Ловелас

— Не упал, а временно поддался гравитации!

Доктор на шутку не повелся, лишь вежливо улыбнулся:

— Александр Ильич, ваши падения — это симптом. Понимаете? Вы не устали, вы болеете. Вот, посмотрите анализы.

Кипу документов подвинули ко мне по столу. Я начал их вяло перелистывать. Последние дни выдались тяжелыми. Перелет за перелетом, бесконечные командировки, плюс джетлаг. Хотелось лечь и заснуть. Но сон не шел, я постоянно просыпался, весь разбитый, с покалываниями в кончиках пальцев ног и рук, нервным тиком. Долго так не выдержал, пошел сдаваться в Кремлевскую больницу в Кунцево. Один врач, другой, десяток анализов, МРТ. И вот я у невролога - доктора умных наук, Ивана Степановича Кузьминкова. Грустный “колобок” с седой шевелюрой, в очках с толстой оправой производил впечатление весьма авторитетного специалиста. Впрочем, других в Кремлевке не было. И занимался он… да, рассеянным склерозом. Вот такой у меня, получается, диагноз.

— Пора покупать место на кладбище? — я отодвинул документы, тяжело вздохнул. Жизнь — жестокая любовница. Рано или поздно затрахает тебя до смерти. Пришел мой черед. Нет, ну надо же… Болезнь стариков. У меня, у сорокалетнего мужика! Только-только набрал ход, назначили заместителем министра цифрового развития, в следующем правительстве - зуб даю - прыгнул бы еще выше. Я такой, пробивной. И на тебе…

— Рано вы себя хороните! — всплеснул руками Кузьминков, глядя на мое перекосившееся лицо — Сейчас рассеянный склероз вполне успешно лечат, а у вас он не агрессивный, а ремитирующий.

— Я и слов то таких не знаю…

За окном клиники выла метель, зима все никак не хотела давать дорогу весне. Настроение было соответствующее.

— Это значит, что склероз иногда появляется, потом пропадает, затаившись в организме. И вот тут мы по нему врежем гормончиками, моноклональными антителами…

Доктор произнес еще много умных слов, попутно печатая рецепты на компьютере - принтер только и успевал, что выплевывать новые назначения. Которые мне тут же подробно разъяснялись.

— Будете как огурчик, обещаю. Только от алкоголя, Александр Ильич, придется отказаться.

— Не увлекаюсь.

В молодости, пока учился в Лондонской школе экономики распробовал виски. Но в зависимость это не превратилось, иногда вечерком мог себе позволить Джэка нашего Дэниэлса или Джонни ихнего Уолкера стаканчик употребить. Но это все.

— Ну и отлично! — порадовался за меня доктор — Курить вы не курите, занимаетесь теннисом… Нет, особой трагедии во всей этой истории я не вижу. Работе не помешает, семья даже ничего и не узнает. Только будьте любезны, раз в месяц ко мне на анализы и диагностику.

— Спасибо, утешили. Я спать не могу ночью.

— Пропишу снотворное. А лучше попробуйте Дрим Гало — Кузьминков открыл ящик стола, достал оттуда модно выглядящую коробку с иностранными надписями. Открыл ее. Внутри был небольшой плоский ободок белого цвета, зарядка, инструкция…

— Вот, полюбуйтесь. Новое слово в лечении бессонницы. Японское чудо под названием Дрим Гало - ультразвуковой прибор, для воздействия на зоны мозга, отвечающие за сон. В первую очередь гипоталамус. Мягко стимулирует его в быстрой фазе. Можно даже вызывать с его помощью осознанные сны.

Я удивился:

— Вроде как спишь и смотришь сериал?

— Ну это громко сказано. Какие-то простенькие сцены. Прогулка в лесу, серфинг по волнам и прочее. Скачиваете на телефон приложение, с помощью встроенного ии выбираете и редактируете будущий сон. Спорягаете по блютусу сотовый с Дрим Гало и вперед… Главное, чтобы он ночью не свалился с головы. Но вот тут видите, есть специальная лямочка.

Нет, ну надо же как рванул прогресс. Уже можно заказывать сны на ночь!

— Обязательно попробую — я забрал коробку с девайсом, анализы. Убрал все в портфель.

— А…

— Все абсолютно конфиденциально! — понял мой невысказанный вопрос доктор — Мы же тут все под подписками и полиграфами. У многих даже звания в организации из трех букв.

Я не удивился. Кремлевские повара и те работают в ФСБ.

— Жду вас в конце марта — Кузьминков встал, пожал мне руку — Все будет хорошо, не переживайте.

***

Служебный автомобиль плавно затормозил у сверкающего входа в «Башню Федерация», и я, не дожидаясь, пока водитель выскочит открыть дверь, сам покинул салон. Давление привычно заложило уши - скоростной лифт за считанные секунды вознес меня на сотый этаж. Мир внизу превратился в россыпь ничтожных огней, едва пробивающихся сквозь пелену московской метели. Окна были залеплены снегом, он почти сразу превращался в капли воды и стекал вниз. Входная дверь пентхауса открылась бесшумно, узнав меня по сетчатке глаза, и я оказался в пространстве, которое дизайнеры называли «ультраминимализмом», а я — дорогостоящим моргом.

Интерьер был выдержан в холодных серых и антрацитовых тонах, полированный бетон полов отражал скрытую подсветку, а панорамные окна от пола до потолка создавали иллюзию, будто квартира парит в ледяном вакууме стратосферы. Здесь не было ни единой лишней детали, ни одной семейной фотографии или уютной безделушки, лишь строгие линии итальянской мебели и пустота. Воздух казался слишком чистым, лишенным запахов жилья, напоминая атмосферу в каюте космического корабля, летящего к далекой и безжизненной звезде. Дизайном этого “космолета” занималась лично моя жена Кристина.

Она обнаружилась в гостиной на диване, который стоил как бюджет небольшого подмосковного города. Сидела, поджав под себя длинные стройные ноги, облаченная в шелковый халат с красными драконами и тыкая пальцем в последнюю модель айфона. Та, которая лопата - Про Макс. Ее лицо, обладающее безупречной симметрией и фарфоровой бледностью, было в темное освещено мертвенно-голубым сиянием смартфона. Она даже не подняла глаз, когда я вошел, лишь ее длинные пальцы с безупречным маникюром продолжали методично прокручивать бесконечную ленту социальных сетей, потребляя чужие жизни вместо того, чтобы замечать свою собственную.

— Привет, — произнес я, бросая портфель на консоль из черного дерева. — Вечер выдался бесконечным.

— Угу, — отозвалась она, не меняя позы, словно я был частью фонового шума умного дома. — Там в холодильнике что-то из ресторана, Глеб заезжал, привез.

— Я был у врача сегодня, Кристин, — сказал я, проходя вглубь комнаты и надеясь уловить в ее взгляде хотя бы тень сочувствия или простого человеческого любопытства. — Новости не самые радужные.

— Врачи всегда нагнетают, чтобы выписать побольше счетов, — ее голос был ровным и лишенным эмоций, взгляд по-прежнему прикован к экрану.

— Это Кремлевка, там все бесплатно.

Супруга равнодушно пожала плечами.

— Тебе нужно просто больше отдыхать, ты сам говорил, что это просто переутомление.

— Это рассеянный склероз, — с трудом выговорил я.

Кристина на секунду замерла, палец завис над стеклом телефона, но затем она все же сделала очередное движение, перелистывая картинку.

— Сейчас всё лечится, Саша, — наконец посмотрела она на меня, но в ее глазах я увидел не страх за меня, а скуку, смешанную с легким раздражением от того, что я нарушаю ее вечерний ритуал. — Только не начинай сейчас жаловаться, у меня и так голова раскалывается от этих новостей про санкции и блокировки.

Я понял, что диалог окончен, так и не начавшись, наш брак окончательно превратился в юридическую формальность, скрепленную брачным контрактом и взаимным безразличием. И зачем я вообще на ней женился? Повелся на фигуру и кукольное личико? Я ничего не ответил, лишь развернулся и направился во вторую спальню, которую уже несколько месяцев использовал как свое основное убежище. Просто чтобы не чувствовать холода, исходящего от женщины, которая когда-то казалась мне воплощением мечты.

В спальне я переоделся, сходил, принял душ. Как писал Высоцкий:

…Приду домой. Закрою дверь.

Оставлю обувь у дверей.

Залезу в ванну. Кран открою.

И просто смою этот день…

Потом достал из портфеля коробку с «Дрим Гало», чувствуя странный прилив азарта, несвойственный моему нынешнему состоянию. Я быстро скачал простенькое приложение, зарегистрировал аккаунт и зашел в библиотеку образов, где искусственный интеллект предлагал сконструировать идеальный сон. Интересно, а он может что-нибудь… с женщинами? Он мог. На экране появились сотни прекрасных дам - от Клеопатры до супермоделей двухтысячных. Выбирай не хочу.

Пальцы скрутило привычным тиком, когда я вводил поисковый запрос. И вот я уже разглядываю множество архивных снимков и видеофрагментов главной блондинки двадцатого века. Мерлин Монро! Вот кто мне нужен… Я выбрал классический сеттинг, отредактировал яркость и контрастность, установил цикличный режим воспроизведения и надел белый ободок на голову, тщательно затянув лямку, как советовал доктор. Вроде держится.

Лег в широкую кровать, застеленную жестким белым бельем и закрыл глаза, настраиваясь на сон. Ультразвуковая стимуляция гипоталамуса отозвалась легким гулом в затылке, мир вокруг начал медленно растворяться, уступая место мягкому, обволакивающему сиянию, которое постепенно обретало четкие контуры и цвета.

Сон начался внезапно, с резкого порыва теплого ветра, который пах асфальтом, духами «Шанель №5» и Нью-Йорком. Я парил на углу 52-й улицы и Лексингтон-авеню, и прямо передо мной, над решеткой метро, стояла она — Мэрилин. На ней было то самое легендарное белое платье с плиссированной юбкой, которая взмывала вверх при каждом подземном толчке поезда, обнажая ее стройные ноги и создавая тот самый канонический образ, запечатленный в миллионах копий. Она смеялась, прижимая подол руками, ее белокурые локоны трепетали на ветру, а кожа казалась светящейся изнутри, лишенной каких-либо изъянов цифровой эпохи.

Затем декорации мгновенно сменились, и я оказался в огромном павильоне, залитом ярко-розовым светом. Звучали трубы, и Мэрилин, теперь уже в обтягивающем атласном платье пурпурного цвета, окруженная толпой мужчин во фраках, начала свой знаменитый танец под звуки «Diamonds Are a Girl’s Best Friend». Она двигалась с такой грацией и кокетством, что каждое ее движение казалось адресованным именно мне, она подмигивала, сверкала бриллиантами на шее и запястьях, и этот мир был настолько ярким и осязаемым, что я совершенно забыл обо всем. Лучший сон в моей жизни!

В финале видения свет померк, и я увидел перед собой лишь стену, на которой висел большой календарь. С глянцевой страницы на меня смотрела обнаженная Мэрилин, лежащая на красном бархате, ее взгляд был туманным и манящим, а тело — совершенным творением природы, не знавшим фотошопа. Я потянулся к ней рукой, чувствуя, как сознание начинает вибрировать, готовое вернуться в реальность, но вместо привычного пробуждения в своей спальне я ощутил резкий, болезненный толчок. Можно даже сказать пинок в спину.

Я открыл глаза и задохнулся от неожиданности. Легкие наполнил тяжелый, спертый воздух, пропитанный запахами табака и несвежего белья. Шок сковал мое тело, когда я попытался пошевелить рукой, я увидел перед собой не свои привычные ухоженные кисти с тонкими артистическими пальцами, а чужие, мощные ладони с обгрызенными ногтями.

Я в ужасе начал ощупывать себя, пальцы наткнулись на колючую щетину на подбородке, на жесткие волосы на широкой груди.

Это было не мое тело!. Я резко сел на кровати, и подо мной скрипнули старые пружины, звук которых отозвался в голове колокольным звоном. Я находился в крохотной, убогой комнате, стены которой были покрашены в серый цвет и увешанные разными постерами с полуголыми девицами. Пространство было настолько тесным, что в нем едва умещались две узкие железные кровати, разделенные обшарпанной тумбочкой, и два простых деревянных стола, заваленных какими-то тетрадями и чертежными инструментами. В углу стоял громоздкий платяной шкаф с облупившейся краской, а из-под второй кровати, которая в данный момент пустовала, торчал край потрепанного чемодана.

Утренний свет, яркий и даже ослепительный, пробивался сквозь единственное окно, засиженное мухами, и падал прямо на стену напротив меня. Там, прикрепленный ржавыми кнопками, действительно висел календарь, изображение на котором заставило мое сердце зайтись в бешеном ритме. Это была та самая полуобнаженная Мэрилин на красном бархате, которую я видел за мгновение до пробуждения. Календарь был отпечатан на плотной бумаге, все надписи на нем были на английском языке, а крупный шрифт в верхней части страницы гласил: «Golden Dreams».

Я заставил себя сфокусировать зрение на сетке дат, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Календарь был открыт на странице сентября, а в углу отчетливо виднелись цифры года — 1952.