабы полные дуры.

Улица встретила меня сумерками подкрадывающейся ночи. Желтым светом наливались фонари. Прошедший снег покрыл тротуар серой грязью, и робот-доставщик месил ее своими колесами, мигая красным фонариком.

Напротив ТЦ уже установили елку, и сейчас на ней весело моргали праздничные гирлянды. По улице спешили по делам прохожие — будний день же, и только мне некуда было торопиться. Я словно дерево без корней. Куда приткнуться непонятно.

Раскрыла коробку. Достала кружку, фото — убрала в рюкзачок. Остальное, в том числе и шоколадку со смайликом, безжалостно выкинула в урну.

Усмехнулась. Что же, Дашка, враг занял твое место, отобрал твоего парня. Самое забавное в том, что врагу не ведомо — ничего из этого мне больше не нужно, и она готова портить мне жизнь и дальше.

Что там следующее? Мою душу в свинью закинут, которую готовятся зарезать?

Покачала головой — выжить свиньей будет сложнее…

Медленно пошла по улице. На душе было пусто и… неспокойно. Словно мир о чем-то хотел сказать, а я его не понимала.

Ноги сами завернули на Саньлитунь. Здесь, как всегда, было шумно. Народ толпился у баров. По глазам била неоновая подсветка рекламы. Каждый угол, каждое деревце — обмотано светящимися гирляндами. В окраске зданий преобладал красный цвет.

Взгляд зацепился за название одного из бара «Лисий переполох».

Хмыкнула — прям для меня. Странно, что я не помнила такого заведения, когда была здесь последний раз с друзьями.

Внутри оказался типичный бар: деревянная стойка, на стенах — белые маски, в центре фонтанчик в обрамлении бамбука. Небольшое помещение, все столики заняты, свободны лишь пара стульев у барной стойки.

Так-то у меня сегодня целая куча поводов напиться.

— Ваш фирменный, пожалуйста, — попросила у бармена.

Лень было даже изучать меню. Хотелось отдаться этому вечеру, как течению реки.

Через пару минут передо мной поставили широкий бокал, в котором на взбитой белой пене лежала алая вишенка.

— «Второй шанс» — прекрасный выбор, леди, — проговорили сбоку.

Я не поверила ушам. Медленно повернулась …и встретилась взглядом с лисом.