Лосиные острова

Холодно, но не особо. Ранний час. Река в этот час была похожа на расплавленное серебро. Широкая, ленивая, она катила свои воды между песчаными отмелями, которые местные называли «лосиными островами». Именно сюда, на эти открытые пространства, выходили сохатые — пастись на сочной прибрежной траве, спасаться от гнуса в прохладной струе и просто стоять, неподвижные, как изваяния из бурого камня.

Егерь Егор лежал на высоком яру, подложив под локти куртку, и водил биноклем от одного мощного силуэта к другому. Пятнадцать голов. Два взрослых самца с уже выросшими, затянутыми бархатом рогами, несколько самок с прошлогодними лосятами, которые почти не уступали матерям в размерах. Мирная, идиллическая картина.

Но взгляд егеря искал не их. Он скользил по дальним островам, выискивая среди знакомых очертаний — иное. Память упрямо возвращала его сюда, к этому месту. Сюда, где он когда-то увидел призрачного помощника Асмаловского, таинственного егеря Андрея. И сюда же, где летом на закате ему явился лесной теленок — тот самый невозможный гибрид лося и коровы. Он давно его не видел. Года два, если не больше. Иногда Егор ловил себя на мысли, не привиделось ли все тогда. Не был ли тот удивительный зверь просто плодом усталости и богатого воображения, подогретого рассказами Пустышки?

Но неожиданно бинкль дрогнул, замер. На самом дальнем «острове», почти у кромки темнеющего леса, стояли двое. Один — крупный, массивный. Даже на таком расстоянии угадывалась его не совсем лосиная стать: слишком тяжелый перед, слишком широкая грудь. Шея мощная, а на голове — не классические «лопаты», а причудливые, широко разведенные в стороны рога с несколькими отростками, будто помесь лосиных и коровьих. Шерсть была не однородно-бурой, а с сероватым подпалом на боках и животе. Это был тот самый лось. Гибрид.

Сердце Егора учащенно застучало. Он жив. И он не один. Рядом, почти вплотную к нему, стояла молодая, стройная лосиха. Она бережно, почти нежно общипывала осоку у самой воды, но каждые несколько секунд бросала на своего необычного спутника быстрый, доверчивый взгляд.

А потом Егор увидел третьего. Из-за ног гибрида, неуклюже переваливаясь, выкатился лосёнок. Совсем маленький, рыжеватый, на тонких, дрожащих спичках-ногах. Он сделал несколько шагов, тычась мордочкой в бок матери, а потом подошёл к гибриду. Тот, величественный и спокойный, низко опустил голову и позволил детёнышу потереться о его морду.

Вот оно. Доказательство. Самый главный вопрос, который мучил Егора все эти годы — стерилен ли гибрид, обречён ли на одиночество как биологический курьёз, — получил ответ. Нет. Он не стерилен. Он дал потомство. Он нашёл себе пару в диком стаде, и лосиха приняла его. Их детеныш, хоть и казался пока обычным лосёнком, нёс в себе уникальную, причудливую смесь кровей — дикого лесного великана и домашней, выносливой кормилицы.

Егор опустил бинокль. Чувства переполняли его. Было восхищение перед силой жизни, которая ломает все рамки и правила. Была глубокая, почти отцовская радость за лесного изгоя, нашедшего своё место. И была тревога. Если об этом узнают… Учёные, журналисты, любители сенсаций. Они превратят тихую жизнь этого семейства в цирк. Начнутся попытки отлова, изучения, может, даже отстрела «аномалии». Лес перестанет быть для них домом.

Егерь снова поднёс бинокль к глазам. Гибрид поднял голову. Животное смотрело не в сторону Егора, а куда-то вдаль, за реку, будто чувствуя чей-то незримый взгляд. Или вспоминая того, кто когда-то, в ледяной воде, спас его отца. Андрей…

Егор медленно, очень медленно, отполз от края яра вглубь кустов. Он не сделал ни одного снимка. Не записал в блокнот. Егерь просто ушёл, стараясь ступить как можно тише.

По дороге домой, сквозь шум листвы и щебет птиц, в его голове звучал твёрдый, принявший решение внутренний голос: «Молчи». Он молчал о том, что видел Андрея. Молчал о говорящем гусе. Молчал о многом. И будет молчать о них — о лесном лорде и его семье, живущей на своих затерянных островах посреди серебряной реки.

Пусть их мир остаётся целым. Пусть их тайна плавает между песчаными отмелями, как тот утренний туман, что скоро поднимется с воды. Егерская работа — не открывать секреты, а охранять их. Чтобы «лосиные острова» оставались островами спокойствия не только для обычных сохатых, но и для тех, в ком течёт сразу две жизни. Для тех, кто доказывает, что природа всегда мудрее и изобретательнее любых наших о ней представлений.

Уже дома, глядя, как Анна кормит с руки галчонка, который совсем недавно выпал из гнезда, Егор лишь тихо улыбнулся. У каждого своя тайна. У галчонка — его спасение. У него — целый архипелаг чудес, спрятанный в чаще. И это, наверное, самое правильное и самое важное сокровище егеря: не только то, что он видит, но и то, о чём он может вовремя промолчать, кивнув в тень леса, где навсегда остался старый друг Асмаловского, и сказав про себя: «Всё в порядке, Андрей. Твои угодья в безопасности. И твои чудеса — тоже». Егор решил, что когда станет выпускать галчонка, обязательно еще раз сходи на лосиные острова, посмотреть. Как там лесной гибрид.