Лопата, лунник и любовь

Луна обрисовывала мой силуэт, роняя результаты своих художеств на каменное надгробие, на котором красовалась лишь буква с точкой: «К.».

Запах сырой земли будоражил ноздри, а легкий ветерок ласкал мои обнаженные щиколотки, выглядывающие над массивными ботинками. Я вздохнула и чистым запястьем стерла проступивший под чёлкой пот.

Могилка-то не первая.

Методично смахивая землю с крышки, я предвкушала столкновение с настоящим антиквариатом, – если судить по искусной резьбе и матовому черному покрытию дубового гроба. Упершись коленями в землю, я схватилась за выступ и распахнула чужую обитель, в надежде, что ее хозяин не окажется съеденным червями скелетом. Но открывшаяся картина и вовсе заставила меня замереть на секунду, а потом прикусить губу и с благоговением начать стирать с бледного лица напротив осыпавшуюся землю:

Расположившийся меж бархатными подушками мужчина был молод и, однозначно, мирно покоился здесь несколько столетий, – из-под расшитого золотыми нитями камзола проглядывал белоснежный воротник льняной рубахи. Высокий лоб, широкие брови и скулы, легкая горбинка на носу – все выдавало в нем «породу».

Ну, чем не замечательный бойфренд?

Я едва успела поднести к его губам заговоренную Заклинателем воду, как вдруг его глаза резко распахнулись и обожгли меня… негодованием? Золотистая радужка изучала окружающую местность, но с его ракурса были видны разве что черные юбка с пиджаком ­– униформа нашей Бодминской Академии – и темный лес, полностью лишенный звуков. Лес всегда молчал – боялся беспокоить Скованных в могилах, но не умерщвленных, существ.

Незнакомец задержал взгляд где-то на розовых кончиках моих волос и нахмурил брови:

– Вы испачкались, мисс.

Я прыснула от смеха, смахивая проступившую слезу из-под светлых ресниц.

– Это единственное, что тебя сейчас интересует?

– Нет. Мисс не подобает носить такие короткие одежды, впрочем, как и беспокоить уединение достопочтенного господина. Особенно, когда этот господин не самый терпеливый и прожил уже больше тысячи лет, – зрачки его глаз зло сверкнули, а челюсти заскрипели от напряжения. – Так зачем вы меня разбудили?

Он приподнялся на руках, сократив расстояние между нами, и вгляделся в мое лицо. Не нарушая упомянутые нормы приличия, конечно же.

– Потрясающе! Ты прожил тысячу лет – темы для разговора определенно найдутся! – я в предвкушении хлопнула в ладоши. Незнакомец выгнул бровь.

Потенциально этот «К» не слишком опасный, раз не сомкнул свою ладонь вокруг моей тонкой шеи в первые несколько минут. И даже галантный! Эх, не зря Оливия мне посоветовала вскрыть десятую после Дуба Плача могилу…Или десятую на север от него? Я приподнялась с колен и осмотрелась вокруг, но быстро отмахнулась от своих мыслей.

– Гос-по-ди-и-н, – я ткнула пальцем в сторону его лба, но он отшатнулся, как от огня, и сел прямо, – считайте, что вас заставили заключить сделку. Вы помогаете мне в моих нуждах, я отпускаю вас на волю, хм, примерно через полгода.

– С чего вы решили, что я подчинюсь? – он словно подчеркнул маркером-текстовыделителем слово «я» и скрестил руки на груди.

– Ваша могила скована дважды: Заклинателем и моей кровью. А я далеко не самый слабый представитель своего вида. Можете попробовать уйти в противоположную сторону, но дорога все равно приведет вас ко мне. Вы же не хотите видеть мою мордашку до конца своих дней?

– И какой же вид вы представляете? – незнакомец пропустил мимо ушей всю прочую информацию и заинтересованно склонил голову набок.

– Подростка-бунтаря, – со всей серьезностью произнесла я.

– И что за существо такое этот «подросток»?

– Весьма и весьма занимательное, господин «К»…

***

– Как мне вас называть?

Незнакомец сидел в гостиной Академии Иных и уже шустро клацал одним пальцем по клавиатуре, силясь узнать все, что произошло в его отсутствие длиной в несколько столетий.

Я же перекинула ноги через подлокотник старинного кресла и нырнула ложкой в фисташковое мороженое. Пыль от тяжелых портьер, казалось, засела в глотке, а паркет явно нуждался в руке мастера по шлифованию, но «К» чувствовал себя вполне уверенно в окружающем интерьере.

– Почему люди используют мебель из прошлых столетий, если в современном мире уже другие… тен-ден-ции?

­­– М? Это потому, что люди всегда считают, что «золотые» времена были до них. Неумение наслаждаться окружающей действительностью создало работу психологам.

– Сири, кто такой психолог?

– Технологии действительно негативно влияют на сознание! – я с возмущением отложила банку мороженого и подсела к «К» на видавший виды бордовый диван. – Два часа в двадцать первом веке, а ты уже готов замкнуться на голосовом помощнике!

Он осторожно отсел и выдал как на духу:

– Зовите меня … Кэм. Напоминаю, что одно из условий нашей сделки – никакого телесного контакта.

– Выглядишь минимум на двадцать четыре, а ведешь себя, как школьница, – я закатила глаза и нервно дернула ботинком.

– Это для вашей безопасности, мисс, – «Кэм» повернул ко мне голову и прищурил глаза, сверкнувшие огнем в свете тусклого абажура.

На секунду я опешила – у него была действительно сильная аура.

– Перестань меня так называть. Ты уже услышал и увидел достаточно, чтобы вдоволь набраться фамильярности.

– Джентльмен не бросает свои манеры, впрочем, как и слова, на ветер… Мне понадобится еще несколько часов, и я смогу замаскироваться под студента по обмену.

Я оглядела его жесткий профиль и глубокую ямку над узкими, но выразительными, губами – пожалуй, роль молодого преподавателя ему подошла бы лучше.

От моих мыслей меня отвлекла приоткрывшая дверь Оливия.

– Венди, есть разговор.

Ее кудрявые волосы топорщились антеннами на макушке, а миловидное лицо в форме сердечка выглядело озадаченным. Я вмиг оказалась около нее, жестикуляцией давая понять, что слушаю. Но Оливия лишь утянула меня за собой, захлопнув дверь. Она рассекала коридор поперек своими длинными ногами, ходила туда обратно, – я с завистью смотрела на нее снизу вверх. Вдруг та резко остановилась и посмотрела на меня шальными глазами:

– Какую могилу ты раскопала?!

– Ну, ты сказала десятую… от дуба или где-то там, – я почесала за ухом, задумавшись, и уставилась на нее в ответ.

– Ты это видишь?! – она достала из сумки старую газету и начала истерично указывать на молодого мужчину, явно близкого по возрасту к нам, девятнадцатилетним студенткам.

– Симпатичный.

– Венди, он, по-твоему, похож на твоего..этого… К?!

– Нет, мой «К» – почти произведение искусства. Высокий, волосы до плеч, взгляд выразительный, правда, надо хмурость с лица согнать, – я мечтательно подняла взгляд к расписному потолку. Даже жаль, что он со мной ненадолго.

Оливия закатила глаза и тряхнула меня за плечи, отбросив газету:

– Венди, ты раскопала не того! Я обещала тебе услугу за твою помощь, но ты должна была четко следовать плану! Твой «К» выглядит настолько опасно, словно может располовинить череп двумя пальцами, – у него аура жуткого психопата! Я вообще не нашла информацию, кто он такой! Моя мать меня повесит!

– Брось, твоя мать никого не вешает – она ведь Заклинатель, а не палач. Расслабься, последние десять минут он застрял на просмотре видео с корги – разве похоже, что он может кого-то обидеть?

– Тогда как он оказался закопанным?! За что его осудили? – Оливия не прекращала истерику, полушепча-полукрича, чтобы другие студенты ничего не услышали.

– Зачем в душу человеку лезть? Мы с ним быстро нашли общий язык, – я устало протерла глаза и кинула на нее веселый взгляд. – Оливия, ты знаешь обо мне больше, чем другие. Ты же понимаешь, что, если действительно что-то произойдет, то это дело будет не замято, а буквально испепелено?

Одногруппница застыла, как перед диким животным в лесу, и тихо выдохнула.

– Хорошо, Венди, и я – не при делах.

– Конечно! – я заулыбалась и, не дожидаясь других комментариев, вернулась к Кэму. Вот только на его месте был обнаружен мой ноутбук.

***

В большинстве своем ученики Бодминской Академии Иных существ – не людей – входили в семьи обеспеченных англичан, поэтому на территории можно было найти немало не учебных мест, спонсируемых богатыми родителями. В данный момент студенты были заняты еженедельными скачками, потому в трехэтажном кампусе, впрочем, как и в зале для мероприятий, и в раскинувшемся перед учебным заведением парке, практически никого не наблюдалось.

Спустя полчаса поисков я обнаружила Кэма воркующим с сотрудницей кофейни неподалеку от кампуса. От нее разило терпким американо, а улыбка вот-вот грозилась треснуть по швам от напряжения, – возможно, в ее голове они уже шли под венец. Но, приглядевшись, я поняла, что Кэм просто был вежлив и учтиво поблагодарил ее за бесплатный напиток, пообещав вернуть долг. Он поклонился и открыто улыбнулся, сверкнув идеальными клыками, а она опустила взгляд вниз, вцепившись в веревочки фартука.

Свинцовые тучи затягивали небо, деревья переговаривались шелестом, и я завороженно вскинула взгляд на небо, сбросив лишние фигуры из поля зрения. Вдохнув аромат ни с чем не сравнимой свежести перед бурей, я прикрыла глаза и сняла свою розовую шапку, чтобы мое тело напитало как можно больше энергии.

Я сжала клочок ткани в руке и вернулась взглядом к Кэму, и он уже не был занят баристой – он смотрел на меня в упор. Камзол переливался, его полы развевались на ветру, как и густые волосы. Бумажный стаканчик кофе с надписью «Прекрасное рядом. Оглянись!» выглядел нелепо в данной ситуации и в его крупной ладони, опоясанной множеством выступающих вен. Я едва заметно хихикнула, но Кэм заметил и приподнял бровь, как бы спрашивая: «Что не так»? Кое-что действительно было не так; я нахмурилась и подошла к нему, не к месту отметив, что даже до его ключиц не достаю, и уперла руки в бока:

– Ты почему без моего ведома ушел?! А если бы кто-то начал задаваться вопросом, почему ты в этих сомнительных лохмотьях, и кто ты такой вообще? А если мать Оливии, Заклинательница, внезапно решит ее посетить? Ты понимаешь, что у нас соглашение, и опасно так расхаживать одному?

– Прошу не называть одежду джентльмена «лохмотьями». Я как раз по этой причине и ушел – попросил одного студента отправить весточку моему дворецкому, чтобы он явился и привел меня в более подобающий вид, – Кэм жестко отчеканил последние слова и чуть склонился ко мне, явно разглядывая россыпь родинок под правым глазом. – Знаете, Венди, эти родинки действительно похожи на созвездие…

Очень жаркое дыхание обожгло похолодевшую кожу на носу, и я пропустила все мимо ушей, всмотревшись в золотистый ободок темной радужки Кэма. Раньше таких глаз я не видела ­– что же он такое?

В следующую секунду мимо нас пронесся автомобиль, затормозив в последний момент прямо перед самой любимой клумбой директрисы Доротеи. Что ж, сегодня этому нерадивому водителю повезло.

Скривив лицо, Кэм отряхнул рукава от пыли, и я развеселилась.

– Серьезно? Думаешь, за несколько столетий в гробу твой камзол накопил не больше пыли, чем от колес этой рухляти только что?

Он не удостоил меня ответом и повернулся к выходящему из машины пожилому мужчине. Тот радостно кланялся и шел, кланялся и шел… нам навстречу?

– Господин, неужели это вы! Вы вернулись!

Мужчина был одет с иголочки - в классический черный костюм. Из кармана выглядывал клетчатый синий платок, но состояние кожи рук указывало на физический труд. Уголки глаз старика поблескивали влагой, а рука тряслась, но Кэм к нему не подошел. Он только улыбнулся и ответил:

– Очень рад, Стюарт, что ты так скоро отозвался на мою просьбу.

– Господин, как же я мог иначе! Я все вам привез! – судя по всему, это был тот самый дворецкий. – Подождите, а эта юная мисс, это она вас разбудила?

Стюарт начал осматривать все вокруг, радуясь, как ребенок, и задержал благодарный взгляд на мне.

– Девушка, господин так давно отрекся от этого мира…

– Стюарт! – раскатистым баритоном, громче, чем нужно, прервал его Кэм, предупреждающе подняв руку.

– Простите, господин, я просто так счастлив! – продолжил кланяться дворецкий.

– Стюарт, что с твоей рукой?

– Ничего, господин, я просто уже очень-очень стар.

– Стюарт!.. – предупреждающе гаркнул Кэм, а его глаза, казалось, покраснели.

Стюарт упал на колени и затараторил:

– Господин, прошу, давайте забудем; вы знаете, что дети непоседливы. Но господин Лаэлиус делает все возможное: запрещает им появляться у вас в поместье, он правда пытается…

– Это не дети, это демоны! – отрезал Кэм, сжав кулаки. – На этот раз я его точно испепелю.

Дети? Чьи? В каком смысле – демоны? Кого испепелит?

Я покосилась на Кэма, размышляя, как и почему он оказался на этом кладбище… И заметила глубокий уродливый шрам, сползающий вдоль шеи внутрь камзола, словно змейкой.

– Милая юная мисс, не беспокойтесь, это не то, что вы могли подумать: господин Камиллиус…

Кэм покачал головой, а его глаза засветились золотом, словно их охватило пламя, и я завороженно на него уставилась. Стюарт в ответ снял свою шляпу и ссутулился, отступив назад.

Камиллиус, значит?

– Дорогой Стюарт, я отнюдь не беспокоюсь – я заинтригована!

Но меня лишь бесцеремонно прервали и оставили позади: Кэм зашагал к машине и дал распоряжение Стюарту.

– Оставь все в кампусе: второй этаж, вторая секция, тринадцатая комната.

– Ничего не хочешь рассказать, Камиллиус? – прокричала я, возмутившись бесцеремонному вторжению в мою комнату. – Кто вообще мог назвать так ребенка? – последнее я пробубнила себе под нос, но кажется, он услышал. Прищурился и ответил:

– Мисс Венди, у нас договорные отношения, негоже копаться в чужой душе. Завтра, я так понимаю, состоится бал, знаменующий выход на весенние каникулы, и мне нужно будет там присутствовать?

Я молча кивнула, прикусив губу и испытывая смешанные чувства. Что еще он успел услышать и узнать?

– Будет сделано, мисс, – отчеканил Кэм и хлопнул дверью автомобиля.

Машина тронулась, и окутавшее меня облако поднятой пыли отдавало вкусом грядущих проблем. Делать нечего, мне нужен был сильный союзник, и я его получила.

***

Кэм недвусмысленно намекнул, что займет мою комнату, поэтому ночь я собиралась провести в свободных «апартаментах» под крышей кампуса. Когда шел дождь, крыша подтекала, а шум стекающей воды не давал засыпать, поэтому желающих здесь остановиться не было. Крышу пытались починить, но она все также текла в одном месте, – говорят, здесь когда-то жила студентка, погибшая при неизвестных обстоятельствах. И эти капли, словно ее слезы, напоминали всем об ужасной трагедии.

Удивительно, но помещение было довольно убранным, словно горничные так или иначе за ним следили. Около кровати стоял небольшой комод с искусно вырезанными ручками в виде разных животных, в углу – кресло-качалка с накинутым на него темно-зеленым пледом и металлическим столиком рядом. Мебель выглядела нестандартной, отчего комната казалась не только уединенной, но и уютной.

Я без сил упала на узкую кровать прямо в ботинках, ощущая хрупким телом тяжесть не иначе как навалившейся на него бетонной стены. Голова гудела, но я смогла почувствовать тонкий аромат бергамота, исходивший из постельного белья. Где-то на задворках сознания передо мной сверкнула пара изумрудов, и вдруг стало очень тепло.

***

Продрав на утро глаза, я увидела сидящего в кресле качалке незнакомца и мгновенно подскочила на кровати.