Лопух

На дворе стояла весна - то необыкновенное время года, когда вслед за первым майским громом внезапно приходила жара. В воздухе кружил удушающе-сладкий аромат цветущих деревьев, пьянил и дурманил, толкая на необъяснимые поступки.

Пенсионерка Варвара Сергеевна обожала весну. С упоением ждала она наступления тепла, отслеживая прогноз погоды на специальном сайте в интернете. Периодически заказывала импортные семена по модным каталогам для садоводов-любителей, выращивала рассаду на подоконнике под специфическим светом фитоламп. И в один из дней собиралась и уезжала на дачу, где проводила дни и ночи напролёт, пока не вспоминала, что в подмосковной квартире тоже есть дела. А до тех пор с остервенением фанатика возилась в земле: копала, полола, окучивала. Опрыскивала кроны деревьев, подрезала неугодные ветки. Ни минуты не сидела на месте - не тот характер, чтобы бить баклуши.

Однажды, занимаясь уборкой в саду, Варвара Сергеевна заметила странный сорняк у забора, в дальнем углу около раскидистого орешника. Она была готова поклясться, что ещё вчера лужайка там пустовала. Растение напоминало лопух. Мясистые листья, собранные в розетку, причудливо изгибались в разные стороны. Плотные у стеблей, они истончались к краям до состояния папируса и безжизненно ниспадали на землю. Издалека растение походило на раскрытый купол зонтика, изрядно потрёпанного ветром.

Варвара Сергеевна потёрла глаза рукавом халата, зажмурилась и снова потёрла. Лопух не исчез. Не прополола, пропустила? Не уследила? И на старуху бывает проруха. Возраст, как-никак. Ровесницы давно обивают пороги кабинетов неврологов, пьют таблетки для мозгов, стопками разгадывают кроссворды и даже (кто бы мог подумать!) записываются на курсы иностранного языка, лишь бы остаться в своём уме и трезвой памяти. Ей тоже пора.

Она достала из кармана очки и нацепила на нос: так и есть, лопух. Странный какой-то, воняет гнилью. И когда он успел настолько вымахать?

Варвара Сергеевна подошла ближе, наклонилась к сорняку, яростно схватила его за стебли. Потянула, ещё раз. Внезапно руки наткнулись на что-то твёрдое и округлое. Откинув листву, она присела от неожиданности: в тени лопуха скрывалась крохотная нора, вход в которую чуть возвышался над землёй. Неизвестный зверёк не выкопал её в почве, а сложил из одинаковых по форме и цвету камешков.

- Свят, свят! - вскрикнула Варвара Сергеевна, рассмотрев стройматериал. - Да это черепа!

Но чьи? Малюсенькие, шарообразные, с зияющими отверстиями под глаза и нос. Массивные челюсти украшали два ряда острых кипенно-белых зубов. Словно армию грызунов одномоментно приговорили к смертной казни через гильотинирование, спрятав потом тела, а головы бросив валяться кучей.

«Мне привиделось, - мелькнула мысль, от которой стало легче. - Солнце сегодня жаркое. Пойду, прилягу».

Варвара Сергеевна поспешила в сторону дачного домика и почти дошла до крыльца, как почувствовала, что подол халата зацепился за ветку. Только это была не ветка. Её держала костлявая рука, длинная, мумифицированная, неестественно выгнутая. Пенсионерка замерла, побледнела, покачнулась. Казалось, земля вот-вот уйдёт из-под ног. Схватилась за декроттуар у крыльца, облокотилась на высокий металлический поручень и быстро пришла в себя. Многолетняя работа преподавателем в средней школе закалила нервы, научила оценивать ситуацию с разных сторон, не доверяя первому впечатлению.

Рука тянулась из-под лопуха. «Из норы-землянки», - догадалась Варвара Сергеевна. Тощая, обтянутая синюшной кожей конечность выглядела жутко. Крючковатые пальцы с обломанными жёлтыми ногтями впились в подол халата, не давая сделать ни шагу. Пенсионерка присмотрелась и охнула, спину прошиб пот, на лбу выступила испарина: на внутренней стороне запястья было вытатуировано ее имя - Варвара. Она узнала руку покойного мужа.

- Андрюша, ты ли это?

Конечность дёрнулась и отпустила халат. Словно лишенная костей, она обмякла и брякнулась на землю подобно поливочному шлангу, в котором перекрыли воду. Варвара Сергеевна чуть отступила назад и остановилась.

- Не может быть, - рассуждала она вслух, - я же тебя в другом месте похоронила - на центральном кладбище, чтобы всё как у людей…

Пальцы снова потянулись к ней, удлинились, стали тоньше, а вытатуированное имя окрасилось алым цветом, на буквах выступили капельки крови.

- Идём со мной! - послышался тихий, незнакомый голос. - Идём. Со мной.

Варвара Сергеевна не смогла определить источник звука. Казалось, он исходил из-под земли. Рука мертвеца приблизилась к её руке и чуть не схватила за ладонь. Пенсионерка отскочила в сторону и с интонацией Станиславского процитировала:

- Не верю! Андрюша не стал бы звать меня к себе. Любил, конечно. Жили мы ладно. Но и в даче он души не чаял, к растениям как к одухотворённым существам, как к людям относился. Коли я помру, кто будет ухаживать за хозяйством, поливать? Дети далеко, у них другие заботы. Нет, Андрюша бы такого не допустил.

И полностью убежденная в своей правоте, Варвара Сергеевна взяла лопату, лежавшую тут же у декроттуара, и накинулась на руку мертвеца. Та съёжилась, поползла в сторону орешника и скрылась в норе-землянке. Пенсионерку это не остановило. Она остервенело била заступом по черепам, отчего те крошились как школьный мел, рассыпаясь в прах. Она резала толстые сочные листья лопуха, пока от сорняка не осталось зловонное месиво. Наконец, пенсионерка устала. Воткнула лопату в землю, стёрла пот со лба и осмотрела проделанную работу. О чудовищной находке напоминала лишь кучка битыша.

«Сожгу», - решила Варвара Сергеевна, сгребла остатки в совок и отнесла в яму для мусора. Накидала сверху скомканной бумаги, чиркнула спичкой. Пламя вспыхнуло ярко, взметнувшись огненным столбом. Оранжевые языки танцевали на крошеве из листьев лопуха, лизали осколки черепов, превращая их в пепел. Тяжёлый смрад чёрным дымом поднимался вверх, отравляя округу.

- Варюша, привет! - раздалось у неё за спиной. Над забором появилась рыжая шевелюра соседки Аннушки Николаевны. - Жара такая, а ты костры палишь! Солнце голову напечёт, я спасать тебя не прибегу. На дежурство уезжаю, - предупредила она, мгновенно оценив ситуацию.

- Вот, насобирала немного мусора, думаю, дай-ка сразу сожгу. Чего складировать?

- Ну-ну, - усмехнулась Аннушка. - Хоть панамку надень, - добавила она и исчезла за забором.

- Надену, обязательно надену, - ответила Варвара Сергеевна в пустоту и затушила огонь. От чудовищной находки осталась кучка пепла, серая, рыхлая. Внутри неё что-то блестело. Пенсионерка наклонилась и подцепила кочергой золотое кольцо с еле заметной щербинкой по краю.

«Это же Андрюшино обручальное! - всплеснула руками пенсионерка. – Оказывается, на даче обронил. И спустя два дня умер…»

Чуть не поддавшись секундному порыву схватить кольцо и надеть на палец, она аккуратно стряхнула его с кочерги в целлофановый пакет и крепко завязала. Потом неспешно переоделась в чистое платье и отправилась на кладбище. Кольцо взяла с собой.

На могилке мужа всплакнула, всматриваясь полуслепым взглядом в выгравированные на памятнике черты лица. Больше сорока лет они провели вместе - плечо к плечу, рука об руку. И ни разу Варвара Сергеевна не пожалела о выборе спутника жизни. Хотя… Проскальзывали порой крамольные мысли, да стерлись перед ликом смерти.

Пенсионерка достала из сумки кольцо супруга. Не удержалась, погладила щербинку на кромке. Золото холодило пальцы, не желая согреваться от тепла рук. И положила в углубление под памятником.

«Возвращаю, Андрюша, колечко твоё обручальное. Спи спокойно».

Немного присыпала землёй и, не оборачиваясь, ушла.

Наутро кладбищенский сторож заприметил на могиле раскидистый лопух. Такой крупный и мясистый, что закрывал листьями памятник и свешивался за оградку. От растения исходил смрад затхлого погреба.

«Непорядок», - пробурчал сторож, достал из кармана записную книжку и сделал пометку карандашом: «Позвонить родственникам усопшего. Пусть приедут, сорняк выкорчуют».