Ловец Солнца

Подарить астероидянам лето – традиция, издавна чтимая пилотами-межпланетниками. Направить свет от солнечного паруса на астероид, рассчитать и выдержать траекторию полета – сложная задача, не всякому под силу. Герман был одним из лучших, и на него надеялись.

Колония – небольшая, под двести душ, – выживала в пещерах, выращивая семена на продажу. Зеркальные концентраторы, направлявшие свет Солнца в оранжерею, со временем потускнели, и она понемногу увядала. Колония копила на новые зеркала, но скудной выручки не хватало. Герман родился в пещерах и знал здесь каждый уголок, даже самый темный и холодный. Счастливый случай помог ему покинуть провинциальный астероид и выучиться на пилота. Герман летал по Поясу уже двадцать лет – еще немного поторговать, и он выкупит корабль и будет хозяином самому себе. Мечта станет реальностью.

Сердечно попрощавшись со всеми – особенно с Найей, рассказавшей ему все о семенах, что он увозил с собой, – Герман поднялся в кабину корабля. Чтобы достичь второй космической, около двадцати метров в секунду, хватило простой катапульты. Удалившись от астероида, Герман начал разворачивать парус – аккуратно, сегмент за сегментом, распутывая электрическим зарядом тончайшую сеть, сплетенную из молекулярных нитей. Спустя сутки над астероидом вырос огромный, в сотню квадратных километров, сияющий круг. Вскоре фотоэффект сдул отрицательный заряд с паруса, и полотно приобрело необходимую гибкость. Теперь самое сложное: выходя на траекторию полета, придать парусу форму, фокусирующую свет на астероиде. А дальше – держать астероид в фокусе: день, неделю – сколько получится.

Герман хотел, чтобы это лето запомнили здесь надолго.

***

Никогда еще Найя не была так счастлива, как в эти дни. Оранжерея купалась в лучах Солнца, посылаемых парусом Германа. Всяв хлопотах, Найя летала по ней, командуя помощниками, распределяя свет и тепло между ярусами с растениями. Вентиляторы гнали теплый, насыщенный кислородом воздух в жилые уровни, и впервые за многие месяцы колонисты избавились от изматывающего чувства холода. А через пару недель в оранжерее случилось чудо, которого не видели много лет: расцвели крокусы – синие, желтые, фиолетовые и даже двухцветные.

Вечерами Найя говорила с Германом, расписывая в красках, как оживает ее сад. Герману давно было пора выйти на орбиту межастероидной транспортной сети, но он медлил, лавируя парусом, расплачиваясь за каждый день астероидного лета лишними днями пути и прикидывая, как растянуть скудные ресурсы, чтобы еще разок послушать Найю.

Наконец, однажды вечером она сказала:

— Герман, я знаю, что тебе пора. Давно уже пора.

Тот хмыкнул.

— С этим парусом я долечу хоть до Сатурна.

— Нет, правда. Знаешь, я посмотрела… у нас будет большой урожай, много семян. Фахти говорит, на выручку мы купим зеркало, одно точно сможем. Спасибо тебе.

Помолчав, Герман спросил:

— Это правда?

— А ты возвращайся, и сам увидишь! У нас будут настоящий сад.

Герман почувствовал комок в горле. Он носился по всему Поясу ради одного – чтобы выкупить корабль и, полетав еще пару лет, осесть на Церере или даже Весте. Визит к родному астероиду на окраине Пояса казался цепью совпадений, случайным эпизодом его странствий, но теперь Герман сомневался в этом. Он может спасти дом, где родился, от медленной гибели. А может, уже спас, если Фахти прав. На Весте тебя ждет покой, а здесь – дело, от которого зависит жизнь людей.

— Я вернусь, — сказал Герман, — обязательно вернусь.