Louisiana woman, California man/Она с Луизианы, Он из Калифорнии

— Ехать никак нельзя. — вытирая испачканные моторным маслом руки, под звучащий откуда-то издалека шлягер Papa Loves Mambo певца Перри Комо устало объяснял нам всем водитель древнего автобуса. — Радиатору хана: надо ждать, пока новый подвезут. Наверняка ещё день тут проторчим, а то и два.

Сказать, что подобное заявление откровенно не обрадовало ни остальных тридцать пять несчастных пассажиров, ни меня самого — не сказать абсолютно ничего.

— Как это понимать? — возмутилась обмахивающаяся веером миниатюрная пенсионерка в светло-розовом костюме и французском берете. — «День, а то и два»! Безобразие! Меня в Альбукерке ждут!

— Подождут ещё. — снял форменную тёмно-синюю фуражку заляпанный мужчина. По его лысине стекали капельки пота. — Не растают и не зажарятся.

— Это мы тут скоро зажаримся! — не выдержал выкупивший задний ряд отец семейства из пяти человек. — Торчим тут под палящим солнцем, как кактусы в пустыне; подумайте, в конце концов, о детях!

— Послушайте, а Greyhound разве не может прислать сюда какой-нибудь другой автобус? — опередив потенциальную ответную колкость, спросил кто-то из толпы бедолаг. — Не оставят же нас тут ночевать? Обещали надёжную и быструю поездку до Лос-Анджелеса, а получилось...

— В такую глухомань? Держите карман шире! — сказав это, демонстративно скрылся за широкими дверцами капота раздражённый водитель. — Хотели быстроты и надёжности — надо было выбирать Braniff, Delta и PAN AM.

— Просто, мать его, прекрасно. — процедив сквозь зубы, отошёл я от сломавшегося автобуса и полез в карман брюк за сигаретами. Припасённая «про запас» красная пачка Pall Mall оказалась пуста...

===========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Louisiana woman, California man.

Часть 1. Once upon a time in...

===========================

Большую часть своей жизни я провёл в родном штате Вирджиния; там же отслужил на базе ВМФ и там же отправился в Норфолкский Политехнический Колледж, отучившись в котором, устроился помощником делопроизводителя в одну из муниципальных стройконтор, где работал, пока от ежедневно наваливающегося канцелярского мрака, чернильных пудов и бумажной ахинеи не стал мутиться рассудок. Безусловно, из каждого при известном таланте может получиться бюрократ, однако, заталмуживать голову и гнить за столом до старости мне не хотелось: именно поэтому (к удивлению собственных родителей) вскоре я покинул насиженное место. Мне не было ещё и тридцати, у меня водились некоторые скопленные за рабочее время капиталы, а на дворе, между тем, стоял 1957 год; с неделю погуляв по городу и основательно пораскинув мозгами, я решил рвануть в Калифорнию: искать счастья и призвания в жизни.

Впрочем, гладко всё было только на бумаге, ибо первые неожиданности и неприятности начались ещё, как говорят, «при старте». Желая сэкономить, я купил билет на междугородний автобус фирмы Greyhound, но был немало удивлён, когда вместо изображаемого на каждом плакате футуристичного (даже в некотором роде аэрокосмического), сияющего отполированными стальными бортами автобуса-сигары типа «Scenicruiser» к автостанции подрулила изрядно потрёпанная калоша, дни которой должны были быть сочтены сразу после Второй Мировой. Именовалась сия транспортная поделка гордым названием «SUPER COACH» (о чём намекали выцветшие на борту буквы), кондиционер внутри неё отсутствовал, а в салоне периодически попахивало бензином (сильно позднее я узнал, что звалась на самом деле данная помесь телеги и амбара именем Yellow Coach, причём прокатиться мне и ещё тридцати пяти желающим посолиднее сэкономить выпало на модели с индексом 719, когда как у обозначенной цифрами 743 следующей модификации большинство недостатков было устранено). Желающих сдать билеты не нашлось, поэтому, кое-как упихавшись внутрь полутёмного салона, мы отчалили к Западному побережью страны, но тащились по сельским шоссе настолько медленно, что у меня возникли справедливые сомнения касательно выбора способа достижения Золотого Штата, которые железно подтвердились, когда совершающий уж подозрительно частые остановки (едва ли не в каждом попутном городке) автобус окончательно испустил дух возле покосившегося придорожного щита с издевательской надписью «NEXT TIME TRY THE TRAIN». Именно так я и очутился в глухомани на просторах северной Луизианы.

Был самый разгар дня; жара стояла невыносимая. Вокруг не было ни души — даже главная из четырёх улиц в тот час пустовала. Сам городок Синклиналь Спрингс, в который нас занесло, был грязным и непривлекательным: одно из тех захолустьев, которые постоянно пребывают в запустении... А ещё в подобных местах зачастую попадаются довольно-таки колоритные персонажи: на одного из таких я наткнулся, пока искал автомат с сигаретами. Вернее, даже не наткнулся: сей бородатый старик сам, изрыгнув несколько забористых ругательств, вывалился передо мной из кабины пикапа International D2 (к слову, чернее автомобиля я ещё не видел). Держался дед на ногах очень нетвёрдо, из чего напрашивался вывод, что сегодня он явно успел порядком «заложить за воротник».

— Ох... Блядская ж развалина! — достав револьвер, любитель крепкой выпивки выпустил из оного несколько пуль по двери и кузову, после чего, обернувшись, заметил меня. — Эй, парень! Хочешь пострелять по моему грузовику?

— А зачем мне по нему стрелять? — последовал с моей стороны закономерный вопрос.

— Эта дрянная повозка донимала меня пятнадцать лет подряд, и заслуживает хорошую трёпку! — получил я весьма неожиданное объяснение. — А ты, как погляжу, не местный?

— Как вы догадались? — прошиб меня холодный пот; в голове сразу возник план отступления.

— Срут ли медведи в лесах? — крякнув, высморкался дед в невесть откуда взявшийся замызганный носовой платок размером с занавеску пульмановского вагона-ресторана. — Прикидок-то у тебя явно не в нашем штате шитый... Откуда ты?

— Из Вирджинии.

— О, Вирджиния! — заметно подобрел старый бородач. — Я там служил... Ночным сторожем на судоверфи. ИК! — тут он икнул так, что слышно было, наверное, в Новом Орлеане. — Как тебя зовут, сынок?

— Клиффорд. — подал я ему руку. — Клиффорд Браунлоу.

— Меня можешь звать Медным Бьюфордом. — взаимно ответил на мой жест нетрезвый старик. — Все в округе меня так зовут. Так что, не хочешь пострелять по моему грузовику?

— Очень приятно. — здесь мне пришлось откровенно слукавить. — Итак, Бьюфорд, ты хочешь, чтобы я пострелял по твоему грузовику... Я ведь не ослышался?

— Валяй. — очутился в моих руках револьвер. — Уж поверь: постреляешь — станет охренеть, как хорошо.

Делать нечего: пришлось удовлетворить просьбу.

— Ух, вот так отдача! — сделав пару выстрелов, воскликнул я. — И вправду хорошо!

— А то! — расплылся в улыбке до ушей дед. — Каждый раз после обеда этим занимаюсь — и сразу настроение улучшается. Можно сказать, я по этому делу большой мастер.

— Спасибо, что дал пострелять по своему грузовику. — вернул я ему револьвер. — Мне понравилось... Слушай, а где тут у вас можно достать сигареты?

— Сигареты? — почесал растрёпанную бороду старик. — Спроси в таверне Oak Branch; там вроде должны быть.

Поблагодарив странного деда и напоследок выслушав похабный анекдот про осьминога и волынку, я отправился на поиски упомянутого заведения, но тут же угодил в руки ещё одного появившегося на моём пути гражданина (внешне он отдалённо напомнил мне киноактёра Чарльза Бронсона), что оказался хозяином местного «магазина» всякой всячины и сразу же попытался втюхать мне культиватор.

— Абсолютно незаменимая в хозяйстве вещь! — размахивая руками, носился он вокруг выставленного на тротуаре возле его порядком покосившейся лавчонки аляповато облитого тёмно-зелёной краской агрегата с прикреплённой к ручке бумажкой-ценником. — Всем культиваторам — культиватор! Каждому по экземпляру! Между прочим, в свободное время подобным культиватором на заднем дворе своего поместья любил работать британский премьер-министр Черчилль...

Еле сумев отвертеться от покупки сельскохозяйственной приспособы и расспросив дорогу до таверны Oak Branch, я немедля отправился туда, мыча себе под нос размеренный мотив песенки про светлячка (той, что в оригинале успешно исполняется знаменитыми на всю страну четырьмя темнокожими Братьями Миллс) и мысленно моля Всевышнего о том, чтобы мне не встретился кто-нибудь ещё; по счастью, мои молитвы были услышаны, поэтому оставшийся путь прошёл спокойно: лишь под конец о мои ноги потёрся невесть откуда взявшийся дружелюбный серо-белый кот.

— Ты чей? — присев на корточки и почесав ему пушистый подбородок, спросил я.

— Мррмау... — издав данный звук, котик широко зевнул и улёгся на бок, как бы приглашая почесать ему животик; отказать в подобной просьбе я не посмел, вследствие чего застрял посреди пустой грунтовой улицы ещё минут на пять, наблюдая, как благодаря моим прикосновениям закрывшая от удовольствия глаза животина получает наслаждение. Через некоторое время (когда надоело) прекратив сие занятие, я вновь поднялся на ноги и отправился туда, куда шёл.

Заведение по итогу оказалось не таверной, а выполняющей роль столовой, бара, танцевальной площадки (а также неформального места для сбора окрестных жителей) обыкновенной закусочной на первом этаже старинного дома. Зайдя внутрь практически пустующего зала, я купил сигареты, а потом, ощутив некоторый голод, присел к стойке и заказал у толстой хозяйки пару сэндвичей с ветчиной и сыром, чашку кофе и пинту воды с кубиками льда. Принесли всё это дело на редкость быстро, а запросили на удивление мало...

Уплетая принесённую еду, я думал, что делать дальше. Торчать в этой дыре, ожидая ремонта автобуса, мне особо не хотелось; если бы только удалось как-то добраться хотя бы в Шривпорт, а уже там с вокзала рвануть прямым поездом в Лос-Анджелес... Но от Синклиналь Спрингс до туда было явно не меньше двухсот миль, а единственной возможностью побыстрее выбраться из этой глухомани не на своих двоих являлись только периодически проезжающие мимо частники или дальнобойщики. Впрочем, рассчитывать ни на тех, ни на других особенно не приходилось: навряд ли они согласятся подбросить меня до сколько-нибудь крупного города, а не до такой же беспросветной глухомани. Эх...

У сидящего за стойкой рядом со мной мужчины с бутылкой рутбира было открытое и относительно доброжелательное лицо; повернувшись, я спросил его, далеко ли отсюда до ближайшей более-менее крупной трассы. Крепко задумавшись, мой собеседник с сомнением покачал головой.

— Миль пятнадцать будет. — отпив из горла, сказал он. — А то и все двадцать пять.

— Пешком не дойти? — с надеждой в голосе поинтересовался я.

— Ха-ха, анекдот! — рассмеялся мужчина. — Сразу видно — прибыли издалека. Это расстояние дастся вам настолько нелегко, что вы многократно пожалеете о своей идее пройти до шоссе пешком. Скорее свинина превратится в говядину, чем вы доберётесь туда в приличном виде и не проклиная всех на свете... Как у вас с деньгами?

— Туго. — прозвучала с моей стороны абсолютная правда: с собой «в карман» я взял всего пятьдесят пять долларов наличными (остальное держал на банковском счету и планировал получить непосредственно по прибытию), причём часть уже спустил по дороге.

— А у меня их толком-то никогда и не было. — допив бутылку, зевнул и почесал заключённый в клетчатую рубаху живот мой собеседник. — Я бы не торчал в этой дыре, если бы имел за душой хоть пару тысяч зелёных; сразу бы, взяв жену и детей, уехал куда-нибудь, где прилично зарабатывают, чтоб жить сыто да красиво. — в этот момент за окном, подняв за собой облако пыли, на полной скорости промчался новенький Continental Mark II 57 цвета бордо. — Набитые долларами люди никогда здесь не останавливаются: в отличие от фермеров и обитателей соседних городков, обычно они заезжают сюда по ошибке и не потратят даже лишнего цента... А тебя-то как в наши края занесло?

— Greyhound виноват: подсунул паршивый автобус, а он возьми, да поломайся. — посмотрев на засиженные мухами настенные часы, вздохнул я. — Радиатору хана! Пока новый подвезут, день сидеть придётся...

— Зачем сидеть? — почесал затылок мужчина. — У нас тут неподалёку один умелец живёт, Кейси: дурак-дураком, но в машинах — голова! За двадцать долларов настоящий аэроплан из простого трактора сделает.

— Так зовите этого Кейси! — воодушевлённо воскликнул я. — Починит всё за час — куплю вам пива...

— Вот с этого и надо было начинать! — заметно повеселел местный. — Никуда не уходите: сейчас вернусь. — весьма прытко соскочив со стула, стремглав вылетел он на улицу.

Оставшись в полном одиночестве (хозяйка ушла на второй этаж), я оглядел помещение закусочной и отметил, что сие заведение, вероятно, застало ещё живого Абрахама Линкольна, однако, сохранилось вполне себе хорошо. Современность выдавало лишь несколько предметов: телефонный аппарат, электрические лампы и музыкальный автомат. К последнему я и направился, по пути сделав остановку у треснутого зеркала (некоторые дамы говорят, что моя внешность принадлежит к атлетическому типу; впрочем, репутации покорителя сердец у меня не было, зато были чистая кожа, некоторое сходство с Полом Ричардсом, природное обаяние и некоторая ухоженность).

Удовлетворившись собственным обликом и смахнув с плеч пиджака пыль, я подошёл к аппарату и принялся изучать ассортимент предлагаемых песен, в конечном итоге (естественно, не впечатлившись) остановившись на зажигательной Hot Dog Buddy Buddy в исполнении Билла Хейли и его Комет. Опустив в прорезь потёртую десятицентовую монету, я нажал соответствующую кнопку, но ничего не произошло; повторное нажатие (как и все последующие) тоже прошло впустую, поэтому, потыкав ненавистный аппарат ещё несколько раз, мне пришлось вернуться обратно к стойке, однако, не успел мой зад коснуться стула, как в распахнувшуюся дверь влетела порядком запыхавшаяся девушка. Не говоря ни слова и не привлекая к себе внимания, она проскользнула мимо рассматривающего висящие на стене криво приколоченные к куску фанеры оленьи рога меня, и спряталась в дальнем углу, нырнув за пирамиду каких-то ящиков...

События начали разворачиваться примерно минуты полторы спустя. В проёме вновь распахнувшейся двери появился одетый в грязно-бежевую рубашку и песочного цвета брюки потный брюнет чуть побитой внешности и схожего со мной возраста; сделав несколько неуверенных шагов (будто под подошвами его пыльных сапог был не дощатый пол старого здания, а палуба попавшего в дикий шторм линкора), он внезапно остановился. Раздался заставивший меня обернуться пронзительный женский вопль.

Признаться честно, к различного рода геройствам я был не склонен; особенно — ради девушек. Да, я был не прочь за ними поволочиться с фразочками в духе «У меня есть хот-род Ford и двухдолларовая купюра, а ещё я знаю хорошее место на вершине холма», причём зачастую с положительным исходом, но чтобы бездумно прыгать за них в огонь и воду — это уж извините. Во всяком случае, когда в руках незнакомца блеснул револьвер, нечто заставило меня подорваться со стула и броситься на него, причём тогда, когда он, бегло окинув помещение взглядом, нацелился на свою жертву.

Я сбил явно нетрезвого мужчину с ног, когда его палец уже нажимал на курок. Выпущенная из внезапно дёрнувшегося ствола пуля, миновав первоначальную цель, срикошетила от поверхности висящей на стене сковороды, разбила стоящую на подоконнике безделушку, и закончила свой путь в музыкальном автомате, что от подобного взаимодействия внезапно «очнулся» и заиграл выбранную мной ранее мелодию. Между нами завязалась драка «в партере»: да, я сбил оппонента с ног и выбил из его рук оружие, однако, до нокаута дело не дошло. В беспорядочном катании по полу моим преимуществом была, прежде всего, трезвость: вследствие нарушенной координации мужчина хоть и вкладывал в удары всю свою силу, но бил, в сущности, наугад, а потому — часто промахивался, противно рыча и щёлкая зубами; я же старался действовать максимально точно, стараясь попадать по его исцарапанному лицу.

Покатавшись по залу закусочной минуты две, мы вскочили на ноги. Очередной удар пришёлся мне где-то за ухом, и хотя заставил покачнуться, но всё же не лишил способности отвесить сдачи: я вмазал оппоненту по подбородку с такой силой, что заныла рука. Словно подкошенный, брюнет пролетел через всё помещение, опрокинул стоящие у стены ведро со шваброй (грохоту было — аж жуть!) и распластался на полу у стойки, тяжело дыша и периодически изрыгая из себя невнятные ругательства.

— Вот там и лежи. — переведя дух, произнёс я и направился к спасённой жертве.

Никогда не забуду испытанных в тот момент первых впечатлений. Забившейся в угол девушке было лет двадцать; её растрёпанные светлые волосы напоминали солому, а большие, широко расставленные глаза казались тёмно-голубыми. На ней были разбитые армейские ботинки, оборванное внизу мятое белое платье и повязанный на шею розовый платок. Она показалась мне слегка неряшливой и немного неопрятной, хотя по всему было видно, что живётся ей явно нелегко; тем не менее, её (как и многих других деревенских девушек схожего возраста) можно было бы назвать довольно хорошенькой, но в настоящий момент всякую внешнюю привлекательность портила общая потрёпанность. Сидя в неловкой позе, девушка прижималась к полинявшей от времени дощатой стене и испуганно смотрела на меня (мой вид после внезапной схватки, наверное, тоже являлся весьма занятным: просто я сам этого не видел).

— С вами всё в порядке? — опускаясь рядом с ней на корточки, поинтересовался я.

— Да. — не отрывая взгляда от валяющегося у стойки поверженного врага, утвердительно покачала она головой. Её голос звучал поразительно спокойно; с побелевшего лица исчезло выражение ужаса. — Спасибо...

— Не беспокойтесь на его счёт: несколько часов проблем от него ждать не стоит. Помочь вам подняться?

— У вас весь нос в крови...

— И на мой счёт тоже не беспокойтесь. — дружелюбно протянув девушке руку (что была незамедлительно схвачена), я почувствовал, как дрожат её пальцы. С моей помощью спасённая жертва поднялась на ноги и опёрлась на моё плечо.

В закусочную вбежали двое: ранее разговаривавший со мной мужчина в клетчатой рубашке, а также придурковатого вида молодой парень в заляпанном машинным маслом джинсовом комбинезоне и пожёванной армейской кепи набекрень (судя по всему, тот самый Кейси). Оглядевшись по сторонам и оценив общую картину, последний, резво схватив в руки стул, попёр на меня...

— Эй! — поспешно крикнула блондинка. — Вам нужен тот, кто на полу!

— Кейси, не спеши! — сложив в голове два плюс два и жестом остановив парня, присоединился к ней мой недавний собеседник. — Кулаками помахать завсегда успеем; тут разобраться надо. ЭЙ, ТЁТЯ БЕТ! — сложив руки рупором, заорал он, явно призывая к появлению хозяйку заведения. — ТЁТЯ БЕТ!

Однако, удалось ли дозваться Тётю Бет, узнать мне не удалось: в глазах внезапно помутнело, ноги подкосились, и так далее: в общем, рухнул в обморок (меня едва успели подхватить и удержать), а очнулся уже на улице, лежащим на скамье в тени крыльца заброшенного алкогольного магазина по соседству.

— Хорошо бы за доктором послать: пущай осмотрит, не сломал ли чего... — сбивчиво тараторила спасённая мной девушка. — Хоть и победил, да будь здоров, как по лицу от Лероя отхватил.

— Да уж звонили! — отвечал ей кто-то из подошедших местных. — Дома нету, а где — не ясно!

— Наверное, к пастору пошёл: сарай черепицей крыть. — не известный мне голос явно принадлежал Тёте Бет. — Вон, сбегайте в лавку, да скажите сыну Гилбертсона, чтоб портки подтянул, да до церкви живенько смотался: всё равно сидит без дела, воробьёв с рогатки стреляет. А этого горе-защитника давайте в гостиницу несите, не то от жары совсем коньки отбросит... Ну-ка, давайте! — после этих слов я почувствовал, как моё погруженное на длинную доску бренное тело куда-то потащили, а когда незаметно приоткрыл один глаз — увидел, что несут меня напрямую через городскую площадь, а к расположенной неподалёку заправочной станции подкатывается буксирующий наш многострадальный автобус красный трактор. Чувствовал я себя по-прежнему неважно, поэтому особо не сопротивлялся и позволил донести меня, куда надо, а также перегрузить на кровать первого подвернувшегося номера (судя по всему, сельского понятия «люкс»: вентилятор, нарядный ковёр на полу и дополнительный стул с накидкой явно были не везде). Уже не помню, какие вещи проделал со мной прибывший через десять минут светило захолустной медицины, но зато точно могу сказать, что после его визита мне стало гораздо лучше: я даже смог, кое-как поднявшись со скрипучей железной кровати, высморкаться и закурить, встав перед полинялым деревянным трюмо. Именно в этот момент в комнате появилась она...

— Привет! — скользнул по мне её взгляд. — Ты как?

— Вроде в порядке. Доктор у вас неплохой.

Между нами постепенно завязывался разговор. Из-за стены доносилось громкое и мелодичное пение Пэтси Клайн, что голосила о прогулках после полуночи.

— Ты здесь первый раз? — прозвучал несколько неловкий вопрос.

— Да. — последовал закономерный ответ. — Первый.

— А я тут родилась и выросла... Место удалённое, но нам с мамой нравится. А ты издалека?

— Норфолк, Вирджиния.

— Я так и подумала, что ты городской... А чем занимаешься, извини за назойливость?

— Моё ремесло — всякая бюрократия. Платят достойно, но желания к ней возвращаться у меня больше нет.

— Почему? — округлились глаза моей собеседницы. — Сидишь себе за столом спокойно...

— Вороха подписанных прямо и криво бумажек заслоняли мне жизнь; кроме того, я — не птица, поэтому не вижу причин обзаводиться хвостом из не несущих в себе смысла документов, особенно — в Калифорнии...

— Для обыкновенного бюрократа, пусть даже и бывшего, ты повёл себя очень геройски. Спасибо, что вмешался. Я тебе очень благодарна... — с этими словами девушка, тихонько подойдя ко мне сзади и мягко прижавшись своим телом к моей спине, протянула руки и начала аккуратно расстёгивать ремень моих брюк.

— Ну-ка, постой! — еле сдерживая себя, прервал я её потуги в эротические махинации. — Сколько тебе лет?

— Уж явно больше двадцати одного: я родилась через год после того, как сняли запрет на продажу выпивки.

— Но всё же... — резко повернулся я к ней лицом... И уж лучше бы оставался в предыдущем положении: не дав мне сказать ни единого слова больше, она ловко проделала своими тёмно-голубыми глазами с поволокой нечто «эдакое», тряхнула передом и извернулась задом, вследствие чего я внезапно захлебнулся собственными мыслями. Одним ударом эта сельская бестия сломила мою дамбу Гувера. Не помню, ни как мы оказалась на кровати, ни чем конкретно занимались после этого, зато помню, что она вся была шёлковой, мягкой, уютной, теплой, благоухающей и абсолютно восхитительной, а вытворяла со мной такие вещи, которые могли бы заставить питбуля порвать цепь.

Однако, всё хорошее когда-нибудь заканчивается; не стал исключением и этот случай: внезапную южную симфонию пришлось прервать, когда за окном раздался громкий гудок. В панике вскочив с постели, я выглянул на улицу и узрел, как к отремонтированному автобусу со всех концов потянулись пассажиры... Надо было действовать.

— Что случилось? — наблюдая за моими попытками быстро одеться, удивлённо спросила спасённая мною девушка.

— Да так, ничего особенного; небольшая гадость, из-за которой прямо сейчас нам придётся расстаться и продолжить знакомство уже потом. — хватая с пола одежду и подтягивая на ходу брюки, ответил я ей перед тем, как (естественно, проверив в карманах наличие бумажника), выскочить за дверь. Прискакать к передней двери «SUPER COACH» и забежать в салон мне удалось чуть ли не в последнюю секунду: задержись я хоть на полминуты — пришлось бы застрять в данной дыре ещё минимум недели на полторы, чего моими планами ну вот никак не предусматривалось. Думал ли я в тот момент о возможных последствиях? Естественно, нет: напротив, мысленно воздав хвалу Всевышнему, кое-как откинулся на спинку скрипучего кресла и попытался заснуть...

КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.