Ловец сновидений. Десять лет спустя (бонусные эпизоды)

«А птичка будет?»

– Тётя Таня, а птичка будет?

Татьяна никогда не обманывала детей даже таким милым способом, даже в таких мелочах. Не хотелось ей, чтобы в будущем они вырастали недоверчивыми и закрытыми.

– Ну, Юля, ты сама посмотри, какой фотоаппарат маленький. Где здесь птичке уместиться?

Племянница Тани прищурилась и хитро наклонила голову, будто с другого ракурса ей должно было открыться что-то новое.

– А если колибри?

– Даже колибри внутри будет плохо себя чувствовать. Ей тут крылышки расправить негде.

– А почему тогда?..

Татьяна не дала малышке задать каверзный вопрос о том, почему другие взрослые перед фотографированием врут про «а сейчас вылетит птичка», и вручила ей бутылочку с мыльными пузырями.

– Юлёк, смотри что есть!

– Можно поиграть? – глазки девчушки загорелись, а из головы вылетели все вопросы про птичек.

– Ну а зачем я тебе их даю? Чтобы смотреть что ли?

Таня засмеялась, открутила крышечку, выдула первую стайку мыльных пузырей и проследила, в какую сторону их уносил ветер.

– Становись вот сюда и развлекайся. Только сильно пену не взбивай колечком, а то пузырьки перестанут получаться.

Без лишних слов девочка принялась за игру. Она совершенно забыла, что пришла с тётей на фотосессию в сад. Ребёнок резвился среди травы и одуванчиков, глазки искрились не меньше, чем выдуваемые шарики. Точно так же светились детской радостью и глаза Татьяны, которая танцевала в тени деревьев и ловила в объектив племянницу, в окружении переливающихся всеми цветами пузырьковых шлейфов.

– Ой! Я платье облила… – набегавшись и устав, Юля вспомнила повод, по которому тётя повела её в дальний край сада к одуванчиковой полянке. – А мама специально же красивое надела, чтобы фотографии хорошие были.

Ребёнок уже готов был расплакаться, когда запыхавшаяся Татьяна, уселась на траву рядышком и устроила Юлю у себя на коленях.

– А кто тебе сказал, что фото некрасивые получились? Хочешь покажу? Тш-ш… – Таня едва успела перехватить ручку девочки, потянувшуюся потереть глаза. – Не надо мыльными ручками глазки трогать. Ты же не собираешься плакать?

Юля, хоть и почти пустила слезу, мужественно повертела головой и шмыгнула носом.

– Покажи.

В жёлтом платьице среди высоких, почти по пояс ребёнку, одуванчиков, малышка сама смотрелась, как жёлтый цветок. Счастливый и беззаботный цветок.

– Нравится?

Юля лишь довольно кивнула и продолжила листать снимки, которые тётя разрешила ей самостоятельно переключать на фотоаппарате. Вдруг серия фотографий с племянницей закончилась и дальше пошли изображения с Таниной коммерческой съёмки. На снимках тоже были дети со своими родителями и собакой.

– А я помню! Ты меня с мамой фотографировала.

– Я тоже помню. Ты была в красивом пальто.

– А почему ты фотографируешь?

– Работа такая, – сказав это, женщина мечтательно улыбнулась. – Мне нравится фотографировать.

– А тебя директор на работу позвал?

– Ну-у не-ет, – хитрым голосом протянула Таня. – Нет у меня никакого директора.

– А как работать без директора? У мамы есть.

Тётя приосанилась и подняла подбородок:

– Я сама себе директор! Сама себя на работу позвала, и сама работаю!

– И никто тебя не ругает?

Татьяна представила реакцию мужа на ту маленькую ложь, которую сейчас собиралась сказать ребёнку, и хихикнула. Супруг был единственным, кто мог выписать и осуществить дисциплинарное взыскание заработавшейся допоздна за ретушью снимков жене.

– А кто посмеет ругать директора?

«Жизнь прекрасна в своей естественности и неидеальности»

– Почему не начала раньше снимать?

На вопрос подруги, с которой сидели в кафе после осенней фотосессии, Таня усмехнулась и ответила:

– Глупая была.

– Это точно. Такой талант скрывала, – Анна сделала глоток кофе, посмотрела в окно и снова взглянула на своего, можно уже сказать, личного фотографа. – А если серьёзно?

Татьяна рассмеялась.

– Из-за кучи глупых отмазок. Сначала из-за того, что камера была непрофессиональная и объектив не «портретник».

– Ну да, ну да. Видела я твои снимки, на телефон сделанные.

– Так это я сейчас понимаю, что да как устроено и как выжать максимум из техники, – Таня улыбнулась и бросила взгляд на рюкзак с парой своих любимых камер. – Но, разница в качестве всё же есть. Обыватель вряд ли обратит внимание, что чего-то не хватает. Только опытный фотограф слёту поймёт, что не так, и даже, на какую камеру, с каким объективом снято.

– Это уже ваши профессиональные технические заморочки, – протянула подруга. – Главное, что красиво.

– Согласна. Только мне нужно было сначала себе это в голову вбить, чтобы дошло.

– Но ты же и после покупки профессионального фотоаппарата не сразу браться за коммерческие съёмки стала. Что тебе не так-то было?

– Говорю же, отмазок я себе придумала кучу. Когда купила новую камеру и вопросы к техническому качеству снимков отпали. Тогда стала оправдываться тем, что у меня не очень хорошо выходит людей фотографировать из-за недостаточного опыта.

– Ну ты смешная! Так откуда опыт, если не снимать? Небось видео на «Ютуб» только смотрела?

Таня с улыбкой кивала:

– И не только на «Ютуб». Зато, когда мне брат предложил поснимать юбилей его друга… Куча незнакомых людей, новое место. Это было и страшно, и здорово. А потом меня мамина знакомая попросила им семейную фотосъёмку устроить. Тогда я разошлась. Даже фотозону им в саду обустроила.

– Это та, где между деревьями цветные ленточки развешены были? – уточнила Анна.

– Ага, – Татьяна улыбнулась воспоминаниям. – Самая первая моя платная съёмка. Зато потом я осмелилась аж свадьбу отснять. А после свадьбы уже ничего не страшно.

– Да уж, мероприятие, – подруга закатила глаза, видимо, вспомнив свою.

– Ну вот я за эти три съёмки узнала больше и большему научилась, чем во всех просмотренных до этого видеоуроках.

На какое-то время разговор умолк. Подруги переключили внимание на принесённое мороженое. Вдруг за окном посветлело. Тучки, создававшие идеальный рассеянный свет, расступились и выпустили солнышко, которое тут же заискрилось бликами в лужах, оставшихся после ночного дождя.

– Ещё я поначалу всё искала идеальную локацию, – продолжила размышления Таня. – Чтобы на фоне никаких кривых, облезлых заборов, кустики-цветочки красивые, чтобы ничего лишнего в кадр не влезало и не вылезало. Да только куда ни глянь цветочки всегда в комплекте со всяким ломьём идут. А потом вдруг поняла, что достаточно хорошего света. Чтобы тени не резкие, и модель от слепящего солнца не жмурилась. Остальное можно сделать декорациями.

– Главное – на фото запечатлеть жизненные моменты. Такие, какие есть, – подвела итог Анна.

– Яркие и живые, а не идеальные технически, – подхватила мысль Татьяна. – Ведь жизнь прекрасна в своей естественности и неидеальности.

Пирожки с мясом, с грибами и с грушевым вареньем

Наконец, установилось постоянное тепло с устойчивыми плюсовыми температурами ночью, и солнышко смогло выманить Таню из дома. Пора было выйти из зимней спячки и размяться. Во дворе внимания хозяйки требовал хвойный уголок и пытающиеся перещеголять друг дружку пышностью и насыщенностью цвета стайки крокусов, напоминающие цветочные подушки. Гиацинты тоже уже были на подходе.

Всё, что требовалось от Тани, как от хозяйки, – это полюбоваться своими питомцами и устроить им первую в этом сезоне фотосессию. Татьяна специально подобрала устойчивые к болезням и заморозкам растения, не требовательные к уходу, но радующие своим видом круглый год. Чтобы мини-парк выглядел совсем идеальным, хозяйка подсыпала слой дроблёной сосновой коры под туями и можжевельниками и чуть сгребла с травы прошлогодние листья, сметённые ветром с крыш за зиму. Оставалось лишь подкормить деревца и кустики, но можно было подождать, пока почва подсохнет, и внести удобрение с поливом.

Довольная хозяйка решила, что можно уже вынести из дома и горшки с розмарином. Сами по себе деревца могли расти и на улице, но Татьяна всё же опасалась заморозков. В Крыму из кустов розмарина устраивают живые изгороди, но жила Таня всё же не на субтропическом полуострове, а посевернее.

Вот и весь огород. Полюбовавшись зелёным уголком двора, остальная часть которого была занята газоном и зоной барбекю с беседкой, хозяюшка вдруг вспомнила свою юность.

* * *

– С таким характером останешься одна, – ворчала мама под руку, пока Таня, сжав зубы, мыла посуду. – У меня в твоём возрасте уже ты в школу ходила. А ты всё фыркаешь и перебираешь.

– А откуда про мой характер кто знает? – не выдержав, вспылила девушка. – Чтобы характер узнать, сначала надо познакомиться и начать общаться, а на меня никто и не смотрит. Вечно работой замученная тощая замухрышка. Ни посмотреть, ни взяться не за что.

– Есть надо нормально и спать, – подключился к разговору отец.

– Ну вот уволюсь и налажу режим и питания, и сна, – Цветковой не хотелось в очередной раз разжигать спор по поводу того, что она слишком много внимания уделяет работе, потому она решила сразу согласиться.

– И работу надо нормальную найти. В идеале в пяти минутах от дома. Ну в пятнадцати, чтобы поменьше кататься.

– Будто качество работы только расстоянием определяется, – фыркнула Таня.

– Какая разница, что делать? Работа она и есть работа, – пожал плечами Цветков старший.

– Ну вот я сейчас работаю. Так чего менять-то? Ну схвачу инфаркт в тридцать с небольшим от нервов и переработок и ладно. Уже бывает сердце щемит. Зато на маршрутке всего пятнадцать минут езды.

– Вообще в городе делать нечего. Одни бездельники и дармоеды, которые на земле работать не хотят.

Татьяна дёрнулась от этой фразы, как от пощёчины, но отец сидел к дочери спиной и, не заметив реакции на свои слова, продолжил:

– Как можно целый день в доме просидеть просто так? И ещё в отпуск куда-то всё едут. Не пойму, от чего отдыхают? – такие размышления были нередки, и Таня старалась сдерживаться и молча выслушивать, будто её это совсем не касается, иногда обида пересиливала.

– Не вся работа в физической нагрузке заключается. Я вон тоже вроде не дрова рублю, с буквами работаю, а устаю, как на поле, – Татьяна закончила мыть посуду, вытерла руки и села перебирать лук в корзинке. – И не сказать, что я прямо вся такая здоровая и в отдыхе не нуждаюсь.

– Надо больше двигаться, работать, а не болезни себе искать. Жила бы в своём доме и держала бы кур, за огородом смотрела. И всё нормально было бы. А так, чем после работы занята? Тяжелее «мышки» ничего не поднимаешь, потому выносливости и нет.

Спорить с отцом не хотелось. Да и смысла не было – классический конфликт отцов и детей, выросших в разных системах координат. Напоминать, что детство, проведённое в частном доме, с укладыванием спать и подъёмом строго по режиму, с приёмами пищи в одно и то же время и классической деревенской физической работой по хозяйству и огороду не помогли вырастить из Тани хрестоматийную русскую женщину, которая и коня, и в избу горящую…

«Сразу видно – с высшим образованием. Слишком умно и сложно говоришь. Будь проще, и люди к тебе потянутся». Таня вздохнула и откинулась на спинку кресла, глядя на открытый чат. Очередная попытка завязать общение с мужчиной, с которым Цветкову познакомила коллега, закончилось привычно: «Нам будет скучно и непонятно».

Может, родители правы?

* * *

Улыбнувшись своей наивности и доверчивости в юности, Татьяна поставила на стол две тарелки: одну побольше для пирожков с мясом и грибами, вторую поменьше – для выпечки с грушевым вареньем. Муж с сыном не особо жаловали сладкое, потому всё доставалось Тане.

С утра она закончила работу над двумя фотосессиями и уже отправила материалы заказчикам. За одну партию уже и остаток денег перевели. Так что вторая половина дня и все выходные у Татьяны были совершенно свободны. Оставалось дождаться домой своих мужчин – с работы и со школы – и решить, чем заняться.

Особенно фотогеничная лужа

Первый свой фотоаппарат Татьяна купила с первых отпускных. Любительская зеркалка. Но неважно, что она любительская. Таня с детства фотографировала на всё, во что была вмонтирована камера.

Хотя началось всё ещё раньше. С тех дней, как Таня себя помнит. Во всём доме только в её комнате был большой рабочий стол, не занятый ничем, кроме тетрадок и учебников, которые легко было убрать в сторону. И это оказалось единственным местом в доме, где можно было разместить громоздкую конструкцию фотоувеличителя, стопки фотобумаги, ванночки с растворами проявителя и фиксажа и загадочную красную лампу.

Вечера, когда мама превращала комнату девочки в фотолабораторию, были праздником. Ведь не нужно было рано ложиться спать! Разрешалось тихонько наблюдать за процессом, не трогая химикаты. И маленькая Танюша наблюдала, широко распахнув глазёнки. Наблюдала за волшебством фотографии, а назавтра с восхищением рассматривала с мамой просохшие фотокарточки.

Выпросить камеру, чтобы попробовать сделать кадр самостоятельно, было практически невозможно. Тем более, когда появились более дорогие цветные фотоплёнки. Тогда снимки стали красивее и живее, но ночное волшебство с увеличителем, ванночками фотохимии и красной лампой прекратилось, потому что мама стала отдавать отснятые материалы в ателье.

Наконец, дома появилась цифровая камера. Руки у будущего фотографа теперь не были связаны тридцатью шестью или двадцатью четырьмя кадрами с бонусным хвостиком, если удастся аккуратно закрепить плёнку в аппарате. Разве что «Kodak» безбожно быстро истощал батарейки, да ещё и отказывался работать от перезаряжаемых и не принимал ничего, дешевле «Duracell». Но и снимал гораздо лучше большинства любительских камер того времени.

Затем первый мобильный телефон со встроенной камерой. Да ещё и сразу на целых 2 MP! И, только начав самостоятельно зарабатывать, Татьяна решилась на серьёзную покупку. Бесполезную на первый взгляд, но такую нужную именно ей. Так девушка обзавелась своим первым «японским другом», как она ласково называла свой «Canon 1100D».

– Мне чисто для себя. Чтобы фото можно было на большой экран открыть, и оно при этом на пиксели не распадалось, – говорила она. – Буду свои пейзажики снимать. Для души. Хватит и любительской камеры.

Так она говорила. А сама снимала, экспериментировала с объективами и фильтрами, игралась с боке и светоотражателями и понимала, чего хочет от своей камеры и своих снимков. Читала, смотрела, училась.

– Я просто выросла из моего «старичка». Но он очень удобный при съёмке с макролинзами, – говорила девушка, читая характеристики камер из профессионального сегмента. – Мне не нужна самая крутая профессиональная камера. Я же для себя снимаю. Пейзажики.

А рядом с потрёпанным футляром появился вместительный удобный фоторюкзак с влагозащитой, второй штатив – тяжелее и устойчивее первого, с «шаровой головой». И «младшенький». Правда, «младшенький» «6D Mark II» был наполовину массивнее «дедушки» 1100D.

И только с таким багажом Татьяна решилась, наконец, сказать вслух, что хочет быть фотографом, и прошла первый живой обучающий курс с кураторами и домашними заданиями по… мобильной фотографии. «Японские друзья», казалось, недоумевали, пока их хозяйка ползала на коленях перед каждой лужей, ловила в кадр брызги, кидая яблоко в стакан с подкрашенной водой, или мастерила штатив для смартфона из фотоштатива, кроссовка, носка и скотча. Затем, конечно, появился и специальный штатив, и несколько наборов сменных линз для телефона.

Но именно тот курс по мобильной фотографии стал отправной точкой, трамплином для Тани-фотографа.

На входе в фотостудию клиентов встречали пейзажи и макроснимки в тонких, неброских рамах, сделанные хозяйкой в разные года. В том числе было и фото, сделанное на её самый первый телефон с камерой в 2 МР – цветы ежевики крупным планом.

А в сумочке всё также неизменно всегда с собой был тканевый мешочек с прищепкой и макролинзой для телефона и пакет, чтобы подстелить под колени, если встретится особенно фотогеничная лужа.

Всё на своих местах

День выдался почти непримечательным, если бы не пара неприятных моментов. Неприятных ли?

Утром, уже отъехав от дома на фотосъёмку, Татьяна обнаружила, что забыла вторую сумку с объективами. Набрав номер мужа, она развернула машину. Возле дома её уже ждал супруг с заветным кейсом. Нежно поцеловав жену, он пожелал ей доброго дня. Сегодня им было не по пути на работу, а значит, было не поговорить по дороге. Зато Таня ещё раз улыбнулась перед тяжёлым днём.

Вторая неприятность случилась ближе к обеду. Аккумулятор старенького, но нежно любимого фотоаппарата приказал долго жить. А ведь именно на кадры, сделанные «старичком», позарилось семейство, пришедшее на фотосессию.

— Сейчас настрою другой, — успокоила заказчиков Таня.

— Да, ребёнок хотел такие же, как в нашем альбоме увидел, — чуть грустно ответила женщина. — А старый аппарат, говорят, только у вас... Был.

— Старое качество? — фотограф улыбнулся внезапной мысли.

Поиски в кармашке кейса с объективами заняли время, но увенчались успехом. Старый советский объектив «Гелиос-44» и переходное кольцо были на месте. Таня очень осторожно и сосредоточенно приложила переходник к рабочей, более современной камере, и просияла, когда убедилась, что диаметр резьбы подходит.

— Такие хотел? — спросила Татьяна, сделав пару кадров на связку новой камеры с мануальным объективом, без электронной начинки.

— Угу, — радостно откликнулся ребёнок, разглядывая на экране своё изображение «как у мамы с папой».

Все эти мысли посетили Таню за те мгновения, что она передавала вечером вымытую тарелку мужу. Тот вытирал посуду и ставил в шкаф.

«А ведь раньше это раздражало, — подумала женщина, вспомнив юность, когда посуда должна была быть вымыта по расписанию. — А так-то, даже забавно».

Думая о своём, Татьяна мазнула пеной по носу мужа и засмеялась, за что была закружена на руках по кухне.