Литке

– Мама, мам, а можно я с вами за светлячками, ну пожалуйста! – упрашивал мальчик, не отрываясь от листка бумаги, на котором усердно выводил какие-то каракули. – Я вообще не хочу спать. И всё равно пойду! Один, – он наконец оторвался от рисунка и смотрел на родителей: – И заблужусь. Лучше возьмите меня с собой?

Мама вздохнула, вопросительно взглянув на супруга. Тот усмехнулся, кивнул и кинул сыну, которому еще не исполнилось девяти:

– Только не ной, когда в темноте войдёшь лицом в паутину. Давай хватай обувь и свою банку для жуков, и пойдём.

Традиционная для забытого на краю света Араинда ночная охота на светлячков проходила только в течение пары недель в середине лета. До этого жуки откладывали яйца на следующий сезон, а после – завершали свою недолгую жизнь в этом теле. От этого ткани из Араинда ценились дороже орийского минерала – ведь тот даже после трагического обвала скалы, из которой его нещадно добывали, был доступен круглый год. А ткани на краю света делались из стеблей произрастающего только здесь растения и красились по тщательно охраняемой технологии составом из светящихся жучков.

Поэтому поход за светлячками был огромным приключением для восьмилетнего мальчишки. Он ждал этого целый год. Мальчик сунул изрисованный листок в карман, молнией убежал в свой угол дома, метнулся, споткнувшись, обратно, но не упал. Прибежал, сжимая в руках оплетенную веревками глиняную банку, закрытую дырявой крышкой.

Покидая свой дом, он не переставая крутил головой: жители деревни один за другим тоже выходили на улицу. У всех в руках или за спиной были такие же глиняные банки для светлячков. В деревне остались только малые дети с матерями. Все остальные отправлялись в окружающие поселение поля, постепенно покидая освещенную территорию, и растворялись в ночной тьме. Светлячков собирали в самое темное время месяца - неделю до и после новолуния.

Влажная высокая трава шуршала у самых ушей, отовсюду слышались звуки тайной ночной жизни долины ручья. Кто-то быстро убегал в свои убежища, с листьев падали крупные капли росы, под ногами хрустели сочные стебли. Сквозь высокую траву родителей не было видно, но справа чуть выше на холме были слышны их приглушенные голоса. Мальчик медленно шагал вперед, его дух захватывало от важности происходящего. Расстраивало только отсутствие светлячков. На дне банки одиноко жужжал один единственный жучок. Поэтому мальчик шел дальше. Земля потихоньку уходила вниз, к журчащему по каменному дну ручью. При мысли о холодной ночной воде ужасно захотелось пить. И, невзирая на строгий родительский запрет, мальчик быстрым шагом отправился вниз к воде. Последние шаги делал осторожно, нащупывая ногой землю. Присел у воды. Черный хрупкий поток сверкал отражением звезд и катящимися частичками слюды и перламутра.

Вокруг стало как-то по-особенному тихо. Краем глаза мальчик заметил движение слева от себя, раздвинул траву руками и увидел неверный мерцающй свет десятка жуков. Они танцевали свой странный танец: приседая и поднимаясь на травинках, они то раскрывали, то опускали жесткие надкрылья, шевелили в воздухе лапками и усами. Брюшко каждого жука пульсировало зелено-голубым светом. Мальчик никогда прежде не видел ничего подобного, и ему было ужасно жалко прерывать этот удивительный танец. Он почувствовал себя ужасно одиноко и неуютно, ему, как маленькому, захотелось к маме. Он поднялся и огляделся вокруг, но родителей не было видно: они остались наверху, и холм закрывал их от взора мальчишки. Позвать их не решился – так страшно нарушать эту таинственную тишину.

– Ладно, напьюсь воды и пойду наверх, – прошептал сам себе мальчик и присел на корточки к воде. Протянул руку и замер: вода переливалась совершенно по-особенному. Или это звёзды отражались? Или это рой светлячков кружился над ним, отражаясь в ручье. И этот рой рос, разрастался, стало даже слышно, как гудят его тысячи крыльев.

Мальчик уже стоял, открыв рот, глядя в небо. Его банка для жуков осталась лежать, открытая и забытая, на земле. Жук уползал, спая свою короткую жизнь. А светлячки с неба стремительно приближались, увеличиваясь в размерах, и стало уже понятно, что это не рой, а десятки светящихся отверстий огромного колеса, приближавшегося к земле. Контуры его можно было заметить по тому, как оно закрывало звезды. Колесо горизонтально зависло над землей и стало медленно поворачиваться, принимая положение, положенное обычному колесу. Гул, издаваемый им, заполнил всё вокруг и внутри так, что перестал быть слышен.

Неизвестное опустилось на луг за ручьем, не примяв ни единой травинки, и гигантские светлячки потускнели.

Мальчик стоял, как заворожённый, не в силах ни бояться, ни удивляться. Внутри него гудели светлячки и манили сделать шаг туда, за ручей. Издалека эхом, сквозь гул он услышал крик матери, оглянулся, увидел ее, бегущую вниз с холма, но не бросился к ней, а, махнув рукой, шагнул в холодный поток, перешел его вброд, и медленно двинулся к светящемуся колесу.

Удивительное создание проявилось в воздухе перед ним, и поплыло вперед. Оно возвышалось над мальчиком своим ростом, большим, чем у любого из людей, и в руках держало прозрачный сосуд, до краёв наполненный светлячками. Дивный голос на незнакомом языке произнес слова, которые мальчик почему-то понял, и отвечая на вопрос, назвал своё имя:

– Литке.