Love is

Подчинить жизнь яркому вкладышу оказалось очень просто. Мои родители ушли рано, и повлиять на странный выбор в переходный возраст не успели. С родственниками матери встретилась на похоронах. Выйдя замуж за детдомовца мама ушла из семьи: выбор профессорской дочки осуждали и игнорировали, о моем существовании спустя годы я сообщила сама. Пришли, посочувствовали, а через сорок дней исчезли. Им было не интересно - сумеет ли выжить пятнадцатилетний подросток без помощи со стороны. Ненужная, с «порченой» кровью и исковерканной психикой, я легко нашла уютную нишу для выживания.

Утро. Сладко потянувшись, сажусь в кровати, смотрю на часы и разворачиваю обертку с надписью «Love is». Внутри квадратик приторно сладкой жвачки пахнущий фруктами и белый вкладыш с очередной сценкой из жизни. На картинке маленькая девочка покупает цветы, надпись гласит: «…сделать себе приятный сюрприз». Ориентируясь на подсказку «свыше», бегу в соседний магазин и покупаю фиалку, ставлю цветок на подоконник. Пушистые листья манят к ним прикоснуться, задумчиво жую жвачку и вожу по бархатистой поверхности пальцем. За окном деревья сонно шевелят ветвями, надуваю большой пузырь, который взрываясь, оставляет в воздухе аромат клубники и липкий след на подбородке. Девять квадратиков быстро закончатся, и надо будет заказать еще.

Вышагиваю по комнате, меряя расстояние от одной стены до другой. На ногах яркие кеды с цветными шнурками, высокие полосатые гольфы. Я одеваюсь как девочка с вкладыша. Волосы до плеч окрашены в желтый оттенок. Цвет глаз меняю с помощью линз, жаль нельзя изменить их форму. Денег на пластическую операцию нет. Я нигде не работаю, четырнадцать лет существую, перепродавая вещи на форумах. Веселенькое занятие – покупаешь майку с яркой бабочкой за сотню, продаешь за сто пятьдесят. Навар небольшой, но хватает. Плюс мне помогают мальчики… Бросаю взгляд в сторону зеркала – по контуру наклеены вкладыши с мультяшными героями. Напротив двадцатого номера круглым почерком выведено имя Федя.

- Мне мало цветочка… - раздраженно пинаю розовый пуфик и выплевываю потерявшую вкус жвачку. Достаю новый квадратик с предсказанием: «Любовь это, когда ты умеешь ждать…» - девочка сидит у окна и смотрит на улетающих вдаль птичек. «О, черт!» - скидываю с ног кеды и сажусь послушно на стул, облокачиваясь на подоконник. Что ж будем наблюдать жизнь соседнего дома. Через два часа на улице потемнеет, соседи зажгут в окнах свет и разбавят мое одиночество.

Затекшие руки будят резкой болью, поднимаю голову. На улице темно и скучно, соседний дом спит. Проскользнув в спальню, сменяю короткую плиссированную юбку на прозрачный пеньюар, ложусь в кровать под белым балдахином. Розовые подушки в красных сердечках, одеяло в ангелах.

- Спокойной ночи, девочка моя...

Утром разворачиваю еще одну обертку: «Любовь это, когда вы идете с ним за руку». Сминаю вкладыш во влажной ладони. Вот с этим сложнее - мой партнер отказался играть в лавстори и ушел к «нормальной» бабе. Ну, ничего… выйду на улицу и найду другого. Бережно расправляю смятую картинку и подмигиваю нарисованным героям.

- Эти вкладыши пропагандируют педофилию… - вспоминаю слова ушедшего Феди. Он считал, что нарисованным мальчикам и девочкам рано думать о том, как строить любовь. – А ты уподобляешься…

- Но тебе нравилось быть со мной… и значит, тебе нравятся маленькие девочки, - попыталась сыронизировать над голубоглазым героем. Видимо такая параллель была последней точкой в наших отношениях.

Надеваю гольфики, юбочку, кеды и розовую куртку. Волосы шелковой волной откидываю на спину, в руках белый зонтик в красных сердечках. Подхожу к зеркалу: «Пока мне не стукнуло тридцать, я могу играть в любовь столько, сколько вздумается! - щелкаю отражение по носу: - И не важно, что остался всего лишь год…» Открываю дверь на улицу.

Люблю раннюю осень: золото деревьев купается в солнечных лучах, и капли-листья падают на мокрый асфальт, тревожа поверхность луж. Делаю шаг вперед, чтобы перейти дорогу и слышу резкий скрип тормозов за спиной…

***

- Обычный перелом, а ты плачешь как девчонка, - раздраженное бурчание медсестры выводит из себя. «Где найти выключатель децибел?» - не выдерживаю и опрокидываю на голову тетушки тарелку с манной кашей, а потом не могу сдержать рвущийся изнутри смех. Давлюсь от спазмов, как от манки, вспоминая, как белая жижа стекает с рыжих волос.

В результате мне назначили курс успокоительных бесед, училась ходить на костылях от нашей палаты до кабинета психиатра. Веселенькое занятие для «маленькой девочки». Было трудно жить без инструкций, бывший вешал трубку на просьбу доставить упаковку «Love is» в палату.

- Входите, - голос приглашал в кабинет. Проковыляла мимо врача и расположилась в кресле, вытянув загипсованную ногу вперед, веселенький халатик в зеленый ромбик неприлично задрался вверх. «И пусть…» Врачи не мальчики с картинки, они дают обет Гиппократу. Врач смотрел снисходительно, ему не нравилась тридцатилетняя истеричка, считающая себя светловолосой принцессой из мульфильма. «И что?» - я решила, что Василий Юрьевич приятный малый и он быстро разговорил «маленькую девочку», выведав ее мысли и секретики. Стало значительно лучше.

Спустя неделю Василий Юрьевич вручил «принцессе» небольшую брошюрку.

- Что это? – принюхалась к свежеотпечатанным страницам, вдыхая запах типографской краски и приятных мужских духов.

- Это конспект моих лекций, - Василий Юрьевич пристально вглядывался в мое лицо, пытаясь там что-то прочитать. – Своего рода подсказка, как тебе надо жить.

Психиатр стер одни инструкции и вручил другие. Впрочем, мне все равно по чьей указке идти вперед, лишь бы не напрягаться. Вечером меня выписали.

Брошюрка помогала неделю, потом появились вопросы и, когда стемнело, я вернулась в больницу. Врачи расходились по домам. Психиатра я заметила сразу и пошла следом. Василий Юрьевич проехав две остановки на автобусе, свернул в уютный дворик и скрылся в подъезде. Загорелось окно на втором этаже.

Спустя время, во дворе появилась странная парочка. Немолодые уже люди, словно мальчик с девочкой на вкладыше любимой жвачки, держались за руки и вприпрыжку двигались в сторону подъезда: короткие пальтишки, зонтики в крупный горох и оборочкой по кантику, светлые парики.

- Что за фигня? – открываю сумочку и достаю пачку сигарет (согласно новым инструкциям я должна была выкуривать не меньше пяти штук в день), чиркаю гламурной зажигалкой «бардо». В это время во дворе появляется еще пара героев Loveis и скрывается в подъезде. Примерно через полчаса обе пары выходят и расходятся в стороны, не замечая друг друга и сливаясь с толпой обычной одеждой и черным цветом зонтов.

На третий удар кулаком Василий Юрьевич распахнул дверь настежь и пропустил меня внутрь, запахивая полы махрового халата перед носом, бурча под нос, что для гостей «предусмотрен звонок». Я успела разглядеть все что нужно и подмигнула отражению в прихожей.

- Мои инструкции помогаю вам жить? – подошла к зеркалу ближе и поправила прическу.

- Проходи Ермакова, не стесняйся, - Василий Юрьевич сдернул с меня дубленку, подталкивая в сторону гостиной. - Ты, Ермакова, за новым списком оракула?

- И за ним тоже, - накрутив на палец локон перекрашенных в черный цвет волос, расстегиваю верхнюю пуговку красной кофты (согласно инструкциям это новый стиль моего гардероба). – Вы взяли на прицел историю маленькой девочки?

Василий Иванович садится в кресло и закидывает ногу на ногу: - Она приносит не плохой доход. Ты не представляешь сколько людей мечтают вернуться в детство, оставаясь взрослыми, любить себе подобных, не отвечать за свои действия и не нарушать законов. Плохие они при этом или хорошие…

- А как же я? Зачем вы меня пытались излечить от этой болезни?

- Ермакова, тебе не нравится твой новый имидж? – психиатр встал и, взяв меня за руку, подвел к зеркалу: высокая брюнетка с ярко красными губами, стильная, дерзкая, уверенная в себе и рядом симпатичный мужчина в желтом халате.

- Что тебе не хватает? – Василий Иванович изучал наше отражение. Адвокату и психиатру нужно говорить правду, а мне всегда нравился этот «мальчик».

- Любви… не хватает, - услышав мой ответ, Василий Иванович подмигнул, а я, вытащив из сумочки смятый вкладыш, протянула картинку на раскрытой ладони: черноволосая девочка сидит на коленях у симпатичного мальчика. «Любовь это – когда ты искушаешь его незаметно».

- Не хотите попробовать серию с черными сердечками? – отдаю личному психиатру половинку надкушенной жвачки с тонким ароматом корицы. Василий Иванович разворачивает меня за плечи и всматривается в мое лицо, пытаясь там что-то прочитать.

- Да, Ермакова, согласен, - Василий Иванович сдается. - Мы с тобой напишем новые инструкции, - психиатр, не отрываясь от моего взгляда, кладет в рот свою половинку. - И они позволят нам жить долго и счастливо, а главное не умереть с голоду…

Довольно улыбаюсь. Я нигде не работаю, четырнадцать лет существую, перепродавая вещи на форумах. Веселенькое занятие – покупать майку с яркой бабочкой за сотню и перепродавать за сто пятьдесят. Навар небольшой…

Сейчас мне поможет новый мальчик. Мысленно наклеиваю на ободок у зеркала двадцать первого героя, надувая огромный пузырь, который громко лопается, оставляя в воздухе сладкий аромат «Love is»