Ложная игра. Последняя жизнь

Для Алексея мир всегда был набором правил и задач. Он ещё в детстве понял, что не вписывается в общие рамки. В семь лет, когда отец ушёл, оставив его с матерью, Алексей не плакал. Вместо этого он разобрал старый сломанный магнитофон, который отец оставил на столе. Он не знал, как он работает, но сидел часами, изучая каждую деталь. Когда он, наконец, собрал его обратно, пусть и без рабочей функции, он почувствовал, что нашёл свой способ справляться с хаосом. Это была его первая победа.

Позже, в школе, он часами просиживал в библиотеке, изучая старые книги по тактике выживания, учился разводить костёр из подручных средств и находить дорогу по звёздным картам. Эти навыки он перенес в виртуальные миры, где не просто играл, а выстраивал сложные стратегии, прокладывал маршруты и учился адаптироваться. Игры стали для него безопасным пространством, где он мог быть тем, кем хотел, без осуждения и сравнений.

Его инфантильность, как это называла Лена, на самом деле была его способом контроля — он не мог контролировать реальный мир, но мог стать «королём» в виртуальном.

Она же, напротив, выросла в мире, где всё контролировалось. Её родители, оба выдающиеся ученые, воспитывали её как «проект», а не как дочь. Они оценивали Лену по успехам в учёбе, по количеству публикаций, по участию в научных конференциях. В её жизни не было места для спонтанности, эмоций и привязанностей. Единственным способом получить признание было — стать лучшей. И она стала.

Но мир Лены рухнул, когда её старший брат, талантливый художник, разбился на мотоцикле. Родители, убитые горем, закрылись от неё. С тех пор в их доме не было ни музыки, ни смеха — только шелест бумаг и тишина. Елена поняла, что эмоциональность и спонтанность ведут к смерти, а рациональность и контроль — к выживанию.

Защитив диссертацию в 25 и возглавив лабораторию в 30, она стала воплощением их ожиданий, но с каждым новым достижением её мир становился всё более серым, а люди в нём — всего лишь переменными в бесконечных уравнениях.

***

Лена сидела в шумной университетской столовой, пытаясь сосредоточиться на своей диссертации. Она отчаянно пыталась игнорировать окружающий хаос: грохот подносов, звон вилок, бесконечный гул голосов. Для неё, привыкшей к стерильной тишине лаборатории, это место было невыносимым. Она поправила очки, когда почувствовала, как что-то тёплое и липкое пролилось на её блокнот.

— О, чёрт! Извини, я... — раздался над ней вспыльчивый, но такой живой голос.

Она подняла глаза и увидела его. Студент-гуманитарий, стоявший над её столом с полным подносом. Он выглядел так не похоже на всех, кого она знала, так просто и понятно. В его глазах было столько эмоций: смущение, досада, но в то же время какое-то невероятное, бьющее через край веселье. Он был такой живой.

Он начал извиняться, размахивая руками. Она, погружённая в мир цифр и теорий, увидела в нём ту спонтанность, которая когда-то была у её брата. Алексей принес ей другой блокнот, а потом сам предложил ей кофе.

***

С самого начала их знакомства Алексей был для неё не просто человеком, а интереснейшим объектом для изучения. Он, с его детской увлечённостью играми, с его безграничной способностью погружаться в виртуальные миры, был идеальным «пробным шаром». В нём не было той надломленности и цинизма, которые она видела в людях своего круга. Он был идеальной «лабораторной мышью» для её эксперимента.

Поэтому она вела себя с ним очень осторожно. Она изучала его привычки, его реакции на разные стимулы. Казалось бы, её забота была искренней, но на самом деле это был тщательно спланированный план, чтобы завоевать его доверие. Она слушала его рассказы про игры, с улыбкой качала головой, когда он говорил о своих виртуальных «подвигах», но в её голове уже выстраивались сложные алгоритмы и гипотезы.

Конечно, в какой-то момент она и сама запуталась в своих чувствах. Он действительно был «человеком-солнцем», который согревал её холодный, расчётливый мир. Она даже позволила себе поверить, что они могут быть счастливы. Но её амбиции, которые родители вложили в неё с самого детства, были сильнее. В глубине души она всегда знала, что её научный интерес и жажда признания — это единственное, что имеет значение.

***

Они провели весь вечер в столовой, разговаривая о книгах и искусстве, и она, к своему удивлению, почувствовала, что её сердце начинает биться быстрее. Она думала, что он станет её вдохновением, её Музой, её тылом. Она не могла объяснить, почему, но он был ей нужен.

Она думала, что их встреча — это не случайность, а удача. Но она не учла одного: Алексей, хоть и жил в мире игр, никогда не забывал, что он — человек. И его «инфантильность» скрывала в себе силу, о которой она даже не подозревала.

— Так ты, значит, геймер? — спросила Лена, помешивая ложкой свой уже остывший кофе.

— В некотором роде, — пожал плечами Лёша. — Я просто люблю решать задачи. В играх всё ясно: есть цель, есть препятствия. Нужно просто найти алгоритм, чтобы пройти уровень.

Лена приподняла бровь.

— Алгоритм? Но ведь люди — это не код. Нельзя просто так написать алгоритм для человеческих отношений.

— Почему? — он посмотрел на неё с искренним интересом. — Всегда есть «если», «то» и «иначе». Если ты улыбнёшься, то человек почувствует себя лучше. Если ты не улыбнёшься... иначе. Всё просто.

Она засмеялась. Впервые за долгое время.

— Ты совершенно непредсказуем. В твоей логике нет системы.

— Это ты так думаешь. Просто моя система не похожа на твою, — сказал он, и эта фраза заставила её сердце биться еще чаще.

После их знакомства жизнь Лены изменилась, но не так, как она думала. Она продолжала работать над нейроинтерфейсом, но теперь у неё появилась новая цель. Она билась над проектом, запершись в лаборатории.

***

Однажды, во время романтического ужина, тщательно подготовленного Лёшей, он заметил, что Лена вела себя очень странно. Её глаза, обычно такие живые, были затуманены. Она несколько раз порывалась что-то сказать, но так и не решилась, а потом схватила салфетку и быстро начала записывать на ней какие-то формулы и алгоритмы.

— Лена, всё в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Ты вся в своих мыслях.

Она нервно улыбнулась.

— Да, да, всё хорошо, Лёш. Просто... просто одна идея пришла в голову. Понимаешь? Это так важно...

Он смотрел на неё с недоумением. Ему казалось, что он теряет её, не успев найти. Она была рядом, но её мысли были где-то далеко, в другом мире, в котором для него не было места. Её глаза не видели его. Они видели только графики, формулы и бесконечные строчки кода.

***

Её коллеги и начальство считали её одержимой. Они постоянно сомневались в её методах, называли её идеи безумными и указывали на то, что у неё нет подопытных. На одном из совещаний её научный руководитель, профессор Орлов, открыто заявил:

— Лена, мы не можем финансировать то, что не работает! У вас нет даже одного успешного теста. Вы обещали результат, а я вижу только пустые цифры и гипотезы.

— Это не гипотезы, это прорыв! — возразила она. — Мы сможем перенести сознание в цифровое пространство, дать людям второй шанс...

— Вы играете в Бога, Лена, — холодно ответил он. — И в вашей игре нет правил.

Елена вернулась в свою лабораторию, полная решимости. Её работа стала её жизнью. Она спала по три часа, питалась только энергетиками и кофе. Она знала, что делает что-то грандиозное, и она была готова на всё ради этого. Каждая неудача только подстегивала её, каждая поломка оборудования лишь укрепляла её веру.

В один из вечеров, когда она была на грани отчаяния, в лабораторию зашёл Лёша. Он принёс ей кофе и любимую булочку с корицей.

— Ты выглядишь так, будто сражалась с монстром, — он улыбнулся. — И, судя по твоим глазам, ты победила.

Лена посмотрела на него и улыбнулась.

***

— Ты опять всю ночь не спал? — голос жены был ровным, без тени осуждения, но Лёша почувствовал в нём холод, от которого ему стало не по себе. Она стояла в дверном проеме, одетая в халат, придававший ей вид призрака.

— Сегодня был важный рейд, — он попытался оправдаться, но понял, что это бессмысленно. — Мы взяли «Алмаз Свободы». Наконец-то!

Она молча кивнула и подошла к нему, обхватив руками его шею.

— Лёш, ну почему ты тратишь время на эти... игры? Неужели тебе не хочется чего-то большего?

Он посмотрел на нее.

— Для меня это и есть «большее». Это мир, где нет правил, где можно быть кем угодно.

— Но разве это не побег? — она поцеловала его в макушку. — Бегство от реальности?

— Реальность — это набор задач, которые нужно решить, — он улыбнулся и взял её за руки. — Я уже нашёл решение, как её контролировать.

— Однажды я смогу дать тебе кое-что лучше, — прошептала она, — то, что сделает тебя сильнее в реальном мире, сделает тебя непобедимым. Это то, что действительно стоит твоей жизни.