Ливень на пшеничных холмах

Всю душу выплещу в слова….

Сергей Есенин

____

Если включить воображение, можно представить, что некий гениальный художник махнул кистью по небу и заполнил его бесконечным покрывалом. И гуашь такая тёмная-тёмная с редкими серыми просветами. Сегодня тучи спустились особенно низко, учитывая, что вчера нависали достаточно высоко над холмами. Видимо, за ночь набрались влаги и, отяжелев, тучи потянулись к самой земле. Казалось, вскочи ногами на лавку, подпрыгни с вытянутой рукой вверх и коснёшься кончиками пальцев их жирные тушки. А если подпрыгнуть немного повыше, то вовсе проткнёшь, тогда тебя, словно из душевой лейки окатит холодной водой! Правда, на деле тучи только угрожали излить дождь, и с самого утра так и не решились пойти на крайние меры. Однако, природа чувствовала, что тучи всё-таки лукавят и припасли некий подвох, к полудню она окончательно подготовилась достойно встретить ненастную погоду. Вокруг стояла невообразимая тишина. Привычный треск кузнечиков прекратился, смолкли птицы. Лишь одна запоздалая ворона с тревожным карканьем пронеслась над полями и скрылась в яблоневом саду. Сейчас этот сад на соседнем холме походил на опасный лес, в дебрях которого блуждают дикие звери. Может, даже медведь!

В полдень подул прохладный ветер, и почти сразу за ним с немыслимой силой на поля обрушился тот самый ливень, что, наконец, прорвался наружу и в одно мгновение прижал к земле всю пшеницу. Складывалось ощущение, что тучи решили спустить запасы так наскоро, как всё равно, что отбросить садовую лейку в сторону и разом опрокинуть огромную бочку, наполненную водой, тем самым затопить небольшую цветочную клумбу. Тучи, только, отнеслись к растратам воды не так расточительно, как сначала могло подуматься, и спустя две минуты ливень внезапно прекратился. Остался ветер - невидимый озорник, который разгуливал по полям, тревожа и без того поверженные стебли. Пшеница оказалось стойкой и гибкой. Её било ливнем, теперь штормит ветром, но ничто не сломило.

На вершине холма была круглая полянка, на которой ничего не росло. Вся земля здесь за многие годы давно плотно утоптана, чему свидетельствовала и лавка, чья деревянная доска почернела от ветхости и покрылась широкими трещинами. Поскольку дерево оставалось крепким и вполне годным для использования, доску не спешили заменить, и лавка продолжала добросовестно служить семейству местного фермера Александра Кропоткина. Вокруг полянки по всем плавным возвышенностям этого и соседним холмам широко разлилось зелёное море из молодых колосьев пшеницы. Вокруг всего этого хаоса на лавке сидела девочка в ярком розовом дождевике. Совсем одна. В левой руке она крепко сжимала синий букетик пролески, и, поджав губы, с беспокойством осматривала бескрайние поля. Отсюда, с полянки, прекрасно просматривались все четыре холма, и сразу становилось понятным, отчего именно это место выбрали для лавки. Идеальнее место для обзора точно не найти. Каждый холм носил своё название и порядковый номер для удобства. Семейный первый холм со скамейкой, расположился к ферме ближе остальных. Садовый второй холм возвышался за задним фермерским двором, справа от кукурузного поля. Туманный третий холм был известен тем, что сразу за ним шло глубокое ущелье, разделявшее горную местность и равнину с густым лесом. В этом лесу сохранилось несколько домов заброшенной деревни Тумановка. От сюда название холму и шло. Береговой четвёртый и Дальний пятый холмы шли цепочкой вдоль побережья озера сразу за Семейным холмом. За Дальним холмом тянулся лес. Он, точно как тёмно-зелёный хвост, который полукольцом обогнул огромное озеро и своим кончиком достиг фермы со стороны главной автодороги.

Ферма раскинулась у подножья Семейного холма и на побережье озера. Отсюда, со скамейки на вершине, прекрасно просматривался двор. Только деревья закрывали собой уютный дом и часть хозяйственных построек, но как на ладони виднелся крошечный причал на переднем дворе. Словно длинный нос от причала тянулся деревянный узкий мостик. К нему удобно причаливать на лодке, после хорошей рыбалки. Оленье озеро гордость Кропоткиных. Фермер хвалился, что он единственный фермер в регионе, у которого - собственный водоём! Разумеется, озеро не принадлежало мужчине, но никто кроме Кропоткиных не застраивался на его побережье. Для выхода на воду, у фермера имелась моторная лодка белого цвета с именем «Влада». Два года назад «Влада» ушла ко дну, позднее её вытащили на берег и отправили на покой, перевернув вверх дном позади небольшого сарая у причала, где она находится по сей день.

Из всей семьи особенно сильно по водным прогулкам скучала внучка фермера, и поэтому она часто напоминала дедушке о ремонте лодки:

- Чини быстрее «Владу». Снова будем рыбачить! - требовала она.

Ох, эти заплывы по Оленьему озеру! Они часто всплывают в воспоминаниях ребёнка, и ей не терпится вновь испытать прежнюю радость, когда прямо с «Влады» дедушка закинет спиннинг, а сама девочка, сидя рядом, будет спасаться от солнечных лучей под широкими полями китайской доули, конической шляпы из бамбуковой щепы. Салатовый ремешок, перетянутый под подбородком, мешал ветру проказничать и скидывать шляпу с головы. Сидит девочка под тенью доули и любуется красотами местных берегов. С одной стороны озеро обступил дикий лес, с другой холмы, зелёные из-за ростков молодой пшеницы. Пшеница - какой же полезный и необычный злак! В её колосьях под каждым отдельным панцирем с колючим усиком созревали зёрна. Созревал будущий хлеб, созревали булочки, пирожки, макароны и многое другое, что обязательно сделают из муки, измельчив миллионы маленьких зёрен. Как сказал дедушка, в этом году урожай перевыполнит план. Полых стеблей и плевела не много, ниже допустимой нормы, что, конечно, не могло не радовать опытного фермера, каким дедушка себя и считал. Конечно, на холмах не всегда растёт пшеница. В прошлые годы их украшали подсолнухи. Соня помнила, что если смотреть на подсолнухи с озера, то будет казаться, что к воде выступает целая армия солнцеликих воинов, намеривающих спуститься вниз и захватить ферму своего сеятеля, по двору которой в тот момент, возможно, бегает, поросёнок Батончик, совершивший дерзкий побег из свинарника. В этом году он возмужал, значительно окреп и дорос до Батона. Если Батон ранее сам носился по двору, то теперь страх на всех нагоняет уже его многочисленное потомство. Упитанные хрюшки с розовыми пяточками носятся, точно заводные, и ищут лазейку, чтобы, как когда-то их отец, покинуть Поросячий дворик и утроить вечеринку курицам, что соседствовали с ними. Пернатые с невозмутимым видом, искали жуков у самой сетки ограждения. Поросята визжали, выражали протест, но не могли добраться до кур. Сам Батон блаженно растянулся толстой тушей под тенью старого грушевого дерева и похрюкивал от наслаждения.

За подсолнухами очень интересно наблюдать. В пасмурную погоду, не найдя солнца, эти высокие гордые растения поворачиваются лицевой стороной друг к другу, и сами создают своё солнце. Каждый в соседе находит яркий жёлтый мир. А тот подсолнух, что особняком рос в стороне, в дни потери тепла, не мог видеть солнце других, и приклонял голову над родником, любуясь в кристальной воде своим отражением. Он как бы на личном примере показывал, что если внутри тебя живёт солнышко, то ты кругом будешь счастливым.

Соню Кропоткину, 12-летнюю внучку владельца местных простор, ливень застал врасплох. Девочка сидела в дождевике яркого салатового цвета и тревожно оглядывалась по сторонам. Из-под капюшона выбивали её длинные пряди светло-русых волос соломенного оттенка. Бровки девочки были строго нахмурены, и, прищурив зёлёные глаза, она не спеша водила взглядом по полям, словно пытаясь кого-то обнаружить. При этом её нос, который покрывала весёлая россыпь веснушек, смешно наморщился, будто его хозяйка учуяла неприятные запахи. Как это произошло вчера. Бабушка забыла о сковороде на плите и майские грибы сгорели до чёрных углей, а смрад, что заполнил кухню непроглядным туманом, выветривался целую ночь в открытую форточку. Осматривая поля, Соня щурилась не от плохого зрения. Капли дождя то и дело норовили попасть именно в глаза. Внезапный небесный душ напугал девочку, но она всё равно продолжила неподвижно сидеть на скамейке, и по её дождевику осадки стекали целыми ручейками. В планы девочки не входило угодить под дождь. Дедушка с бабушкой на рассвете уехали на городскую ярмарку и обещали вернуться к полудню. В какой-то момент Соне наскучило одной сидеть в четырёх стенах, и она выбралась на прогулку, предусмотрительно накинув на себя полиуретановый дождевик на заклёпках. Следом за девочкой увязался крупный коричневый пёс породы новошотландский ретривер. Лохматый красавец Вальтер проводил юную хозяйку на задний двор и остановился у ворот, изготовленные в стили ранчо. Низкие ворота из светлого дерева состояли из двух створок с тремя горизонтальными брусьями-перекладинами на каждой, покрытые морилкой и бесцветным лаком.

Вальтер собрался пролезть под воротами, но получив резкий запрет, принялся возмущённо лаять. Затем, обидевшись окончательно, убежал играть за гараж-мастерскую из красного кирпича.

Время, проведённое на вершине в полном одиночестве, всегда вызывало у Сони радость. Эти минуты она назвала «Часом творчества». Поблизости ни одной души, а значит можно без стеснения во всё горло распевать песни, слова к которым сочинялись сразу на лету.

Когда полил дождь, девочка пожелала вскочить и бежать домой без оглядки, но её слух уловил странные звуки. Ливень шуметь так не мог. Да и на завывания ветра не похоже. Соня отчётливо слышала, как с неба некто женским голосом строго вопрошал:

- Куда ты, Капля? Куда? Вернись, кому сказала! Капля!

- Капля побежала в комнату слива! - заговорил и детский голос.

- Не может быть! - воскликнул женский голос.

- Может! Мама, Капля там!

Голоса звучали не громко, словно ветер приносил их с собой издалека и развеивал над холмом. Соня слышала, что подобное явление не редкость в природе, и напоминает мираж в жаркой пустыне. Главное, нужна хорошая акустика на местности, тогда ветру будет под силу переносить звуки с расстояния десяток километров. Вот и сейчас, ветреный хулиган подслушал посторонний разговор и умышленно сделал его всеобщим достоянием. По крайней мере, невольным слушателем стала внучка фермера.

По поверхности лавочной доски капли дождя запрыгали чаще. Соня подняла голову и посмотрела наверх. Небо прорвало. Кажется, на этот раз, ливень явился сюда надолго. Надо торопиться домой, успеть к приезду родных, иначе им не понравиться, что Соня в плохую погоду вышла на прогулку. Ещё эти голоса. Такая слуховая галлюцинация испугала девочку, и она решила сбежать с холма и вернуться домой, как услышала мяуканье.

- Откуда здесь кошка?! – поразилась Соня и забралась на лавку ногами, осмотрелась по сторонам. Где-то рядом пшеница прятала под своими колосьями бедное животное. – Кис-кис!

- Папа! - позвал детский голос.

- Папа? – испуганно вздрогнула Соня.

«Мяу!» – раздалось у самой лавки.

Повторное мяуканье и голос заинтересовал девочку. Страшно, непонятно, но это нечто увлекательно! Что за голос, где прячется кошка?

Соня спрыгнула на землю и положила на лавку букетик. Ветер, подобно варвару, налетел и безжалостно раскидал цветочки по поляне, а дождь прибил нежные лепестки к земле. Цветы мгновенно потеряли блеск и природные краски, склонили свои маленькие синие головки и покорно приняли свою участь.

Раздвинув мокрые стебли, девочка, в надежде увидеть кошку, серьёзно озадачилась. На предполагаемом месте снова никого не оказалось.

«Такого не может быть, - подумала Соня. - Именно отсюда и мяукала кошка!».

«Мяу!», - звук рядом, но немного левее.

- Что же она не сидит на месте! – возмутилась Соня, и бросилась на звук. Не нашла. Такое ощущение, что кошка решила позабавиться над человеком и нарочно прячется.

«Мяу!»

Теперь, правее. Вот ещё!

Увлечённая поисками призрачной кошки, Соня практически ползала по полю на корточках и не замечала, как колосья, с которые наполнились дождевой водой, хлестали её по лицу, рукам, щекотали и кололи. Погода ухудшилась. Ветер усилился и стал носиться по полям, устраивая сумасшедшие волны. Безжалостно швырял молодые колосья в разные стороны, стараясь сломить их стойкость. Он успел подчинить себе ливень, и тот по его указке принялся бить косыми, почти горизонтальными струями. Стихия бушевала, неистовствовала и кажется, хотела до смерти напугать маленького человека на поле, которое если и сравнивать в эти минуты, то только с «Девятым валом» Айвазовского. Девочка, правда, не замечала природный коллапс и упрямо продолжала поиски, ведь невидимая кошка, видимо испугавшись погоды, стала постоянно мяукать, и всегда в крайней близости. Кажется, смахни рукой, склони в сторону колосья и она найдена! Но нет.

- Киса, где же ты? – неудачные поиски огорчили Соню. По её щекам побежали слёзы отчаяния, и дождь тут же смывал их. Было обидно, что она никак не поможет бедному кошке и та ходит рядом вся мокрая и замёрзшая. Вдобавок голодная. Откуда она только взялась в их краях? И главное – чья она? Может, деда Аркаши? Его молодые псы Боб и Лоб часто приходят к ним. И не лень бегать по пять километров в одну сторону. И ради чего? Чтобы через ворота полаяться с Трезоркой, а если повезёт, и с Вальтером. Ох, как Вальтер любит с ними «поскандалить». Выбежит стрелой из дома, встанет у ворот по другую сторону от противников и давай «помогать» старому псу ругать незваных гостей. После чего все собаки, получали «взбучку» от бабушки, у которой от лая начинала болеть голова. Вот и кошка решила прогуляться, заодно и посмотреть на ферму, и узнать, чем она так прельщает собак с её двора. Пока преодолевала длинный маршрут, проголодалась и попала под дождь!

«Почти, как я», - невесело усмехнулась Соня и поднялась на ноги. Осмотрела себя. Если дождевик и справлялся со своей задачей, сохранив белую кофточку сухой, то парусиновые тенниски давно пропустили воду и смешно хлюпали при каждом шаге. Штанины лёгких брюк ниже колен можно выжимать, как после ручной стирки.

В небе сверкнула молния, и холмы ослепительно замерцали, как при вспышке гигантского фотоаппарата. Следом загрохотали громовые раскаты, да так громко, что у отважного волонтёра невольно подкосились мокрые ножки. Соня обессилено рухнула на колени и упала лицом на пшеницу. Тяжёлый комок, стремительно возникший от переживаний во время поисков, лопнул в груди девочки и вырвался наружу в виде громких рыданий. Стало страшно за себя, за кошку, которая после грома притихла и теперь не подаёт звука. Соня не переставала плакать. Как можно помочь тому, кого ты не видишь?! Почему кошка не подходит к ней сама, а всегда куда-то уходит? Куда её ведёт? Может, вовсе нет этой кошки?

- Соня! Соня!

Над холмами пронёсся приглушённый мужской голос. Соня смолкла, открыла глаза, упёрлась ладонями рук и поднялась с сырой земли. За спиной вовсе не тот холм, на вершине которого стоит скамейка. Она, сама того не замечая, ушла слишком далеко, за Туманный холм, и оказалась вблизи ущелья.

Ущелье….

Такое соседство вызвало неприятное чувство. Для девочки ущелье - настоящая обитель призраков! В старые времена по ту сторону ущелья тянулись три улицы небольшой деревни Тумановки. В одном из её дворов на «Загорной 15», будучи ребёнком, жила и бабушка Сони. Впоследствии деревни почему-то не стало. В настоящее время осталось всего несколько домов, да и те затерялись среди деревьев густого леса. Соня придумала что по неизвестной причине деревенские жители организованно бросились с того выступа, что гордо возвышается над ущельем. В настоящее время на нём белеют сарафанчики стройных берёз, как немые свидетели страшной участи деревенских. Из числа выживших оказалась одна бабушка. Ну, логично, она ведь сейчас живёт с ними. Маленькая туманчанка, то есть будущая бабушка, благополучно и без увечий упала на огромную кучу свежесрубленного борщевика, который некто зачем-то скосил в ущелье и сложил под самым выступом. Необычная версия вымирания деревни смешила бабушку. Со смехом она уверяла, что никогда люди не бросались вниз с выступа. Внучка упрямо стояла на своём. Ведь так интереснее представлять, что за их пятью холмами притаилась, точно дракон, прожорливая пропасть, за которой на месте деревни вырос чёрный лес!

Сегодня, в этот шторм, жуткое ущелье покрыло тёмной дымкой, а берёзы на выступе поникли, печально опустив кудрявые головы.

- Соня!

С Туманного холма бежал человек в красном дождевике.

- Дедушка, я здесь! – закричала Соня и принялась махать руками. – Я здесь!

Фермер - коренастый мужчина среднего роста, не смотря на свои немолодые годы, довольно быстро приближался. Когда он оказался рядом, рухнул на колени и, протянув к девочке натруженные мозолистые руки, прижал её к себе.

- Сонечка. Сонечка…. Такой дождь, а ты здесь? – стараясь выровнять тяжёлое дыхание, спросил фермер.

- Искала кошку… - Соня уткнулась в мокрый дождевик мужчины и жалобно протянула. – Не нашла.

- Откуда здесь кошка?

- Я не знаю. Её не видно!

- И я не вижу.

- Папа… - сдавленно произнесла Соня и разрыдалась. – Я очень скучаю по нему.

Лицо фермера вздрогнуло. Он прикрыл глаза и погладил внучку по спине.

- Сонечка, идём, отведу тебя домой.

- А кошка? – Соня отстранилась и подняла взгляд на фермера. Доброе худощавое лицо дедушки любимо и настолько родное, что ей знакома на нём каждая морщинка на этой загорелой коже со слабым шоколадным оттенком. Глубокие мимические морщины на лбу, у глаз, носогубные складки – всё свидетельствовало о том, что её дедушка человек весёлого нрава и часто смеётся. И удивительно, как эти узкие губы вообще могут растягиваться в нежную улыбку, способную раздавать окружающим свет?

«За улыбку, я его и полюбила» - часто повторяла бабушка.

Капюшон дождевика слетел с головы старика и обнажил его густую шевелюру, которая серебром заволновалась по ветру. Ровные брови также были покрыты сединой. Фермер продолжал сидеть прямо на мокрой пшенице, и смотрел на внучку. Его серо-голубые глаза покраснели.

- Давай, домой. Бабушка собралась печь пирог с чёрной смородиной, а помочь некому. Ты же знаешь, какой из меня помощник.

- Ты скушаешь все ягоды…

- До самой крошечной! Ты за кошку не волнуйся. Я вернусь и поищу, - пообещал фермер и поднялся на ноги. Подхватив ребёнка на руки, он пошутил. – А сейчас уходим, пока мы не слились с дождём….

Соня выглянула из-за мужского плеча и стала смотреть назад, в надежде, что кошка осознает, что остаётся одна и побежит за ними. Но кошка не шла. Сидит вся продрогшая и сквозь бушующую стихию на пшеничном поле, с укором смотрит на людей. А позади животного ущелье, жаждущее поглотить и её живую душу, как поступило ранее с жителями умершей деревни…