Лорд из клана Котов

Заклинания, монстры, тёмные пластилины и прочие фаерболы? Терпеть не могу такое!

— Сань, ты же знаешь, я всю эту магию-шмагию не перевариваю. Поиграй с пацанами.

— Блин, ну хоть бы раз зарубился со мной в Монстер Хантер! Мой лучший друган и не разделяет…

— Не разделяю. Ты же не смотришь со мной Касла или Настоящего детектива.

— Пфух, какой ты занудный! Что там в Касле твоем такого…

— Пошли в зал.

— Ну, пошли.

Так заканчиваются наши с Саньком споры о том, как проводить время. После школы он пошел учиться в геймдизайн, а я на юрфак. Сейчас идет второй курс, и видимся мы в свободное от учебы время. Хорошо, что живем по-прежнему в соседних подъездах.

Отец оставил мне однушку, а себе купил трёшку, когда женился второй раз. Там он живет с женой и маленькой дочкой. Видимся часто, они приглашают в гости по выходным и иногда в поездки за город.

Бывает, накатывает тоска по маме. Но она умерла шесть лет назад. Батя должен жить дальше, я на него не в обиде. А вот мне пока с девушками не очень везёт…

— Эй! Малой! Носки снова за колени зашли, связки повредить хочешь?!

Тренер вроде и не крикнул, но гулкий голос вывел меня из раздумий. Какой-то мелкий и впрямь неправильно приседает, а вес немалый взял.

Я вздохнул, глянул мельком на Саню, тот пыхтел в жиме. Добавив пять килограмм, я навалился на бабочку, вернувшись к размышлениям о девчонках.

В школе два года встречался с Оксаной. Но ее родители решили переехать в Новосиб, им там крутую работу предложили. Мы с ней переписывались еще какое-то время, а потом она замолчала. Начала фотки в соцсетях с парнем выкладывать. Ну, а я не стал выяснять отношения. Всё ж понятно. Да и что мы могли, на расстоянии…

На первом курсе начал встречаться с Милой. На втором съехались и прожили вместе, у меня, полгода. Но недавно она предложила сделать перерыв. Мол, не уверена в моих чувствах. Большая часть наших ссор была связана с тем, что ей не хватало от меня эмоций. Миле подавай драму с мелодрамой, пылкие признания в любви каждый день, огненный секс после разборок. В общем, что-то из девчоночьих романов. А я о своих чувствах говорю без изысков и битья кулаками в грудь. И после ссоры мне хочется не секса, а в сериал повтыкать. Ссор же вообще не хочется. Уж точно не по тем поводам, по которым Мила закатывала скандалы, вовлекая в них и меня. После я чувствовал себя опустошенным.

Когда она с трагическим видом предложила какое-то время не встречаться, и начала собирать вещи, я ответил, не без сарказма, что можно обойтись и без перерывов, а просто разойтись. На что Мила закатила очередную истерику, и я снова оказался во всём виноват. Решил пока не вступать в новые отношения, нужно после такого слегка кукушку в порядок привести. Так что в зал я теперь хожу четыре раза в неделю. Бывает сам, временами с Саньком.

— Ренат, привет!

На меня смотрел синеглазый брюнет в белоснежной футболке и черных шортах. Не потеет он, что ли? С трудом припомнив, что это школьный психолог, к которому когда-то один раз обратился, я вежливо улыбнулся. Взмахом руки ответил на приветствие, и перешел к скамье, мысленно наметив стопку блинов по двадцать.

— Помнишь меня? Вячеслав Романович, психолог в школе твоей.

— Эмм, да, конечно.

Недоумевая, что ему нужно, я подготовил штангу, навесив четыре блина. Секунду поколебавшись, добавил еще два на десять. Хотел было позвать тренера для подстраховки, но Вячеслав резво подскочил, предложив:

— Давай помогу!

Чувствуя подвох, я скрипнул зубами, но послушно лег на скамью, потянул штангу и принял вес. Терпимо. Начал качать. Психолог стоял надо мной, посверкивая глазами. Спасибо, хотя бы руки к штанге не тянет. А то я бы послал, и потом чувствовал себя хамом.

На девятом жиме он смущенно улыбнулся и спросил:

— Как ты сейчас спишь? Больше не мучают те кошмары?

От неожиданности я чуть расслабил руки, и штангу резко потянуло вниз. Вячеслав с готовностью подхватил ее, но я и сам уже среагировал, поднажал. Это он сейчас что, специально? Установив штангу в держатели, я сел и посмотрел снизу вверх:

— Почему вы вдруг интересуетесь? Я к вам обращался с этим шесть лет назад.

Тогда умерла мама. Сказать, что мне было тяжело, ничего не сказать. Кошмары, которые начали мучать каждую ночь, были не о ней. Но их реализм, жуть и безысходность, которые не давали мне дышать, заставили искать помощи. Отца я тогда старался не трогать со своими проблемами. Он тоже был не в себе.

Пошел к школьному психологу, он был только после универа, сам еще вчерашний студент. Несмотря на его неопытность, разговор немного помог. Сны стали приходить реже. А потом прекратились. Даже не вспоминал о них особо, пока этот не заявился с вопросами. К чему?

— Да просто я первый раз тут, увидел тебя, вспомнил. Интересно стало. Мне удалось тогда тебе помочь хоть немного? Одной консультации недостаточно, но все же.

— Ну, немного да. Они мне давно уже не снятся.

Я заметил, что Санёк кидает на меня вопросительные взгляды. Мол, что за тип, помощь нужна? Видимо, недовольство на моем лице явственно проступило. Обычно он не спешит бросаться на выручку, если до драки не дошло.

— Те твои сны… Они очень необычные. Я дисер пишу для аспирантуры, хотел добавить описание и анализ твоих кошмаров. Если ты не против. Без имён! — он поднял ладони, видимо, уловив моё возмущение.

Какого… Внутри начало ворочаться что-то странное, пугающее. Я успешно забыл кошмары шестилетней давности, и вдруг появляется этот мужик с синими глазами, как из аниме, и начинает бередить старые раны.

— Слушайте! Вы меня что, выслеживали? Если так сильно хотели мои сны описать, могли найти в соцсетях и связаться.

— Д-да, мог, конечно же… Но, видишь ли, у меня возникла странная мысль, что мне нужно поторопиться. Предчувствие, что скоро ты куда-то уедешь или… ну не знаю. Я не следил за тобой. Позавчера случайно заметил на улице с другом, прошел за вами, понял, что вы сюда ходите. И решил, что быстрее будет вот так, лично…

— Я не собираюсь никуда уезжать. Ладно, забирайте мои кошмары, не жалко. Только не упоминайте меня. Всё?

— А, да! Спасибо! Больше не беспокою.

Остаток тренировки он не подходил. Но взгляд на себе я чувствовал до самого ухода. Вот же странный тип!

* * *

Сегодня небо решило пролить на город годовой запас осадков. А мне нужно после универа на подработку. У стажёра нотариуса работа скучная, но для новичка с неполной занятостью платят неплохо. И для стажа не помешает.

Но погода… Дождь стеной, может, стоит на метро подъехать? Мотик не охота здесь оставлять. Я вгляделся в пелену дождя, стоя под козырьком универа, в стороне от потока выходящих студентов. Большинство раскрывали зонты. Кто-то собирался компашками под одним зонтом, со смехом выскакивая под ливень.

Я поёжился, застегнув молнию куртки до подбородка. Для конца апреля слишком холодно. Зонт забыл, промокну в любом случае. Хотя, можно дождаться кого-нибудь не столь забывчивого из моей группы и пробежаться вместе хотя бы до метро. Правда, до офиса потом еще минут десять пилить. А мотиком ехать до места — минут двадцать. Правда, придется осторожничать на поворотах и вообще. Метро или мотоцикл?

В кармане завибрировал смартфон. Глянул — Сергей Владимирович, нотариус, у которого я работаю. Полминуты разговора, и сомнения отпали. На метро буду добираться в общей сложности минут сорок, мотиком быстрее. Сергей попросил поспешить, ему срочно нужно заверить сделку с неожиданным клиентом, а его помощница заболела. Мне предстоит отсканить гору документов и еще по мелочи.

— Ренат, ты чего, вот так поедешь по дождю?!

Чья-то рука взяла за плечо и развернула, оторвав меня от процесса открытия замка на тросе, которым мотоцикл пристегнут к стойке. Твою ж налево, наш препод по трудовому праву.

— Эмм, ну да, я спешу, на метро не успею.

— Хочешь успеть в больничку? Нельзя так! Видимость нулевая, сам же видишь!

Так то оно так, но… В сильный дождь я ездил и раньше, даже после того, как схлопотал от бати, когда он случайно узнал. А сейчас дело важное, не хочу я работодателя подвести, устроился с трудом. Найти работу с юридическим стажем, не имея опыта, сложно. Студентам только в прошлом году разрешили стажироваться у нотариусов, раньше можно было только с законченным высшим. Но спорить смысла мало, схитрю.

— Ну, да, вы правы. Пройдусь до метро.

— У тебя зонта нет?

Я развел руками, видно же, что нет.

— Давай ко мне садись, подброшу до станции.

Он махнул рукой в направлении своего Хёндая. Я мотнул головой:

— Спасибо, скоро кто-нибудь из наших выйдет, попрошусь под зонт.

— Ну ладно, как знаешь.

Он прикрылся портфелем и побежал к машине. Дождавшись, когда преподаватель выехал за ворота и влился в поток машин, я отстегнул мотоцикл. Откатил, надел шлем с перчатками, и рванул с места. И так задержался.

Транспорта меньше обычного, многие предпочли на общественном. Ну и замечательно, можно чуть поднажать. А то после небольшой пробки, из которой выехал пару минут назад, времени осталось еще меньше.

Поворот… Чёрт! Откуда тут грузовик взялся?!

Бах!

Меня швырнуло в металлическую бочину кабины. Дыхание перехватило от боли. Всё тело будто взорвалось.

Отбросило.

В глазах сквозь сужающийся чёрный тоннель мелькают асфальт, трава, камни, свинцовое небо.

Чернота.

Кажется, я лечу. Ощущение полёта становится все более явным. Не понимаю, вверх, вниз или горизонтально. Не чувствую боли. Вот так люди умирают? Как-то даже не страшно. Только обидно. Так глупо загнуться в двадцать лет. Близких жалко. Батю, сестрёнку, Иру — вторую жену отца. И друзей, особенно Санька. В группе и на потоке тоже приятели… были. Стыдно перед ними. И ведь ничего теперь не исправить. Нужно было ехать на метро.

Начинаю что-то видеть, кроме черноты. Вокруг округлые стены. Не понятно из чего. Будто я действительно лечу сквозь темный тоннель. Только света впереди не видно. Как же я вижу поверхность стен? Какие-то блики, мерцание помогают разглядеть её. Откуда блики, если нет источника света?

На стенах тоннеля начинают проступать какие-то символы. Становятся все ярче. Их количество растет, а я всё лечу. Что-то вроде арабской вязи, только отдельные знаки. Мерцают в темноте синим и фиолетовым, переливаются. Интересно, а чем я вижу?

Пытаюсь пошевелить руками, увидеть свое тело. Ничего не получается. Вижу одновременно окружающее пространство, ограниченное неким радиусом, не весь тоннель. Взгляд не фокусируется на одной точке. Я не могу управлять его направлением.

В какой-то момент символы становятся вдруг нестерпимо яркими, резко переходя от тёмно-синих и фиолетовых тонов в белый цвет. Ослепляет!

Удар!

Снова дышу. Вернее, пытаюсь. Возвращается боль. Только другая. Не разрывающая всё тело, скорее локальная. Где-то в животе. И вся голова раскалывается, а в правом виске еще и печёт. Лежу на чем-то неровном и тёплом. Что-то, по ощущениям мелкие камушки, впивается в затылок и спину. Я не умер? Скатился на обочину?

Пробую пошевелиться, не обращая внимания на то, что в солнечном сплетении тупая боль мигом переходит в острую.

Охнув, приподнимаюсь на локтях. Открываю глаза. Это не больница, и не дорога. Даже не обочина. Я в лесу. Но там, где я ехал, никакого леса и в помине не было. Лежу на земле, в кочках и траве. Вот, кузнечик мимо скачет. Надо мной шелестят темно-зеленые лиственные деревья. Длинные голые стволы и густые кроны — очень высоко. Осколки голубого неба проглядывают сквозь густую зелень. Лучи кое-как добираются до земли, и гуляют по ней редкими солнечными зайчиками.

Я одет в странный костюм серого цвета. На мне узкие брюки и что-то вроде куртки-жакета. Обшитые меховыми оторочками, камнями и цепочками. Бредовато.

В солнечном сплетении рана, кажется, колотая. Боль от нее разрывает живот, но я терплю. Кровь пропитала жакет. На земле, между травинками тоже натекло достаточно. С трудом дышу. И скрежещу зубами из-за абсолютной нелогичности происходящего. Всё выглядит и ощущается так реально, смешно думать, что это — бред. Но разве то, что я вижу и чувствую, может быть правдой?

Логично предположить, что прямо сейчас я в машине скорой или на больничной койке. Это сон. Просто сон под препаратом. Но разве бывают такие объемные, реалистичные сны? Пахнущие травой и листвой, стрекочущие кузнечиками, звенящие трелями птиц? Разве сны врезаются мелкими камнями в локти и поясницу?

Внезапно что-то меняется. Я не сразу понимаю, что именно. Чувствую толчок под землей. Поверхность, на которой я лежу, взрогнула. Землетрясение?! Напрягаюсь, оглядываюсь, но земля больше не трясется. И гула не слышно. Где-то читал, что землетрясение сопровождается жутким гулом. Хотя, может только сильное?

Шелест листвы вдруг стал громче, прокатился волной, хотя ветра нет. Смотрю наверх, но тоже ничего особенного не вижу. Деревья не качаются, всё спокойно. Что это было? Я даже о боли забыл на несколько секунд. Как же всё это странно, в голове не укладывается. Как себе это объяснить, чтобы мозг не разрывался от вопросов?

Откидываюсь обратно на землю, закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Или проснуться. Тело трясет мелкой дрожью. Да, хочу проснуться. Обратно в свою действительность. Кочки и камешки продолжают впиваться в тело. Издевательство! Хочу очнуться в больнице!

— Смотри-ка! Никак молодой лорд?

— Где?

— Да вон, на поляне! Ранен? Превеликий Кот-Хранитель! Да это же младший сын лорда-управителя!

— Ферая, ну ты и глазастая! А я-то не разглядел поначалу!

Я слушаю диалог двух немолодых голосов, мужского и женского, надеясь, что оно само рассосётся. Ну, чего не бывает во снах под обезболом или анестезией. Точно! Мне делают операцию, это наркоз! Надо просто переждать.

Шаги, ко мне подходят. Слышу дыхание, кряхтение. Жесткие пальцы касаются шеи, проверяя пульс. Потом аккуратно треплют за плечо.

— Младший лорд! Лорд-первак! Слышите меня?

Что я потеряю, если покажу, что в сознании? Убьют? Ну и ладушки, быстрее очухаюсь в больничной палате. Хотя, с чего бы им меня убивать? Я и так, почти…

Открываю глаза. Надо мной пожилые мужчина и женщина. Оба в одежде серого цвета, ткань похожа на грубый лен. Он — в косоворотке и темных штанах. Она в длинном простом платье. На светлокожих морщинистых лицах озабоченное выражение. Седые волосы у обоих забраны узкими обручами из тусклого металла. А по бокам обручей крохотные кошачьи ушки.

Меня разбирает смех, так странно и нелепо они выглядят с этими ушками. Но боль мгновенно выбивает желание ржать.

— Младший лорд, не стоит смеяться, вы ранены! — испуганно машет на меня руками женщина.

— Ферая, я побегу за помощью! Перевяжи его пока, хотя бы платье порви!

— Да-да, беги, Пави! Я сейчас — младший лорд, сейчас! — это она уже мне.

Раздаётся треск, женщина с силой рвёт подол. Потом еще и еще. Полосы серой ткани в ее руках прибавляются, в то время, как длинное платье местами начинает доставать до колен. Мужчина уже бежит, и, судя по треску кустов, не в ту сторону, откуда они пришли.

Мне вдруг совсем плохеет. Становится всё равно, что происходит, бред или нет. Всё обволакивает туманом, звуки уходят, и боль вместе с ними. Меня покачивает, поворачивает, тащит куда-то. В какой-то момент туман немного развеивается, и я вижу над собой кошачью голову. Огромную. Будто обычного уличного кота увеличили до размера крупного тигра. Гигантский кот фыркает, склоняется надо мной, обнюхивает. Я отчетливо вижу огромные усы. И кошачья лапа, размером с тигриную, не выпуская когтей, осторожно трогает мое лицо, едва коснувшись щеки розовыми подушечками.

А потом становится уютно, тепло, мягко. И снова темно.