Ложь длиною в жизнь

ПРОЛОГ

МОСКВА. 1957 ГОД. МОСКОВСКОЕ УЧИЛИЩЕ ХОРЕОГРАФИИ

В дверь кабинета Елизаветы Павловны Гердт — преподавательницы Московского хореографического училища — постучали.

— Входите, — бросила негромко Заслуженная деятельница искусств РСФСР.

— Можно? — в кабинет вошла ее любимая ученица — девятиклассница Юлия Петрова.

— Проходи, Юленька. Садись. Поздравляю тебя с Днем Рождения! Восемнадцать лет — это очень серьезная дата в жизни любой девушки.

— Спасибо, Елизавета Павловна! Мне очень приятно получить поздравление от Вас, но признаться откровенно, — она смущенно потянула плечи вверх, вжимая голову, — я как-то и не заметила хода пролетевшего времени, — губы юной балерины дрогнули в растерянно улыбке.

— Юля! — лицо преподавательницы стало серьезным, а голос приобрёл стальной оттенок. — Ты может этого и не заметила. Но есть люди, которые это не просто заметили, но и очень ждали.

— Что Вы имеете в виду? — удивилась девушка.

— Юля, — вздохнула ее наставница, — ты же знаешь, что в нашем балетном ремесле, для того, чтобы пробиться в Примы — о чем мечтает каждая начинающая балерина — мало быть просто талантливой или даже гениальной.

— Да, я понимаю, — кивнула Юля, — нужно еще очень, очень много работать у станка.

— Какая ты у меня все-таки чистая, наивная и простодушная, — вздохнула Елизавета Павловна, — к сожалению, и этого тоже не достаточно. В мире масса трудолюбивых талантливых балерин, которые начинают и заканчивают свою балетную карьеру в кордебалете, но Прим всегда только несколько!

— А что же еще нужно? — не поняла девушка.

— Юля! — строго произнесла бывшая балерина. — Не переигрывай! Тебе это не идет. Ведь ты и сама прекрасно знаешь, что именно нужно!

— Вы имеете ввиду наличие покровителя? — покраснела юная балерина опуская взгляд в пол.

— Именно! И многие твои одноклассницы уже ими обзавелись. Только не надо мне сейчас рассказывать, что ты об этом не знаешь и вообще впервые слышишь.

— Знаю, — не стала отпираться Юля, — но мне никто ничего не предлагал. Наверное, я не достаточно красивая для того, чтобы иметь своего личного покровителя, — пыталась неловко пошутить вконец смущённая от столь откровенного диалога девушка.

— Дело тут вовсе не в красоте. Вернее, именно в ней. Как ты думаешь, Юленька, почему до сих пор тебя никто не трогал и ничего не предлагал? — спросила ее наставница заговорщически понижая голос.

— Я не знаю, — честно призналась девушка. — Но не скрою, я даже рада этому.

— Зато я знаю, — вздохнула Елизавета Павловна, — а сегодня об этом узнаешь и ты тоже. Теперь мы можем разговаривать на равных, как взрослые люди. Для этого я тебя и вызвала, Юленька.

— Вы меня пугаете, — ее ученица теряла самообладание.

— Не бойся, — успокаивающе произнесла преподавательница. — Тянуть не стану и скажу прямо. На тебя — с момента, как тебе исполнилось шестнадцать — обратил внимание очень влиятельный человек. Вдовец. Поверь — это немаловажно. Порядочный и честный, что среди влиятельных людей очень редко сейчас встретишь. Ты помнишь дело гладиаторов?

— Гладиаторов? — Юля задумчиво взглянула на преподавательницу. — Девочки что-то обсуждали между собой на эту тему. Помню только, что какое-то очень неприличное! — лицо юной балерины залил стыдливый румянец.

— Я сейчас тебе расскажу об этом резонансном и, к сожалению, существовавшем в реалии деле. Чтобы ты потом — на контрасте — смогла оценить того, с кем сегодня познакомишься.

— Как познакомлюсь? Я? Но где? — девушка принялась растерянно вертеть головой, словно высматривая того, о ком идёт речь. — Прямо сегодня?

— Да, сегодня, — подтвердила Елизавета Павловна. — После занятий я буду ждать тебя в этом кабинете. И скажи своему провожатому, чтобы он тебя не ждал. Пусть идет домой.

— Вы имеете ввиду Юру? — окончательно сконфузилась Юля.

— Юру, Юру! — строго сказала преподавательница. — Я же вижу, что тебе он не нравится. Да, я понимаю, что ты коллекционируешь своих ухажеров, но он явно не является украшением твоей коллекции.

— Это почему Вы решили, что он мне не нравится? — насупилась таким вторжением в свою личную жизнь девушка.

— Это распознается с лёгкостью. Особенно в партнерской игре. Когда ты с ним танцуешь, ты все время от него отворачиваешься. И никогда не смотришь ему в лицо. Разве я не права? Так не ведут себя по отношению к человеку, к которому испытывают симпатию.

Девушка молчала, прекрасно понимая, что аргументы немолодой опытной женщины весьма убедительны.

— Не пара он тебе, по крайней мере сейчас! Да, он безусловно талантливый и трудолюбивый, но имей ввиду одну вещь, — Юля насторожилась в ожидании. — Этот себе на уме, и своего не упустит. Даже не смотря на то, что выглядит этаким, — она повертела кистью руки в воздухе, — простоватым пареньком.

— Вы хотели рассказать о деле гладиаторов? — Юля попыталась увести разговор в другое русло. — Это же были рабы в Древнем Риме, которые сражались на арене, между собой. Или я что-то путаю?

— Так это в Древнем Риме, — усмехнулась Елизавета Павловна, — а у нас под этим «древнеримским» названием скрывалась сеть подпольных борделей!

— Чего? — удивилась девятиклассница.

— Подпольных публичных домов! А организовал эту сеть сам Министр Культуры СССР Георгий Фёдорович Александров! Это был: и советский партийный, и государственный деятель, и учёный-философ, и академик Академии Наук СССР, и доктор философских наук, и профессор. И именно этот человек, который возглавлял, даже подумать страшно, культуру в стране, организовал такое безобразное распутство. И знаешь, что самое мерзкое в этой истории?

— Боюсь даже представить!

— Самое мерзкое, что в эти бордели они таскали: учениц балерин, студенток театральных училищ и институтов, студенток университетов! И, к великому сожалению, ученицы нашего училища там тоже бывали, — с горечью произнесла преподавательница.

— Они их силой заставляли? — шепотом спросила потрясенная девушка.

— В том-то и дело, что сила применялась редко. Чаще просто подкупали подарками и обещаниями помочь в дальнейшей карьере.

— И что, девушки соглашались?

— Еще как! — подтвердила Елизавета Павловна, выразительно вскидывая голову. — Они сами добровольно участвовали в оргиях. А сейчас, Юленька, я раскрою тебе шокирующую информацию. Тебя тоже хотели туда пригласить.

— Я бы никогда не согласилась! — гордо ответила девушка решительно мотая головой в знак протеста.

— Некоторых, особо понравившихся и очень строптивых, они брали силой. Не поверишь, но одну девушку даже убили! А следом убили и ее мать, которая осмелилась написать жалобу самому Хрущеву! Тебя, Юленька, тоже никто не спросил бы — хочешь ты или нет. Ведь ты же у меня такая красавица. А твои ноги — это уникальный образец совершенства, созданный самой природой. Вот только не смогли они.

— И почему же они не смогли? — чувство обеспокоенности боролось с любопытством.

— Потому что им это не позволили.

— Не позволили? — девушка обескураженно ждала подробностей от загадочно прищурившей глаза преподавательницы. — Но кто?

— Тот, с кем ты сегодня познакомишься. Он пригрозил им большими неприятностями — а с его положением это было совсем не трудно — и они с большой неохотой, но уступили и оставили тебя в покое.

— А почему он сам тогда со мной не познакомился, раньше?

— Потому что ждал, когда тебе исполнится восемнадцать лет. И вот этот момент настал, Юленька. Этого человека я достаточно хорошо знаю, иначе никогда и ни при каких условиях не согласилась бы выполнять роль — по сути — сводницы. Слово-то какое мерзкое, — лицо преподавательницы скривилось в недовольной гримасе. — Но дело в том, что я ему очень обязана, — продолжила старая балерина.

— Чем?

— Он меня от лагеря спас, когда я, вот такому же ухажеру — еще до войны — всю его наглую морду расцарапала. Я ведь в молодости была очень хороша. Вот как ты сейчас, — с гордостью поведала старая балерина. — Это сейчас я напоминаю увядающую берёзоньку, — голос сквозил сожалением.

— Елизавета Павловна, Вы и сейчас прекрасны! — прилежная ученица тут же поспешила оспорить заявление своего любимого педагога.

— Спасибо, деточка, — с грустью улыбнулась Елизавета Павловна, — но со мною уже не так хотят знакомиться завидные кавалеры, как с тобой. А если совсем откровенно, то желающих уже давненько нет и уже не будет. Молодость — она, увы, так быстротечна! — женщина устремила задумчивый взгляд на окно. — Я никому об этом рассказывала. Меня хотели обвинить в террористическом акте против партийного и советского руководства. Даже было постановление о моем аресте подписано. Уже и вещи для тюрьмы было собраны. Но тот, с кем ты сегодня познакомишься, влюблен всю жизнь в балет. А мне посчастливилось быть знакомой с ним. Не знаю, что именно он сделал, но меня не только не тронули, но даже с работы не уволили.

— Ужас какой! — всплеснула руками Юля. — Хорошо, что вам помогли остаться на свободе. Вы, наверное, очень благодарны этому человеку.

— А знаешь, что явилось основным аргументом для того, чтобы я согласилась на его просьбу организовать вашу встречу? Если бы ключевой причиной было мое давнее спасение, я бы этого не сделала.

— Почему? — девушка не скрывал изумления.

— Потому что он никогда не напоминал мне об этом, и никогда не пытался воспользоваться тем обстоятельством, — задумчиво, и, как показалось Юле, с чувством сожаления произнесла Елизавета Павловна. — Хотя… — она мечтательно вздохнула, — я была совсем не против этого. Ой! — она очнулась от воспоминаний о прошлом. — Ты, Юленька, не слушай, что я болтаю. Это глупые фантазии, давно оставленные и забытые в прошлом.

— А что я должна буду делать? — растерялась ее ученица.

— Просто познакомишься с ним, а потом съездишь к нему на квартиру. Он говорил, что приготовил тебе какие-то подарки.

— На квартиру?! К мужчине?! Одна?! И буду с ним там наедине? — испугалась Юля.

— Не бойся, — улыбнулась Елизавета Павловна, — я понимаю как это выглядит со стороны. Но он мне поклялся, что будет с тобой вести себя прилично — безо всяких глупостей и домогательств. И знаешь, я ему верю. Я знаю его очень много лет, и он ни разу меня не обманул и не подвел. Лукавить не стану, я ему сказала, что сама его убью если посмеет тебя обидеть.

— Как-то страшно, — честно призналась девушка сжимая плечики.

— Юля, он мог сделать то, чего ты боишься, значительно раньше, если бы не был порядочным человеком. Не думаю, что сейчас он, вдруг, решится на такую гадость. Точнее, я уверена, что этого не сделает. Он не из этих гладиаторов.

— А почему их назвали гладиаторами?

— Это и грустная, и смешная история одновременно. Подельники получили прозвище «гладиаторы» после следующего — возможно, придуманного — эпизода. Академика и министра культуры Георгия Александрова и его соратников вызвали на заседание бюро Московского горкома, куда приехал сам Никита Сергеевич. Хрущёв долго кричал на провинившихся, а потом поинтересовался у Александра Еголина, достаточно пожилого человека: «Ну Александров-то мужик молодой, я понимаю. А ты-то в твои годы зачем туда полез?» В ответ на это старый хрыч Еголин попытался оправдаться следующими словами: «Так я ничего, я только гладил…» А бордели Хрущев назвал — Ансамбль ласки и пляски!

— А девочки шептались, что ученицы старших классов им рассказывали, как их заставляли раздеваться до гола и выстраиваться возле станка. Якобы какие-то важные мужчины обходили их строй и выбирали девушек, а потом они уезжали… с ними, — надрывным шепотом произнесла Юля.

— И такое бывало. Но меня об этом в известность не ставили. Знали, что я бы им такой скандал за это устроила и до Хрущева бы дошла. Юля, эти истории в балете тянутся еще с царских времен. Молодость, красота и грация наших девочек притягивают словно магнит всякую старую и властную сволочь. Но! Даже среди власть имущих и влиятельных немолодых мужчин бывают — очень редкие — исключения. К таким и относится твой тайный воздыхатель!

— А как его зовут? Он вообще кто? — уже с интересом и без страха в голосе, спросила девушка.

— Он тебе все сам скажет. Я зачем тебя пригласила? Узнать. Согласна ли ты? Придешь ли после занятий? Поедешь ли с ним?

— А Вы сами, что посоветуйте? — спросила свою опытную в таких вопросах наставницу юная балерина.

— Если бы он пригласил меня, я бы согласилась не раздумывая. Но меня он не пригласил, — она тяжело вздохнула, — мое время уже ушло. А тебя пригласил, потому что твое время только настает. Мой тебе совет, Юленька, не упусти его, — она выразительно взглянула в глаза юной красавицы. — Так что ты решила?

— Я подумаю, до конца уроков! — решительно заявила Юля.

— Хорошо, но не заставляй его долго ждать. И помни, второй раз он тебя уже не пригласит. Иди на занятия, и ещё… — она запнулась, — я тебя очень прошу, подтяни уже, наконец, математику и историю. Даже мне за тебя краснеть нужно. Лучшая моя ученица по хореографии и обычная троечница по общеобразовательным предметам.

— Ой, Елизавета Павловна, ну зачем мне математика? Чтобы я косинусы и синусы ног считала, когда танцую? — рассмеялась нерадивая ученица.

— Для того, чтобы не быть глупой дурой, которая может только ноги выше головы задирать! — строго возразила Елизавета Павловна. — Да, я всё понимаю, у тебя очень много ухажеров — по три свидания за день устраиваешь — которым твой ум не нужен. Да, да! Я все знаю, ты любишь «хвостом» повертеть! Но запомни одну очень важную вещь. В общении с настоящими мужчинами, а не с этими сопляками, образование очень важно. Ровесникам от тебя нужно только одно, побыстрее под твою юбку залезть.

— А что, настоящим мужчина это не нужно? — невинным голосом спросила маленькая кокетка. — Они под юбку не лезут? Или они меня только гладить будут, как эти… гладиаторы?

— Это им тоже нужно! Но если у тебя — кроме того, что есть под юбкой — ничего не будет в голове, если ты будешь простой глупенькой дурочкой, какой хочешь казаться сейчас, то знай — умный мужчина быстро потеряет к тебе интерес. Тебя тут же бросят и даже не вспомнят о твоём существовании, переключившись на более эрудированную и образованную девушку. Мужчины любят умных женщин! А знаешь в чём секрет умных женщин? Они никогда не покажут, что они умнее мужчины. Ты слышала о Диане де Пуатье?

— Не слышала, — пристыженно ответила Юля.

— А вот учила бы историю, знала бы!

— А что в ней было такого особенного?

— Она была фавориткой французского короля Генриха Второго Валуа. Причём старше него на девятнадцать лет!

— Такая старая? — протянула девушка разочарованно. — Ой, — она зажала рот ладошкой, и испуганно посмотрела на свою пожилую наставницу.

— Эх, Юленька, — вздохнула та, — понимаю, что для таких как ты, мы пожилые люди, как доисторические животные выглядим. Но помни, пройдет не так много времени, и ты не заметишь как станешь такой же как я. Так вот о Диане, не смотря на такую разницу в возрасте, и наличие множества любовниц у короля, он ее действительно любил и ценил до самой своей смерти. За ее ум и образованность! Помни об этом, девочка. Все, иди! Звонок скоро!

На занятиях Юлия не находила себе места. Предстоящая встреча одновременно: и манила, и пугала ее. Она была достаточно взрослой девушкой, чтобы знать, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются наедине.

Сама она, конечно же, все еще была невинной девочкой, оттого и выглядела белой вороной среди своих одноклассниц, которые — кто в шестнадцать, а кто и в четырнадцать лет — узнали, что такое мужская любовь. Их рассказы вызывали в ней противоречивые чувства: от возмущения их распущенностью, до затаенного телесного томления. Бросаться в объятия первого встречного, ей — наследнице известных ученых и деятелей искусства, пусть и репрессированных или уехавших от Советской власти за границу — не пристало! Она с детства знала себе цену. Поэтому решительно — когда словом, а когда и портфелем по голове — пресекала любые попытки своих сверстников перейти ту черту, которая отделяет невинный флирт от интимных отношений. Она их вообще не рассматривала всерьез.

Преподаватели заметили ее волнение и делали замечания. Ее воздыхатель и верный портфеленосец Юра Князев тоже это увидел. Несмотря на роскошную фамилию, данную ему как бы в насмешку, сам он был из самой простой семьи обыкновенных работяг, которые трудились на заводе, а в Москву приехали из каких-то медвежьих углов необъятной страны советов. Белобрысый, курносый, он явно не тянул на героя любовника. Но учился он, в отличии от Юлии, на отлично, и часто ей помогал давая списывать: и контрольные, и домашние задания. За что, собственно, и был допущен быть ее сопровождающим, но не более того.

Нужно сказать, что мужчины-танцоры, среди девушек балерин, особым успехом не пользовались. Многие из них девушками вообще не интересовались, а девушки ими. Бывало, что в силу своей молодости, отсутствия хорошего материального обеспечения, как кандидаты на серьезные отношения они тоже не рассматривались.

— Тебя зачем Лизавета к себе в кабинет вызывала? — спросил на перемене Юра.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — насмешливо, как всегда, ответила ему Юля. — Ты вот что, Юра… сегодня меня не жди. Я буду заниматься с Елизаветой Павловной дополнительно.

— Я подожду, — стал настаивать ее несостоявшийся кавалер.

— Я тебе что сказала? — девушка включила аристократку беседующую с холопом. — Не жди меня! Что непонятного?

— Ладно, ладно. Как скажешь. Только не злись, — стушевался Юра.

«Мальчишка! — с глубоким презрением подумала про себя девушка. — На него только цыкнешь, а он сразу дал заднюю! Та, кому он попадется в лапы, будет всю жизнь из него веревки вить! Рохля и мямля!»

Когда прозвенел звонок с последнего урока, Юля, взяв свой портфель, с дрожью во всем теле, направилась в кабинет своей наставницы. За ней незаметно, сжигаемый подозрениями и ревностью, следовал, прячась за углами, Юрий. Подойдя к двери кабинета, девушка остановилась — секунду колеблясь. Благоразумие ей подсказывало повернуть назад, не рисковать и не играть с судьбой. Послать к черту этого ухажера, наверняка, старого, лысого и обрюзгшего, как и все старики сорока лет — с толстым пузом и сальными противными глазками, которыми они ощупывали и раздевали ее, когда она в легком, облепляющем ее точеную фигурку ветром платье шла по улице. Бежать и еще раз бежать!

Но с другой стороны, рассказ ее учительницы будил в ней извечное женское любопытство. Она так восторженно о нем отзывалась, с таким уважением. Это был первый взрослый мужчина, который так открыто хотел с ней познакомиться. Что в ней его так привлекло? Какие женские качества? Как она выглядит в его глазах? Что можно будет потом использовать, чтобы повелевать другими мужчинами! А в том, что она будет это делать, она не сомневалась.

У Юли не было отца, и поэтому ей всегда хотелось общаться со взрослыми мужчинами, а не со скучными инфантильными ровесниками.

Набрав полную грудь воздуха, и, шумно выдохнув, она решительно постучала.

— Войдите, — раздался голос Елизаветы Павловны, и Юля, распахнув дверь, вошла в неизвестность.