Ложь благородных королей

- Эля? Эличка, ты меня слышишь? – жалобно скулил Марк.

- Эля, ты как? – робко теребил одеяло Юлик.

- Это я виноват! Это я виноват! – заламывал руки Тоша.

- Боже, я жива? – простонала Эля и, подобно Вию, пальцами приподняла себе веки.

Ее окружали больничные стены, которые невозможно перепутать ни с какими другими стенами из-за их «жизнерадостной» окраски, в основном цвета лежалого трупа. От окна немилосердно дуло, было сыро и продавленная кровать впивалась в ребра. Эля поднесла руку ко лбу, но наткнулась на препятствие. Голову ее украшал белый тюрбан из километра, другого бинтов. Внутри черепной коробки взрывались шутихи и искрились бенгальские огни.

Эля мрачным взором василиска обвела братьев, застывших у ее кровати, словно хор из греческой трагедии: скорбные лица, опущенные плечи, склоненные головы.

– Ну, вы и гады! – высказалась она от души.

– Гады! Гады! – радостно подхватили братья.

***

К мысли о том, что жизнь не удалась Электра Васина пришла к своему тридцатилетию. Во-первых, любящие родители, не подумав о возможных последствиях, обзывали своих деток в честь римских императоров почем зря. Тоша в метрике значился Антонием, Юлик – Гаем Юлием, Марк – Марком Аврелием. Марк Аврелий Семенович Васин – представляете себе реакцию окружающих?!

И это притом, что суровая, советского воспитания, но чуткая где-то в душевных глубинах, работница ЗАГСа категорически противилась таким родительским изыскам как Клавдий, Тиберий, Полоний и Диомидис. Электре повезло меньше. К моменту ее рождения семья переехала в другой район, где молоденькая работница регистрации не дрогнувшей рукой вписала экзотическое имя в бланк, лишь присвистнув насмешливо над фанабериями некоторых граждан. Хотя, ее тоже можно понять, современные родители и не то еще выдумывают иногда.

Во-вторых, жизнь в компании трех старших братьев и перманентно отсутствующих родителей медом не показалась бы никому. Родители проводили в экспедициях на просторах Родины девять месяцев в году. В походных условиях уединяться супругам удавалось урывками, а специальные средства защиты от детей, даже учитывая их повсеместное распространение, под рукой бывали не всегда. Каждую новую беременность Ирина с удивлением обнаруживала у себя месяце на шестом-седьмом, лишь после рождения Электры кому-то из врачей наконец-то пришла в голову здравая мысль посоветовать Ирине Васиной вшить под кожу специальный имплант долгосрочного предохранения.

Пока родители выискивали под землей остатки канувшей в лету цивилизации, Электра занимала отдельную комнату в их трехкомнатной малогабаритке, но по возвращении родителей с очередных раскопок, одному из братьев приходилось перебираться к девочке, что создавало для обоих ряд неудобств.

В-третьих, ни о какой личной-интимной жизни не могло быть и речи. Обилие в доме «своих» мужчин начисто отбивало желание общаться еще и с «чужими».

Тоша, до восьми лет кочевавший с родителями, испытывал почти физическое отвращение к свежему воздуху. По окончании школы он подался в программисты, потом увлекся рисованием и графикой, и осел в крупной PR-компании на должности компьютерного графика-аниматора. От обожаемого компьютера он отрывался только на время сна, да и то не каждый день. Хорошо, что работал он в основном дома, а то пришлось бы вешать на стенку его портрет, что б остальные не забыли, как он выглядит. Внешность, кстати, он имел приятную, а отсутствующий взгляд придавал ему дополнительный шарм.

В Юлике проступало что-то неуловимо восточное. Черные жесткие волосы, высокие скулы и подтянутые к вискам глаза наводили на мысль об адюльтере. Нрав Юлик имел вспыльчивый и язвительный, при полной незлопамятности и беззлобности. Юлик, так же как старший брат, отдал свое сердце компьютеру, а вернее всемирной паутине. Деньги он зарабатывал исключительно в сети, открыв пару тройку развлекательных сайтов, в том числе и сайт знакомств с нешаблонным названием «Созрели вишни в саду у дяди Васи», где поначалу размещал анкеты и фото виртуальных, несуществующих «заморских принцев», а чуть позже реальных русских девушек. Все его сайты пользовались умеренной популярностью, рекламодатели не переводились, давая возможность Юлику существовать вполне безбедно.

Марку досталась солидная доля мужского обаяния и модельная внешность. Его рост, рельефный силуэт, яркие зеленые глаза, подбородок с ямочкой разбивали девичьи сердца со скоростью слона, ворвавшегося в посудную лавку. Марк отличался повышенной энергичностью, и даже холлеричностью. Он сотрудничал сразу с несколькими компаниями как торговый представитель, блохой скача по столице на «Опеле» мохнатого года выпуска. Из его багажника вываливались груды каталогов, прайс-листов, коробок с образцами товаров, папок с бланками договоров. Марк имел три мобильных телефона, временами принимавшихся петь хором. Он умудрялся отвечать по всем трем и одновременно вести машину. Казалось, что у него как у Шивы, шесть рук.

Электра, например, предпочитала утреннюю свалку в метро, чем экстремальную поездку с братом по московским улицам.

Сама девушка лет с двенадцати тащила на себе дом, по мере сил и возможностей, поддерживая порядок и уют. Закончив десятилетку, она глубоко погрузилась в пучину быта, не сделав ни малейшей попытки продолжить образование или хотя бы окончить какие-нибудь курсы. Единственной её страстью был и остался английский язык. Его она не бросала несмотря ни на какие внешние обстоятельства. А в остальном - борщи варились десятилитровыми кастрюлями, котлеты вертелись тазиками, шести хлебов с трудом хватало на два дня.

А попробуйте-ка прибрать комнаты, если нельзя и прикоснуться к кипам копировальных листов, плакатов, макетов, буклетов, чертежей, рисунков, набросков, эскизов, дискет и дисков, коварно расползшихся по всей квартире и попадавшихся даже в холодильнике в масленке, рядом с сыром. Юлик, например, сидя сиднем у монитора, рассеивал вокруг пустые упаковки чипсов, сухариков, орешков, обертки от конфет, бутылки и банки из-под лимонада и пива.

Эля в качестве эксперимента однажды обложила его пятью мусорными корзинами, собранными по соседям, но брат мужественно выстоял в схватке и заполнил их все до одной.

«Хоть бы вас замуж взяли!» - вздыхала Эля. Но куда было привести молодую жену, если приходилось делить одну комнату на двоих? А искать молодую и богатую, с квартирой, у Васиных не имелось ни желания, ни времени. Да и зачем? Еда магически материализовывалась в холодильнике, рубашки и носки стирались и гладились по-щучему веленью, зимние вещи сами собой превращались в вещи летние и наоборот, по сезону. К праздникам ни кто не требовал ни цветов, ни подарков.

Прозреть и понять в какую ловушку она сама себя затолкала, Электре помогло приглашение на день рожденья от старой школьной подруги, ныне успешного адвоката.

Когда-то Эля писала за нее контрольные и помогала сражаться с квадратными уравнениями, а теперь на фоне шикарной Инны, с манерами и повадками светской львицы, Эля почувствовала себя не просто серой мышкой, а тухлой серой крысой, скончавшейся пару недель назад. Гости, отведав игрушечного размера бутерброды-канапе и пригубив шампанского «Мадам Клико» или чего-то не менее престижного и шикарного, делились впечатлениями от личных посещений недели высокой моды в Париже, карнавала в Рио-де-Жанейро, обсуждали особенности ловли акул в Карибских морях… Добил ее блондинистый мачо, в белоснежном костюме, который небрежно поманил Электру наманикюренным пальчиком и вежливо попросил подать ему еще икры, по-видимому приняв за обслугу… С особым отвращением обойдя столик с икорными тарталетками, Эля по-тихому выползла из Инниной квартиры и в подавленном настроении поплелась домой к сковородкам и пылесосу. По лицу катились горькие слезы.

***

Квартира встретила ее взрывом эмоций – Марк достал на аукционе для одного коллекционера пару авторской работы арбалетов, причудливо украшенных резьбой, и братья решили опытным путем проверить дальность их стрельбы, попутно расколошматив окно дорогущей стрелой. Пришлось мчаться во двор, молясь об отсутствии там бойких мальчишек, способных заинтересоваться такой ценностью, как настоящая стрела.

– А карандаши она берет? – заинтересовался вдруг Тоша после того, как потеря была торжественно отправлена в колчан.

– Надо попробовать! – подхватил идею Марк, шаря по столу в поисках письменной принадлежности.

– А закрепишь, закрепишь его как? Карандаш же короче стрелы?! – всунулся под руку Юлик.

И тут зазвонил телефон. Марк дернулся к трубке, зацепив тетиву, а Тоша нажал пусковой механизм. Арбалет со злостью выплюнул запихнутый в него китайский Кох-И-Нор, и Электра как подкошенная свалилась на пол. Во лбу у нее, словно рог единорога торчал карандаш.

Братья вызвали скорую. Фельдшер вошел, осмотрел безжизненное Элино тело и покачал головой. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

- Полицию мне вызвать или сами? – равнодушно поинтересовался он у нервно подпрыгивающих братьев.

- Полицию? Зачем полицию?

- За тем! – передразнил их фельдшер. – Покушение на убийство, это что – шутки? И оружие какое выбрали, а? Извращенцы… Телефон где?

Тоша механически кивнул в сторону аппарата. Полиция прибыла мгновенно, будто сидела в засаде прямо у них в подъезде.

- Та-а-а-к! – зловеще протянул сержант, прищурив глаз.

Братья побледнели и попятились, Тоше уже и самому впору было оказывать медицинскую помощь.

- Вы будете делом заниматься? – попробовал вякнуть на фельдшера Юлик, но быстро сник и потупился.

- Из-за чего произошел конфликт? – с жегловскими интонациями плохого полиционера, по необходимости притворяющего хорошим, вопросил сержант.

- Да никакого конфликта! Это несчастный случай! – оправдывался Марк. – Мы арбалет проверяли…

- На живом человеке? – ужаснулся сержант.

- Они у вас не проходят не по каким делам? – встрял фельдшер зловредно. – Маньяки там, педофилы…

- Сам ты! – бросился на него Юлик.

- Смотри что творят. При полиции убить пытаются, – не потеряв достоинства, отскочил фельдшер.

- Гражда-а-ани-и-ин! – начал сержант.

Вдруг забытая всеми Электра застонала и шевельнулась на диване. Фельдшер наконец занялся прямыми обязанностями: позвал сородичей в белых халатах, погрузил Элю на носилки и отбыл. Братья, едва не повалив сержанта на пол, недружным стадом рванули за ним.

- Гражда-а-ане! – безуспешно надрывался им в спины брошенный в незапертой квартире сержант. – Гражда-а-ане, верни-и-ите-есь!!!

Но граждане уже загрузились в Марков «Опель» и пристроились хвостиком к увозившей Элю скорой.

***

В приемном покое Эле вкатили лошадиную долю наркоза, надрезали кожу, вытащили карандаш и наложили швы.

- Повезло девчонке, - сказал хирург, разглядывая Эллины рентгеновские снимки. – Кость только чуть треснула. Еще чуточку - и дырка в голове.

- Прям в третий глаз попало, - заметил ассистент, почитывающий на досуге эзотерические газетки. – Паронормальные способности могут открыться. Очень часто такое случается, во всех журналах сказано… Ударит в человека молния или попадет в катастрофу и - оп! – готово дело! Целитель или экстрасенс!

- Или труп, - проворчал хирург-реалист.

***

- Я буду уродом! – рыдала Эля. – Меня можно будет показывать за деньги! В цирке-шапито или на ярмарках.

- Мы не будем тебя за деньги показывать! – всполошились братья. – Эличка, деточка, не плачь! Может ты чего-нибудь хочешь?

- Хочу! Рожи ваши мерзкие никогда не видеть! Превратили меня в прислужницу! В рабыню! Люди по заграницам катаются, а я-а-а-а? Гнию у плиты, скукоживаюсь у пылесоса?! Горбачусь на вас, паразитов, двадцать четыре часа в сутки. А теперь это! О-о-о-о! Как жить?! И стоит ли? – Эля все больше упивалась горем.

Пришлось воззвать к медсестре. Та, с недовольным лицом, сделала Электре успокоительный укол.

- Идите, - сказала медсестра, собрав шприцы. – Довели человека…Не плачь, милая! Уходите-ка! Время посещений закончено! – она начала грозно наступать на братьев объемным бюстом.

Расстроенные братья вышли на ночной проспект.

- Безобразие! Как нам не стыдно! – Тоша прижал худые руки к груди и стал похож на лорда Байрона в период депрессии.

- Раньше она сказать не могла? Разве нам денег жалко? – Юлик сердито поглядел на братьев, выискивая признаки скупости в ком-нибудь из них. – Почему она не попросилась ни разу на этот, как его, курорт или куда там?

- Думала, что мы сами догадаемся, - вздохнул Марк сокрушенно.

У меня в заначке примерно тридцать пять тысяч баксов, - Тоша поскреб в затылке. – Сколько сейчас путевка стоит? На эти, как их там?... Кто в модных курортах разбирается?

- На Мальдивы! – с умным видом изрек Марк. – Модно на Бали, Сейшелы и Мальдивы. Чтоб отель «все включено», пять звезд, ну и все прочее…

- У меня где-то около двадцати восьми тысяч зелени, - прикинул Юлик. – На машину копил…купить путевку точно хватит.

- Хватит-то, хватит, у меня тоже есть запас, но, в связи с этим, есть идейка получше, - Марк обнял братьев за плечи.

***

Электру встречали с цветами. Голова у нее еще была обвязана, и Эля, с насупленными бровями, походила на раненого бойца, героически переносящего нечеловеческие страдания. Намеренно игнорируя заискивающего суетящегося вокруг Марка, она молча уселась на переднее сидение «Опеля» и держала паузу до самого дома.

- А у нас сюрприз! – промурлыкал старший брат, чуть ли не с поклоном пропуская ее в прихожую.

- Путевка на острова Зеленого Мыса и квартира в комплексе Алые Паруса? – буркнула Эля, по-прежнему не ожидающая от жизни ничего хорошего.

- Не-е-т, - опешил Тоша. – Путевка на Мальдивы и комната в соседнем подъезде, у бабы Нюры.

- И я поеду в таком виде? – упавшим голосом лепетнула Эля, оседая на пуфик. – Кошмар!

***

Швы сняли за два часа до регистрации на рейс. В Шереметьево все прибыли взвинченные и запыхавшиеся.

- Я что-то забыла! Я наверняка, что что-то забыла! – переживала Эля, не отрываясь от карманного зеркальца и трогая маленький аленький шрамик между глаз. – Билет, паспорт? Купальник? Я забыла купальник! Я еду на море без купальника!!!

- Купишь там! Не экономь, покупай, что понравиться… Выбери самый красивый, самый лучший!

- Вы без меня пропадете, - спохватилась Эля, уколотая ответственностью за того, кого приручила к регулярным борщам и котлетам.

- Не глупи, не пропадем!

- Ни с кем там не знакомься, особенно с местными, СПИД гуляет по миру, - наставлял Элю Тоша.

- От знакомств никто еще СПИДом не заразился! – съехидничал Юлик.

- Ты знаешь, о чем я! Не передергивай пожалуйста!

- Да-да! Закройся в номере и никуда не выходи! – продолжал Юлик склочным тоном. – Мало ли кто спросит время или поздоровается, беги со всех ног – вдруг спидоносец!

- Заткнись! – зашипел Тоша. – Не слушай его, Элька!

- Их обоих не слушай, дураков, - дернул ее за руку Марк. – Гуляй на полную! Оторвись не по-детски!

- Да отстаньте все, хватит чушь пороть! Ничего со мной не случиться. Не маленькая! – отбивалась Эля.

- Надо было кому-то из нас с ней поехать! – вскинулся Тоша, ища взглядом билетные кассы.

- Еще не хватало! – девушка возвела глаза, в предосудительной молитве о том, чтобы на свете вообще не существовало братьев.

- Надо же, какой ревнивец нравственной чистоты! Глянь, Марик, на этого правоверного… паранджу не забыл сестре в чемодан сунуть, нет? Кстати, на Мальдивах как раз основная религия – ислам, – Юлик состроил обидную гримасу.

- Ну, хватит, успокойтесь! На нас внимание обращают! Мне с этими людьми в самолете лететь, а что они обо мне сейчас думают! – окончательно обозлилась Эля, вырывая багажную тележку и делая рывок к стойке регистрации рейсов.

- Брось, Элька! Не зацикливайся на пустяках, - в три голоса вскричали ей в спину братья.

***

Море было похоже на теплый суп с морепродуктами, а песок был белый и чистый как фата невесты. Отель состоял из восьми одноэтажных корпусов, расходящихся от бассейна с голубой водой, лепестками. Вокруг буйствовали цветы всех мыслимых размеров и расцветок, а каждый корпус опоясывала крытая галерея, увитая плющом. Утром в парк отеля, казалось, слетались птицы со всего материка, посоревноваться в голосистости.

Отель заслуженно гордился и громадными номерами, с кроватями размером с футбольное поле, и ванными с зеркалами во всю стену. В номерах было все, что можно себе представить и все, чего представить себе нельзя. Пушистые, уютные халаты, десяток ежедневно меняемых полотенец, шампуни, гели для душа, пена и соль для ванны.

С каждого отдыхающего сдувались пылинки. К их услугам двадцать четыре часа в сутки горничная, коридорный, дежурный администратор, официант, посыльный и лично управляющий. Кормили вкусно и на убой. Шведский стол ломился от холодных и горячих блюд, фрукты просто стояли в номерах. Доплачивать полагалось только лишь за выпивку, заказанную в баре.

Элино сердце таяло от предлагаемого отелем сервиса, а ее тело таяло на пляже, покрываясь аппетитной золотистой корочкой загара. Вечером Эля не спеша прогуливалась по главной и единственной улице, изо всех сил изображая пресыщенную жизнью богатенькую дамочку. Получалось не очень достоверно, так как живая и непосредственная Элина натура брала верх. Да и Элина планида не дремала, то подсовывая ей бродячих музыкантов, зажигательно играющих восточные ритмы - и Эля против воли влезала в середину круга, прыгая резвой козочкой. То раскидывая перед ней очаровательный рынок с местными сувенирами - и Эля до хрипоты торговалась с веселыми смуглыми молодыми продавцами на ломаном английском, выгадывая на покупках пару-тройку лари (местной мелкой монеты), к обоюдному удовольствию сторон. То обаятельных, цепких аниматоров, устраивающих гонки в мешках или игру в мячик – и Эля прыгала, путаясь в мешковине или кидалась мягким поролоновым мячиком в маленькое кольцо.

Ко всему прочему, молодая женщина внезапно начала пользоваться невероятным успехом у коренного мужского населения острова и отдыхающих отеля. Даже обремененные семейством (включая внуков и тёщ) мужчины строили ей глазки и многозначительно улыбались при встречах. Через неделю Элю такой поворот событий стал слегка утомлять – из желающих натереть ей спину кремом для загара выстраивались очереди. Шрам у нее на лбу заживал не по дням, а по часам. Он побелел и начал походить на малюсенькую звездочку.

- Мисс не окажет мне честь? Не потанцует со мной? – у ее столика остановился местный жиголо Хэлл.

Хелл специализировался на богатых американках, поэтому английским владел намного приличней остальных аборигенов, в основном говорящих на дивехи и арабском. Эля в сферу его профессиональных интересов не попадала, его наметанный глаз сразу определил глубину ее кошелька и нули банковского счета, но и жиголо когда-нибудь отдыхают.

- Госпожа Электра сегодня необыкновенно хороша! – парень причмокнул, страстно поцеловав кончики своих пальцев.

- Хэлл, ты наглый хам! Разве вчера я выглядела хуже? – отшутилась девушка.

- Ох, мисс! Почему вы не так реагируете как все?

- А я не такая как все! – мечтательно проговорила Эля, наклонившись к самому его уху.

- Да, госпожа Электра, это правда. Вы не такая как все…Вы - таби, - прошептал Хэлл и опасливо оглянулся, не подслушивают ли их.

- Кто? – Эля, улыбнувшись, отстранилась и заглянула Хэллу в лицо.

- Таби, - медленно и четко выговорил Хэлл и снова осмотрелся.

- Надеюсь, это не оскорбление? – засмеялась Эля.

- Не надо смеяться. Вы – юная таби, еще не знаете своей силы…

- Не такая уж и юная, - вздохнула Эля и сморщила нос.

Танец кончился, Хэлл откланялся и, заметив кого-то в толпе, быстро отошел. Электра увидела, как он взял под руку тощую американку с высокомерным неприятным выражением лица. Американка жила в самом дорогущем и шикарном номере их корпуса.

«Вот попадет он в историю» - подумалось вдруг Эле. - «Наткнется на обиженного супруга, будет знать! Или у них это профессиональный риск? Наверное, существует пособие: «Альфонсизм для «чайников» или «Что делать, если вас застал законный супруг: способы заговаривания зубов и пути отхода». Какая глупость иногда лезет в голову. Откуда тут возьмется муж? Эта мегера, небось, специально прилетела без него, чтобы нагуляться вдосталь с таким вот Хэлом, а потом рассказывать об этом своим американским подружкам, таким же противным и фальшиво-пуританским».

***

Утро началось с глухих жалобных всхлипов. Электра огляделась, встала и зачем-то заглянула в ванную. Звуки доносились, конечно, не оттуда, а из-за стены, из соседнего номера. Прокравшись на цыпочках по коридору, Эля тихонько постучалась в соседнюю дверь. Никто не ответил, Эля, потоптавшись в нерешительности, толкнула дверь. Она знала, что номер еще со вчера пустует и странные всхлипы ее насторожили и заинтересовали. На краю розово-белой ванной сидела знакомая горничная, комкая в руках туалетную бумагу, глаза ее были на мокром месте.

- Я ничего, я убираюсь, мэм! – испуганная обслуга вскочила и поспешно оттерла заплаканные глаза.

- В чем дело? Чего ревешь? – добрая Элина душа не могла вынести ни чьих огорчений.

Горничная посмотрела на нее глазами брошенного жестокими людьми щеночка и опустилась обратно на край ванны.

- Мой Хэлли! Мой любимый Хэлл! Его забрали! – еле выговаривала она английские фразы, глотая их вместе со слезами.

- Толком скажи, что стряслось, толком! – трясла ее Электра, заражаясь нервозностью и тоже коверкая английскую речь.

- Полиция забрала моего Хэлли! Но он не убивал старую миссис! Не убивал! Не убивал! Не убива-а-а-а-ал! – причитала горничная, раскачиваясь как китайский болванчик.

- Кого не убивал?! Перестань же ты плакать! Хэлл? Ты Хэлла имеешь в виду? Танцора из бара, да?

- Госпожа знает его?! Госпожа скажет в полиции, он ни кого не убивал?! – воодушевилась девушка, видя такую горячую поддержку. – Госпожа, золотая, драгоценная госпожа скажет в полиции и Хэлли отпустят? Она пойдет и скажет? Полиция не поверит мне, а госпоже, конечно, поверит!

- Сначала объясни толком, что случилось, хорошо?

Горничная покивала, размазывая последние остатки косметики по щекам и силой воли заставила себя перестать орошать номер отеля слезами.

Из дальнейшего выяснилось, что миссис Блечер - американка, отдыхавшая в гордом одиночестве, успешно скрашиваемым жиголо Хэллом - была утром найдена в собственной ванной. По всем признакам утонуть ей явно помогли. Ночной портье видел, как Хэлл покинул корпус, в котором проживала американка, во втором часу ночи. Коридорный показал, что Хэлл провел вечер в номере миссис Блечер.

***

Управляющий отелем выглядел незаслуженно обиженным жизнью гномом – маленького роста, крепкий, кряжистый, с аккуратной бородкой и васильковыми влажными глазами. Он принял Электру любезно, но скис сразу же как она завела разговор о Хэлле.

- Для отеля это сильный удар, госпожа Электра, - вздыхал управляющий. – Убийство! Фу! Неприлично! – фыркнул он, будто речь шла о тараканах в номере.

- А что Хэлл говорит?

- Хелл? Что он может сказать, госпожа? Что убил эту грымз… постоялицу? Естественно, он утверждает, что «обслужил» американку и ушел. Она осталась, собиралась, говорит, принять ванну, живая и невредимая.

- И к ней больше никто не входил тем вечером?

- Коридорный клянется всеми святыми – нет…

- Можно с ним повидаться? С Хэллом?

- Не думаю, госпожа Электра, полиция не позволит. Да и зачем Вам? Какой скандал. Какая неприятность для отеля! Пятно на репутации, пятно на мне, - управляющий скорбно оглядел свою кремовую сорочку, ожидая проявления упомянутого пятна.

- В первую очередь, господин управляющий, это неприятность для Хэлла, а не для Вашего отеля…У вас мораторий на смертную казнь не ввели?

Управляющий вздрогнул, поморгал длинными ресницами. Эллин уничижительно-язвительный тон ему не понравился.

- Вы не, в смысле Вы не подумайте, - он потупил глаза. - Госпожа Электра, я… Мне жаль Хэлла! Честно!

- Тогда помогите.

- В чем? Чем?

- Ну, например, скажите, коридорный не мог отлучаться с поста?

- Попробовал бы он! – опять фыркнул управляющий и стал походить на гнома еще больше.

- Значит, если отлучался, то не скажет и под пытками, - расстроилась Эля. – Где у вас на острове полиция?

Управляющий объяснил где.

***

Полициейский участок представлял собой две комнаты в небольшом здании местной администрации. В одной из комнат сидел дежурный полицейский офицер, в другой – содержались задержанные, если таковые имелись.

Встретили Элю приветливо, но к главе острова – катибу – заменяющему здесь главу полицейского департамента, не допустили, а к Хэллу тем более. Дежурный вежливо, но твердо теснил ее за дверь, рассыпаясь в любезностях и восхвалениях ее душевных качеств и неземной красоты.

- Я – важный свидетель! – попыталась заинтересовать дежурного Эля.

- Вас вызовут, госпожа, - не поддался на провокацию он, продолжая выполнять служебный долг.

- Я должна поговорить с катибом…

- Вас вызовут, госпожа, - не уступал полицейский. – Катиб обязательно примет во внимание любые Ваши слова. Вы столь любезны, столь милосердны, мэм, и я передам господину катибу, что Вы заходили…

- Ну, пожалуйста!

- Вас вызовут, госпожа. Спасибо за сотрудничество, мы ценим его, очень ценим, - на этих словах тяжелая дверь полицейского участка захлопнулась перед Эллиным носом.

Пришлось отступить. Искушение забраться в кабинет к главе острова через окно, девушка подавила в зародыше. Так можно самой попасть в участок и занять соседнюю с Хеллом койку. Или она там вообще единственная, судя по статистикие правонарушений островов?

Она подкараулила катиба в холле. Тот, переговорив сначала с управляющим, затем с администратором, направился в сторону ресторана и попал прямиком в Элины объятия.

- Господин Ибрахим! Можно на два слова?!

Мужчина сделал попытку спастись бегством, но не тут то было. Эля нагло вцепилась в рукав его кремового пиджака.

- Зачем Хэллу убивать миссис Блечер? Какая ему выгода? – сразу взяла она быка за рога.

- Госпожа Электра, дайте полиции заняться своим делом и она все выяснит, - катиб палец за пальцем отковыривал Элю от своего гардероба.

- Я не мешаю полиции! Я просто говорю, что при расследовании преступления необходимо найти того, кому оно выгодно! Найдите выгоду – найдете убийцу! Элементарные основы дедукции.

Красавец катиб закатил свои выразительные глаза к потолку и тяжко вздохнул. Обслуга отеля притихла и исподтишка наблюдала за их колоритной парой.

- Я похож на глупца? – наконец, вопросил он.

- Нет, господин Ибрахим! – быстро ответила Эля. – Но…

- Никаких «но», госпожа Электра! Мы прорабатываем все версии! Все версии, госпожа Электра. А теперь разрешите откланяться…

***

Сумерки окутали открытую веранду отеля. В воздухе разливалось томление и сентиментальная музыка. К Эле приблизился официант с высоким бокалом коктейля на подносе.

- Муж, - шепнул он, кося глазами.

Эля непонимающе сморгнула, но проследила направление скоса. По ступеням поднимался высокий атлетический красавец, в облегающих загорелое мускулистое тело одеждах, выглядевший как супер-мега-модель из гламурного глянцевого журнала.

- Чей? – сквозь зубы промычала молодая женщина, пристально всматриваясь в предел женских мечтаний.

- Той, убитой…Миссис Как-ее-там… - официант отплыл, довольный произведенным впечатлением.

Новоиспеченный вдовец не производил впечатления убитого горем, он с интересом провожал взглядом хорошеньких девушек, яркими легкокрылыми бабочками порхающих в непосредственной близости от него.

Эля, движимая непонятным чувством смеси любопытства и желания докопаться до правды, решила поддержать инициативу и присоединилась к порхающим. Своими манерами и поведением мистер Блечер Электре кого-то смутно напоминал. Она так напряженно пыталась вспомнить кого, что голова обиделась на хозяйку и отключилась, просигналив разноцветными кругами перед глазами. Мистер Блечер в свою очередь обратил царственный взор на девушку и подарил ей чарующую улыбку. Коварная Эля немедленно воспользовалась ситуацией и подскочила к столику. Сзади явственно раздались полные зависти вздохи соперниц.

- Прекрасный вечер, прекрасная незнакомка, - мистер Блечер королевским жестом пригласил Элю присесть. – Как мужчине устоять против двойного напора? Ваши откровенные взгляды взволновали мою кровь, и не только кровь…. Ну, Вы понимаете? – он игриво подвигал бровями.

Эля поперхнулась коктейлем. Мысль, что скорбящий вдовец может истолковать ее интерес к его персоне на свой лад, Электру не посещала.

- А здесь довольно мило, - продолжил светскую беседу свежеиспеченный вдовец. – Сервис, комфорт, экзотика, море.

- Мило, да, - согласилась Эля, буквально пожирая его взглядом.

- Вы видно давно на острове? Красивый загар.

- Две недели. А вы?

- Сегодня прилетел. Перелет не из приятных… во всех отношениях.

- Правда?!

- Что вас так удивляет? Я все же только что потерял любимую супругу, - мистер Блечер выпрямился в кресле.

- Супругу, да, - Электра нервно хихикнула, оглядев обстановку, в которой вдовец решил поскорбеть об утрате. Позади них в ярких огнях шумел танцпол, сбоку коктейли лились рекой, в воздухе, сквозь табачный дым просачивался слабый дух марихуаны

- Мне кажется, - Электра все пыталась поймать ускользающую из головы мысль.

- Да?

- Я просто никак не могу вспомнить, где я Вас могла видеть, - ляпнула она и чуть не откусила свой болтливый язык: мистер супермен помертвел лицом, едва не выронив бокал.

- Знаете, меня многие путают с… э-э…одним известным актером, - мистер Блечер попытался исправить положение.

- Да-да, наверно! – встрепенулась Эля, которая внезапно ухватила-таки верткую мысль за хвостик и тут же поняла кого скорбящий вдовец ей напоминает. – Мне пора! Спасибо за компанию!

- Куда же вы? Еще так рано? – обеспокоился роковой мужчина ее внезапным желанием слинять.

- Пойду, погуляю, - неубедительно соврала девушка. - Люблю, знаете ли, гулять под звездами, - поспешно отступив, она кубарем скатилась по лестнице, чудом миновав развесистый колючий куст.

До галереи, располагающейся позади отеля, Электра доскакала мелкой рысью. Шлепнулась на деревянный парапет и перевела дух.

Итак, мистер - черт бы его побрал - Блечер, как две капли походил на жиголо Хелла. Те же манеры, тот же оценивающий взгляд. И если миссис - старая коза - Блечер, могла увлечься (и даже связать себя узами брака) одним жиголо, то почему она не могла заинтересоваться другим. Мистер Блечер неотразимо красив, а Хелл – дьявольски обаятелен…

Электра в возбуждении забегала по галерее. Мистер Блечер видимо заподозрил что-то и тайно полетел за женушкой. Проник в отель, благо здания одноэтажные и миновать бдительных коридорных, при желании, просто до безобразия. Дождался, когда Хелл покинет номер, вошел и утопил неверную в ванной. Дешево, сердито и эффективно! Теперь он богат и счастлив, а соперник разгромлен по всем фронтам.

Что же делать? Найти горничную – Тину – пусть пораспрашивает народ на пристани: не вплавь же Блечер попал на остров? До материка тут прилично. Так что он был бы вынужден взять лодку, катер, каноэ, наконец. Или воспользовался паромом, в гриме. Черные волосы, очки – родная мама не узнает. Ну и ладно, а мы скажем, что его узнали и в гриме. Опишем любой, и пусть доказывает обратное.

Далее… Могла я сидеть, любуясь красотами южной ночи, в уголке за пальмой и видеть, как мистер Блечер крадется в отель? Еще как могла! Не зря он дергался, ох, не зря! Подумаешь, обозналась девушка, спутала с кем-то, зачем напитки расплескивать?! От чистой совести так не вздрагивают, словно на ежа сели.

Далее… А далее Электра неожиданно налетела на какую-то преграду, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении мерзко ухмыляющимся объектом ее напряженных раздумий – вдовцом Блечером.

Части тела Эли сразу начали жить своей отдельной жизнью – позвоночник выразил желание уползти в кусты, ноги приросли к полу, руки затряслись, глаза забегали как у пойманного карманника.

- Волшебная ночь, - порадовал Элю мистер Блечер.

- Э-э-э-э-э… - жалко проблеяла Эля в ответ.

- Вы любите купаться под звездами?

- Э-э-э-э-э…

- Составьте мне компанию! Обещаю вам незабываемые впечатления.

- Э-э-э-э-э…

Мужчина крепко взял ее за шиворот и потащил по пляжу к воде, словно тряпичную куклу. Эля зажмурилась и висела у него на вытянутых руках, как нашкодивший котенок.

- Пришли, - услышала Эля и разжмурила глаза.

Звезды равнодушно взирали на происходящее с небес. Мистер Блечер вместо того, чтобы заняться душегубным промыслом, во вкус которого, он явно начал входить, вдруг икнул и кулем свалился на песок. Над ним в позе Низемиды высилась Тина с тяжелым медным сотейником на отлете.

- Вы живы, госпожа?

- Спасибо! Спасибо! Спасибо! – как заведенная твердила Эля, пытаясь привести себя в вертикальное положение. – Полицию! Полицию! Полицию! Он убил свою жену!

- Давайте его свяжем, - предложила практичная Тина, на всякий случай не опуская сотейник.

- Чем? – озадачилась Эля.

***

Прибывшие представители закона во главе с господином Ибрахимом, с интересом осмотрели мистера Блечера, прикрученного к ближайшему дереву с помощью двух элегантных симпатичных бюстгальтеров.

- Господин полицейский! – коршуном накинулась на него Эля. – Этот человек – убийца! Он убил свою жену! Я все видела! Я прогуливалась в ту ночь по галерее, мне, знаете ли, не спалось, а он…

- Ты врешь, сучка! На галерее никого не было! – выкрикнул очнувшийся мистер Блечер.

- Да-а?! – воскликнула Эля, поворачиваясь к нему с улыбкой «а-ля Медуза Горгона». – Как интересно! Вы слышали? Все слышали?! Господин катиб, а Вы?

- Ладно, отвязывайте его, - распорядился господин Ибрахим, подцепляя мизинцем лямку бюстгальтера.

- Вы у него проверьте паспорт! Наверняка у него их несколько! А может он «черный вдовец»? Может он специализируется на убийствах своих жен? Запросите Интерпол! – взбесившимся кенгуру прыгала рядом Эля.

- Хорошо, госпожа. Обязательно, госпожа. Спасибо, госпожа, – отмахивался катиб.

***

Через день Электра стояла на палубе парома и пыталась справиться с грудой разномастных букетов, из-под которых ее почти не было видно. Один букет от Хелла и Тины, один от управляющего отелем, один лично от главы острова.

- Я запросил Интерпол, но на Блечера материалов нет, - говорил господин Ибрахим. – Но мы еще раз проверили его вещи и…нашли второй паспорт, как Вы предполагали, мисс Электра. Таможня на Мале оказалась не на высоте – паспорт Блечера подделан довольно грубо. Свидетели перемещений нашего вдовца нашлось не мало. И сам он, кстати, тоже наделал кучу ошибок. Билеты заказал из своего особняка в Майами, со своей кредитной карты. Прилетел в Мале, прошел паспортный контроль по поддельному паспорту, нанял катер и прибыл на остров. Пробрался в отель, убил жену и смылся. Вернулся в Майами, дождался звонка от полиции острова и вновь прилетел. Уже в качестве неутешного мужа.

- Как же он узнал, что жена здесь развлекается с другим?

- А он и не знал. Он решил убить жену раньше. Миссис Блечер собиралась подать на развод еще будучи в Майами. Она застала Блечера с собственной горничной в пикантной ситуации.

- Откуда Вам известны подробности про горничную в Майами? – удивилась Тина, цепким крабом висевшая на Хэлле.

- Один мой приятель переехал в свое время в Америку и работает в полиции Майами. Я с ним созвонился, попросил о содействии. Он направил людей в особняк Блечеров, узнал от прислуги, что хозяйка в пух и прах разругалась с мужем, с треском выгнала молоденькую горничную и укатила на Мальдивы… Все просто!

- Получается, Хэлл стал жертвой роковой случайности? – охнула Тина. – И если бы не госпожа Электра, его бы приговорили?

- Я верил в Вас, госпожа Электра! – Хэлл, крепко сжал ее в объятьях, что потребовало некоторой сноровки, из-за сковывающей его движения Тины. – Я знал, что Вы хоть и юная, но таби!

- Да кто такая таби? Объясните наконец, кто такая таби? – спохватилась Эли.

Хэлл замялся и замолчал в затруднении.

- По нашим местным поверьям, таби – это человек, обычно женщина, способная предвидеть и изменять предначертанное, - ответил за Хэлла катиб, странно улыбаясь. – Как в плохую, так и в хорошую сторону. Вроде ведьмы…

- Я, значит, похожа на ведьму?! – не поверила своим ушам Эля. – Ну, спасибо на добром слове!

Хэлл смутился окончательно.

- Нет, нет! Я не верно выразился, простите! – оправдывался господин Ибрахим. – Не вроде ведьмы, а вроде волшебницы, как в Гарри Поттере, – нашелся он.

- Ладно, пусть. И чем же я похожа на волшебницу? – сравнение с Гарри Поттером как-то примеряло с «оскорблением». Велика сила искусства.

- Вот! – Хэлл ткнул пальцем в район ее лба.

- Чем? Этим? – поразилась Эля, коснувшись «звездочки».

- Это знак! – сделал Хэлл большие глаза. – Вам открыто будущее…

- Жаль вас разочаровывать, но это всего лишь напоминание о балбесности моих братьев. Это шрам от зажившей раны…И никакого будущего я не вижу.

- Вы просто не умеете пользоваться даром, не знаете как, - настаивал Хэлл.

- Хорошо, если вам хочется в это верить, - уступила Эля.

- Вот и паром, - сказал катиб, подхватывая Элины баулы. – Желаю вам удачи…Спасибо, госпожа Электра.

- Я вас не забуду! – Хэлл схватил ее за руки. – И если боги пошлют мне дочь, я ее назову в вашу честь!

- Мы назовем, - в унисон ему проворковала Тина.

Элю погрузили на паром, расцеловали по очереди и долго махали в след.

***

В зале ожидания Мальского аэропорта Эля с интересом наблюдала за четырьмя дамочками, щебетавшими неподалеку от нее. Борьба с неумолимым временем была Эле понятна, но и у этой борьбы должны соблюдаться разумные границы. Когда-то ослик Мафин, из старой детской книжки, решив поиграть в сыщика, беспрестанно менял маскировку – переодевался в старичка, охотника, негритенка, девочку – расследуя «страшные преступления». Его друзья, конечно, узнавали Мафина, но из вежливости и боязни огорчить милого ослика не подавали виду.

Друзьям этого квартета, если таковые у них имелись, следовало бы силой заставить дамочек сменить гардероб.

Африканские косички, микроскопические топики, клетчатые юбчонки а-ля «анимэ», фенечки украсили бы девочку младших классов, а не тетеньку под сорок. Одна мадам особенно выделялась среди товарок. Две жиденькие косички из-под соломенной шляпки-канотье, супер-мини платье из прозрачного шифона и расшитые золотом босоножки на приличной высоты каблуках.

Объявили посадку. Эля шла позади четверки, с благоговейным ужасом наблюдая как ловко дамочка в шляпке-канотье передвигается на своих тонких шпильках.

«Вот навернется сейчас, костей ведь не соберет, - подумалось Эле. – Мне заплати, я не одела бы такие. А навернется, сшибет кого-нибудь или сама ногу сломает, а иск выставит компании-перевозчику».

Они поднимались по траппу на верхнюю платформу лайнера. У люка самолета им приветливо улыбались две очаровательные стюардессы – брюнетка и блондинка. И вдруг каблук у дамочки с косицами попал между пазами трапа и она, взмахнув руками как крыльями, рухнула навзничь. По пути, в попытке сохранить равновесие, зацепившись за форменную блузку брюнетки. Пуговицы горохом с голубой блузы посыпались в разные стороны.

- Ва-а-ау! – раздались у Эли за спиной мужские голоса.

Посмотреть действительно было на что - шикарную загорелую грудь брюнетки размера этак четвертого обтягивал невероятной красоты красный кружевной бюстик. А на левой выпуклости виднелось татуированное сердечко, внутри которого значилось вычурным шрифтом «My Myke». Вторая стюардесса, вместо того что бы броситься на помощь пассажирке, вместе со всеми уставилась на открывшееся великолепие.

- Ах ты…Ах ты… - зашипела она, ощериваясь.

Подобное Эля видела в познавательной программе Би-Би-Си о дикой природе, в серии про гиен.

- Ах ты, стерва! – выразила наконец свою мысль блондинка и кинулась к коллеге, с явным намерением оскорбить ее действием.

Назревающий конфликт пресек появившийся на трапе пилот. В секунду оценив ситуацию, он одной рукой перехватил в прыжке блондинку, другой – втянул в глубину салона самолета брюнетку. Потом он галантно подал руку сидевшей на полу дамочке, занятой оплакиванием своей обувки и не обратившей внимания драматические на события над ее головой.

«Lathspell I name you, ill-news; and ill news is an ill guest they say»(«Латспелл – я назову тебя, горевесник. А по новостям и гостей встречают» - (анг.) «Властелин колец» Дж.-Р.-Р. Толкиен.)» – вжав голову в плечи, расстраивалась Эля, сидя в своем кресле. - У них наверно один парень на двоих. Даже татушку сделала, с его именем. Интересно временную или постоянную? Ой, о чем это я думаю?! Кстати, а этой престарелой нимфетке наплевать, что она расстроила чужое счастье». Эля слышала, как через проход три подружки продолжали утешать четвертую, рыдающую над золотой босоножкой.

***

В подавленном настроении она приземлилась в Шереметьево, стараясь не смотреть по сторонам, в суеверном страхе опять чего-нибудь напророчить. Когда транспортная лента вынесла её багаж, Эля поняла, что не рассчитала сил – к собственной сумке прибавилось еще три, полные подарков, сувениров и хорошеньких мелочей, да в придачу пакет с безжалостно утрамбованными в нем букетами. В первые минуты она не обратила внимания, что ее никто не встречает. Эля потеряно огляделась, знакомых лиц не просматривалось. У таксофонов стояла очередь, к тому же у девушки не было телефонной карты, мобильник, естественно, разряжен, алчный настрой таксистов не предвещал ничего хорошего.

- Помочь? – спросили над ухом.

- Ой, пожалуйста, - расцвела Эля, оборачиваясь и понимая, что перед ней не представитель таксистской братии денежных кровопийц.

Правда улыбка ее сразу же несколько привяла – над ней возвышалась гора накаченных мышц, увенчанная совершенно бандитской бритой физиономией.

- Тебе куда? – показал сразу тридцать три зуба добрый самаритянин.

- Мне?

- Ну, не мне же…

- А! – Элина улыбка стала совсем неуверенной, так овечка улыбается серому волку в бесплотной надежде на то, что тот перешел в вегетарианство. - Мне к «Измайловской».

- Ладушки. Почапали, киса?

«Киса» с обреченностью приговоренного позволила доставить себя и вещи к устрашающего вида блестящему черному «Лексусу», больше походящему на гибрид бронетранспортера, по недосмотру не оснащенного пулеметами, но зато с темными стеклами.

- Где отдыхала, киса?

- Я? На Мальдивских островах.

- Нормуль! – покачал головой самаритянин. – Папик раскошелился?

- Нет, братья. У папы таких денег нет, он - археолог.

- Даешь, бикса! – засмеялся самаритянин. – Папик – археолог! Смешно… Тебя как звать-то, красавица?

- Эля…

- Ага, а меня – Киря. Спрыснем знакомство?

И Киря притормозил своего железного коня возле «Мечты гурмана» на Трубной. Эля глянула и судорожно сглотнула: и отказаться боязно – а ну, как осерчает? Справься поди с таким гоблином - и соглашаться не охота – чем расплачиваться придется? Натурой? Натуры было сильно жалко.

Ресторан угнетал ярко-поросеночной росписью стен, салатного цвета скатертями, оранжево-апельсиновым потолком и подернутым тиной прудиком посредине зала. Из прудика Эля почему-то ожидала услышать кваканье, но вода молча покачивала ряской и кувшинками, что производило слегка удручающее впечатление, навевая мысли об усопших в тарелках клиентов Царевнах-лягушках. От декора у Эли зарябило в глазах и сразу разболелась голова. Меню тоже настроения не повысило – самое дешевенькое блюдо от пятидесяти условных единиц.

***

- Че будешь заказывать, Элька? – Киря хлопнул Элю по руке. – Ой, прости!

На нее будто обрушилась тонна кирпичей. Эля болезненно вскрикнула, выдернула руку и затрясла ей в воздухе. Киря спрыгнул со стула, сграбастал ее и без того пострадавшую кисть и принялся дуть на нее во всю мощь легких. Мощь оказалось не малой, у Эли даже волосы дыбом встали, словно она подставила лицо под вентилятор.

- Хватит! Прошло уже! – взмолилась Эля, кляня себя на чем свет стоит – взяла бы такси – плевать на таксистов и их мафию - и пила сейчас чай в родных пенатах.

***

Мозг лихорадочно искал выход. Удирать, оставив в Кириной машине вещи, не хотелось, но и перспектива борьбы за свою девичью честь с таким громилой тоже не прельщала. Исход борьбы угадывался заранее, при ставках тысяча к одному.

- Слушай, а ты машину закрыл? - встрепенулась вдруг девушка.

Ни что так не дорого мужскому сердцу, как средство собственного передвижения. Перед любовью к нему не устоит и мисс Вселенная, да что там – целая рота мисс Вселенных. Киря, оправдывая ожидания, подвигал складками на лбу и озабочено почесался.

- Глянуть что ли? – взволновано молвил он.

- Конечно, глянуть! – поддержала его Эля в надежде как-нибудь отвязаться от него на улице.

Киря решительно поднялся и зашагал к выходу, Эля семенила следом, помня о собственных чемоданах в багажнике «Лексуса». На улице их обоих ждало потрясение – Кирин «бронетранспортер» как раз плавно выруливал со стоянки.

- Стой! Стой, падла!!! – взвизгнул Киря и бросился к «Лексусу», как когда-то бойцы кидались наперерез вражеским танкам.

- Что вы смотрите?! У ваших посетителей машины угоняют! – заорала Эля двум охранникам, скучающим возле гардеробной стойки.

Но на ее зов откликнулись не только они, но и весь обедающий в ресторане народ. Понятие «посетители» было воспринято каждым лично в свой адрес. Тем временем Киря догнал джип и перекрыл своим телом выезд со стоянки. «Лексус» пошел на таран. Зрители хором ахнули, некоторые схватились за мобильные телефоны.

- Милиция! Полиция! – раздалась разноголосица разной степени отчаянности и информированности в реалиях переименований служб.

У Эли потемнело в глазах. Когда зрение вернулось, она увидела Кирю, висящего на бампере. Его ноги и половина туловища скрывались под днищем. Молодая женщина подобрала камень, призванный украшать клумбу у входа, и изо всех сил метнула его в джип. Переднее стекло хрустнуло и покрылось сетью мелких частых трещин, закрыв угонщику обзор. Тому невольно пришлось притормозить. Остальные автовладельцы, движимые оскорбленными чувствами, мигом облепили «Лексус» муравьиной стайкой. Угонщик сделал попытку заблокироваться в машине, но Киря, выползший из-под днища, с проворностью ящерицы взобрался на капот, выдавил поврежденное булыжником стекло и вырвал злоумышленника из-за руля, как морковку из грядки.

Парень поднял его над головой, потряс и швырнул на землю, словно Степка Разин княжну. (Кстати, несчастная женщина, в отличии от угонщика, ничем не заслужила подобной участи). От суда линча любителя чужих автомобилей спас вовремя подоспевший наряд стражей порядка. Его силой отняли у разъяренной толпы, отряхнули и увели под белы рученьки к «воронку». Судя по выражению сильно побитого лица угонщика, он с трудом сдерживал желание броситься полиции-милиции на шею.

- Элька! – пробасил Киря, отходя от служебного «воронка».

Девушка невольно попятилась, решив, что Киря злиться за разбитое лобовое стекло.

- Элька, ну я тебе должен! Ты не ясновидящая? Как усекла, а?! – ликовал Киря, сжав ее до хруста в богатырских объятиях.

«Латспелл я, Горевесник» - мысленно ответила ему Эля, морщась от боли.

Киря вызвал такси, перегрузил из багажника чемоданы, сунул ей в карман свой номер телефона, вырвал обещание позвонить в ближайшие дни и, прочувствовано чмокнув в нос, наконец отпустил с миром. Сам он был вынужден остаться и ждать автосервис, ездить без лобового стекла по Москве возбранялось.