Living in easy with eyes closed

Пропустите, пожалуйста! — пробивалась Мэри-Элис через толпу идущих с ярмарки. Настроение у неё было нервным — при входе в общежитие она обнаружила, что обронила где-то свою идентификационную карту. Надо проверить у развала электроники, возле которого она танцевала!

Праздничная музыка уже затихала — музыкальные роботы ушли со сцены, но для атмосферы закрытия из колонок звучал винтажный джаз. Мэри-Элис толкнули в толпе, отбросив назад, и она чуть не расплакалась — так было обидно.

Наконец, удалось вылезти из толпы на открытое место, а оттуда девушка кинулась на торговую аллею. Почти все точки держали роботы, в основном, списанные. Для Мэри-Элис, выросшей в маленьком городке, подобная индустриализация казалась чем-то сказочным. Она была воспитана в традиционном живом общении.

Нужный развал встретил её пустым прилавком — робот закончил работу и паковал непроданные вещи. Мэри-Элис включила фонарик и стала искать карточку. Обошла весь развал, но ничего не увидела. Покосившись на робота, Мэри-Элис замялась, стесняясь спросить у него разрешения поискать под лавкой. Он был выше в два раза, местами ржавый и казался девушке страшным. Почувствовав её взгляд, робот перестал собирать коробку и шагнул к ней, сунув руку в карман накинутого на плечи плаща.

Мэри-Элис попятилась назад, не на шутку испугавшись. Ярмарка уже пустела, поблизости никого не было, а робот двигался быстро. Такими железными ручищами он и раздавить её может при желании!

Почувствовав спиной стену, Мэри-Элис в страхе сжалась. Робот вытащил руку из кармана и протянул ей блестящую пластину — идентификационную карту с её улыбающимся лицом на обеих сторонах.

— Спасибо, — пробормотала Мэри-Элис, забирая карту и крепко прижимая её к груди. Страх ещё не успел пройти.

Робот вновь протянул к ней руку с длинными железными пальцами, напоминающими когти опасного животного.

— Дай... Награду... — скрипуче сказал он, и Мэри-Элис обратила внимание, что у него не было нижней челюсти, через дыру виднелся речевой механизм, покрытый серым налётом.

— Вам заплатить? Сколько дать денег? — Мэри-Элис попыталась вспомнить, сколько у неё монет на кредитном счёте.

Раздался странный булькающий звук, робот содрогнулся всем телом. Микросхема, имитирующая рот, загорелась жёлтым, обозначая смех.

— Нет. Воспоминаниями, — он приблизил к Мэри-Элис трость с набалдашником в виде белого индикатора. Когда до её руки оставалось сантиметров десять, индикатор мигнул и стал жёлтым.

— Я не понимаю вас, — призналась девушка, мечтая скорее уйти с ярмарки и вернуться в комнату.

— Больно говорить, — проскрипел робот, — коснись, отдай воспоминание. Любое. Нужна энергия.

Мэри-Элис моргнула, неожиданно вспомнив, что на лекциях слышала про роботов-эмпатов. Без ярких человеческих эмоций их механизмы быстро изнашиваются, они становятся бесполезны и доживают свой век на простых работах.

— Отдай, — повторил робот.

Опустив глаза вниз, Мэри-Элис заметила, что без трости роботу трудно держать равновесие — железные ноги не везде сохранили целые основания, а оставшиеся пожирала коррозия.

Тронутая жалостью, девушка коснулась рукой индикатора, который стал кроваво-красным. Тем более, у неё в памяти лежало кое-что, с чем она была готова расстаться без сожалений.

Это случилось не так давно, но стало постоянным спутником её ночных кошмаров. Смятая банка пива в углу прокуренной комнаты, где она была много раз. Красные лоскуты из её разорванного платья, рассыпанные по помятой постели. Крупные капли резко пахнущего пота. И рефрен насмешливого голоса, переходящий в крик:

— Ты всё испортила. Уходи.

Ты всё испортила! Ухо...

Мэри-Элис открыла глаза, не понимая, почему так быстро бьётся сердце. Индикатор под рукой потух, сам робот свесил голову вниз, медленно покачиваясь на ногах. По его лицу пробежала светящаяся волна, убирая следы ржавчины и латая мелкие дыры.

Мэри-Элис решила его сейчас не беспокоить, по всей видимости, этот процесс регенерации небыстрый. Тем более, она отдала... Так, стоп, а что отдала-то?

Раздумывая об этом, Мэри-Элис взяла в аппарате с напитками стакан газировки и вернулась к сцене. На душе было спокойно, она ещё так молода и красива. Разве что-то может случиться, если она вернётся в общежитие немного позже? Сейчас можно и потанцевать!