Ловушка для крылатой ведьмы

Огненный шар сорвался с пальцев, завис, вращаясь, в воздухе, и растаял, оставив после себя дымный клубок. Я разочарованно вздохнула. Ладно, не жалко, всё равно он получился кривым, как картошка. Следующий обязательно выйдет удачнее.

Свела ладони, подвигала пальцами, сосредотачиваясь.

– Может, хватит на сегодня, панна Мёдвиг?

Я досадливо цыкнула. Весь настрой тут же слетел.

Стефан подошёл ко мне и взял обе ладони в свои. Внимательно осмотрел сначала тыльную сторону, потом, перевернув, внешнюю. Я заворожённо наблюдала за ним, чувствуя, как внутри нарастает чувство неловкости и смущения. Прошло уже больше месяца с того момента, как Штайн вытащил меня – в буквальном смысле – на руках с Проклятого кладбища. И всё это время при нашей с ним встрече неизменно накатывало это состояние.

А виделись мы с ним теперь часто.

После того, как пани Лютрин любезно разрешила мне покинуть больничное крыло, быстро выяснилось, что нормально колдовать я пока не могу. Плетения получались кривыми, косыми и, главное, нестабильными. Даже самые простейшие «светлячки» то еле мерцали над ладонью, то полыхали здоровенными факелами, грозя спалить всё вокруг. Когда я попыталась восстановить разбитую чашку при помощи плетения Склейки, черепки не только прилипли друг к другу, но и намертво сцепились со столом. Пришлось отдирать ножом.

Штайн взял меня под опеку и вызвался помочь вновь овладеть магией. Так начались наши занятия. Однако, когда я чуть не разнесла потолок, было решено переместиться на улицу – на ту самую площадку, где Штайн гонял своих студентов, отрабатывающих боевые плетения. Мне там не нравилось: около площадки то и дело слонялись два-три оболтуса, глазеющих на мои упражнения. Но делать было нечего.

– Мне кажется, вы боитесь колдовать, – наконец вынес вердикт Стефан и отпустил мои руки.

– Боюсь? – возмутилась я, потирая их, – как это? Ничего я не боюсь! Больше всего хочу опять колдовать в полную силу!

Штайн покачал головой:
– Хотеть одно, а быть внутренне готовым – совсем другое. Я думаю, панна Мёдвиг, что вы очень хорошо помните обо всём, что произошло, и о том, как долгое время были отрезаны от Сияния. Вот вам и результат.

Я нахмурилась. В его словах был резон. Каждый раз, сотворяя плетение, я чувствовала, будто внутри что-то сжимается, словно перед ударом. Вспыхивала твёрдая уверенность, что левую руку вот-вот пронзит боль… и ничего не происходило.

– Пожалуй, вы правы, – пробормотала, – и что же делать?

– На сегодня – сделать перерыв, – наставительно сказал Штайн, – завтра попробуете снова. Главное – не прекращать попыток, и у вас всё получится.

Он повторял это каждый раз, но верилось не особо. Глядя на плоды своих неловких попыток, я каждый раз чувствовала досаду и злость на собственную слабость. Только виду не показывала.

Изобразила улыбку.

– Спасибо, пан Штайн. И за то, что возитесь со мной, и за тёплые слова. Постараюсь в конце концов оправдать ваши ожидания.

Стефан кивнул, задумчиво разглядывая меня.

– Какие у вас планы на завтра? – неожиданно спросил он.

Прежняя Агнешка удивилась бы такому вопросу. Прежняя Агнешка точно сказала бы в ответ какую-нибудь хулиганистую глупость, от которой Стефан бы оторопел и наградил её своим коронным взглядом – тяжёлым и полным безнадёги. Прежняя Агнешка…

Прежняя Агнешка осталась там, на Проклятом кладбище, на краю обрыва, стискивая в кулаке пустоту и в отчаянии наблюдая, как тьма поглощает её лучшего друга.

Поэтому я просто честно ответила:
– Завтра у меня выходной, так что просто хочу выспаться, как следует. Возможно, наведаюсь в Рощу, давно надо встретиться с Ринкой.

Стефан кивнул, будто и не ожидал иного.

– Мне кажется, вы стали слишком много работать в последнее время, – неожиданно сказал он, – так что вы правы, отдых вам необходим.

Я пожала плечами, про себя отметив это внезапное проявление заботы:
– Деньги нужны, и сидеть сложа руки не хочется.

***
Штайн был прав. Наблюдательность никогда ещё ему не отказывала. Я действительно завалила сама себя работой. Набрала факультативов, забила расписание под завязку. В свободные окна – шла к другим преподавателям на лекции, училась тому, как правильно обращаться со студентами и держать дисциплину на занятиях. Чтобы и они меня не съели с потрохами, и я сохранила голос.

Небольшой – пусть и не такой, как хотелось – результат я скоро получила. Студенты на моих занятиях присмирели и уже не так галдели, хоть и до идеальной тишины было далеко. Каждый раз после окончания рабочего дня я всё ещё валилась с ног, но теперь была этому только рада. Я быстро обнаружила, что только чрезмерная загруженность и дикая усталость не дают мне остаться наедине с собой. Теперь больше всего на свете я боялась ночи.

Именно ночами я часто лежала без сна, уставившись в потолок или беспокойно ворочаясь, пытаясь забыться хотя бы на миг. А в голову лезли, лезли, лезли непрошенные воспоминания.

Десятки или, может, даже сотни раз я прокрутила в голове все моменты, проведённые с Инем. Раз за разом взглядывалась в картины прошлого, пытаясь найти в его поведении хотя бы одну фальшивую ноту, хоть один намёк на то, кем он был на самом деле.

Ничего не выходило.

Инь был Инем. Весёлым, шебутным, с задорной хулиганской улыбкой и лукаво сверкающими глазами. Он был таким всегда: и на Ярмарке, убегая от стражников, и на танцах в «Золотом Карасе», и в Гнездовицах, когда мы просто бродили по улицам. И в библиотеке...

Вспомнив о ней, я горько усмехнулась. Когда я заглянула туда уже после всего произошедшего, библиотекарь встретил меня страшными воплями, руганью и выгнал вон.

– Передавай своему дружку, – орал он, стуча кулаком по столу, – чтобы я его даже рядом здесь не видел! Такого в моей работе ещё никогда не случалось!

И буквально швырнул мне в лицо злосчастный «Каталог кладбищ и захоронений Галахии». Еле удалось увернуться.

Оказывается, в тот день, когда мы с Инем приходили в библиотеку, он улучил момент и выдрал лист из книги. Видимо, проделал это, пока я рылась на других полках, а потом, продемонстрировав мне, заманил на Проклятое кладбище байкой о таинственном исчезновении страницы.

Потом мысли перескочили на Маришку. Стоило только подумать, что любимая младшая сестрёнка прямо сейчас где-то совсем одна, в ужасной и очень опасной неизвестности, как всё тело сводило судорогой от волнения и страха за неё. Ещё к этому примешивалась паника – я отчаянно торопилась вновь овладеть магией и научиться колдовать, чтобы отправиться искать Маришку, но пока беспомощно маялась на одном месте. С такими спасительницами Маришку точно сожрут! Кто? Да какие-нибудь йорму, которыми это самое Межвременье точно кишит!

Так, хватит.

Разозлившись на саму себя за то, что вновь слишком сильно погрузилась в воспоминания и ударилась в панические переживания, я залпом допила остывший чай и отправилась наверх. Откуда-то с тихим шорохом выскочила юркая тень и запрыгнула на кровать. Это была Магда. После моей выписки наши с ней взаимоотношения… не то, чтобы сильно потеплели, но стали уже не такими натянутыми. Теперь кошка приходила ко мне перед сном и устраивалась в ногах, периодически поблёскивая на меня огромными глазищами. Гладить, правда, пока не давалась.

– Dobru noc, – пробормотала я, повернувшись на бок.

***
Заснуть опять долго не удавалось. Меня то опрокидывало в тяжёлую дрёму, то выбрасывало на поверхность, граничащую с явью. Там бродили смутные призраки прошлого, слышался шорох, похожий на голоса Леса Шёпотов. Иногда сквозь него прорывался неясный гул, словно в большую бочку засунули целое гнездо шершней и плотно закрыли крышку.

Гул то стихал, то разгорался вновь. От него не спасало ничего, даже подушка, которой я накрыла голову. Наконец я не выдержала и резко встала. Накинула халат и решительно пошла к двери – проверять, что там такое гудит.

Но в коридоре, куда я высунулась, было пусто. Только светильники на стенах мирно мерцали мягко-жёлтым.

Анфилий знает, что. Я в нерешительности помялась на месте. Гул никуда не исчез. Коридор манил пустотой и таинственностью. Я крепче вцепилась в проём и высунулась настолько далеко, насколько было возможно, всматриваясь вдаль. Будто пол был холодной рекой, а я всё никак не решалась нырнуть.

Когда глаза защипало от напряжения, а в тёмном конце коридора не появилось ничего, я отлипла от двери, выскользнула из комнаты и замерла. Холод пола ощущался даже через подошвы домашних туфель. Я передёрнула плечами, но упорно прислушивалась к гулу. Не стал ли он громче? Или тише?

В его звучании ничего не поменялось. Он по-прежнему мерцал, колеблясь от тихого к громкому. Я растерянно оглядела коридор. Ничего. Сердце гулко колотилось, ускоряясь с каждым ударом.

Успойкойся, Агнешка, мысленно приказала я себе. Расспросишь завтра маму или Стефана про эту анфильевщину, и всё. Может, это просто ветер гуляет где-то в трубах. Или нашёл какую-нибудь трещину в каменной стене, Совятник-то древний. Почти убедив себя в этом, я сделала шаг назад и замерла. Меня окатило ледяным страхом, впившимся в позвоночник, и я будто вновь очутилась на Проклятом кладбище – там, где из снега вытягивались угрюмые каменные плиты надгробий, а сам снег резал босые ноги не хуже любого ножа.

Вместо мягкого и уютного жёлтый свет, озаряющий коридор, стал казаться нездоровым и липким, как вода, выплеснувшаяся из болотного бочага. Дыхание перехватило. Со свистом втянув воздух, я схватилась дрожащими руками за стену и буквально ввалилась спиной вперёд в комнату. С размаху захлопнула дверь, рывком задвинула засов и привалилась к ней, тяжело дыша.

Со второго этажа выглянула Магда, сонно мявкнула и сощурилась на меня.

– Ну, и что это такое было? – сердито спросила я её, кое-как справившись с паническим сердцебиением. По ощущениям, сердце трепыхалось где-то в области горла, – что это за анфильевщина?

Кошка молчала. Я прислушалась.

– Совы-сычи!

Гул, разумеется, никуда не делся. Скрипнула зубами, прижала ладони к ушам и досадливо тряхнула волосами, зажмурившись. Неужели всё повторяется? Сначала я слышала Костяной Вяз, а теперь эта анфильевщина подъехала? Нет уж, хватит! Завтра пойду к пани Лютрин, и пусть она меня вылечит от этой напасти! Затычки какие-нибудь наколдует, или что-то в этом ро…

Что-то прошуршало совсем близко от меня. Я открыла глаза и громко ойкнула.

– Пан Жданек!

Старый магистр амулетов и талисманов стоял у письменного стола, напротив входа, и печально смотрел на меня. Его полупрозрачное тело, окутанное белёсым свечением, чуть заметно колыхалось.

Как ни странно, я была даже рада его видеть. После пережитого призрак пана Жданека показался чуть ли не родным. Да и давненько он не показывался. Кажется, последний раз я его видела, когда мучилась с левой рукой.

– Вы что-то хотели?

Магистр медленно склонил голову набок и поднял обе руки вверх. Потом так же плавно опустил их, вытянув ладони параллельно полу. Описал пару кругов. Магда шустро сбежала по лестнице и подскочила к нему. Тихо, даже нежно, замурлыкала и задрала хвост вопросительным знаком, остановившись напротив. Села на пол, глядя на него в ожидании.

Пан Жданек грустно посмотрел на неё и наклонился вперёд, будто желая погладить свою любимицу, но так и замер в полупоклоне. Словно вспомнил, что прикосновение к нему может причинить кошке боль.

– Магда… – тихо позвала я и скривилась: гул решил напомнить о себе особенно громкой руладой.

Призрак магистра вздрогнул. Его тело содрогнулось от ряби, всколыхнувшей все его очертания. Он вновь поднял на меня глаза и медленно истаял в воздухе.

Кошка не двинулась с места. Она так и осталась сидеть, уставившись в пустоту перед собой. Но настырный гул наконец-то утих.

– Спокойной ночи, – невесть, зачем пожелала я Магде, но она даже ухом не повела. Я словно перестала для неё существовать.

– И вам, пан Жданек, тоже спокойной ночи, – вздохнула я, – где бы вы сейчас ни находились.

Интересно, вдруг подумалось мне, если бы призрак магистра мог говорить, что он рассказал бы о Той Стороне?

***

Наутро я спустилась в столовую на завтрак. На лестнице стояли Стефан, пан Людвиг и мама. Белая Сова о чём-то рассуждала, а магистр боевой магии и Людвиг молча внимали. Последний казался озадаченным, а Штайн – холодно-отстранённым.

Конечно. Типичное выражение лица Стефана.

– Вот удача! – радостно воскликнула я, подойдя к ним, – именно вы мне и нужны.
Совещание прекратилось. Все коллеги недоумённо посмотрели на меня, и только на лице мамы тут же появилась тёплая улыбка.

– Агнесса! – обрадовалась она, – отдыхаешь сегодня?

– Ага, – небрежно кивнула я и тут же нетерпеливо замахала руками, – но сейчас не об этом. Что это так гудело полночи? В Совятнике трубы чистили? Ужасно спать мешало!

По озадаченности, с которой они переглянулись друг с другом, я поняла, что что-то здесь не так.

– Не совсем понимаю вас, панна Мёдвиг, – осторожно сказал пан Людвиг, – ночью было тихо. – он посмотрел на других и добавил, – ну, или, по крайней мере, я ничего не слышал.

– Как это? – такого ответа я никак не ожидала, – может, наши комнаты слишком далеко друг от друга… пан Штайн! Ма… э-э… госпожа директор!

И тут Людвиг вдруг спросил:

­– Какого рода был гул?

Стефан посмотрел на него с неодобрением, но промолчал. Я прищурилась, вспоминая.

– Он был неровный, то утихал, то опять становился громче. Как будто летая кругами.

И с надеждой посмотрела на Людвига. Но тот только сочувственно покачал головой и развёл руками.

– Агнесса, я тоже ничего не слышал, – сухо сказал Стефан, словно ставя жирную точку в обсуждении этой темы, а мама поддакнула:
– Это не могло тебе померещиться? Может, ты слишком заработалась?

Замечательно. Я возмущенно выдохнула. Опять начинается знакомая песня. Видимо, почувствовав моё недовольство, Белая Сова мягко положила руку мне на плечо.

– Лети в Рощу, – участливо посоветовала она, – развейся. Я думаю, ты просто ещё не до конца пришла в себя после пережитого. Хочешь, возьми завтра ещё один выходной? Панна Криштина тебя подменит, а ты опять куда-нибудь прогуляться отправишься.

Прозвучало соблазнительно. Мигом представились шпили старинной ратуши на главной площади Гражомберока – города, куда я давно хотела выбраться, музей древних свитков в Дольних Кубинах… В груди приятно защемило, но я не стала сразу поддаваться искушению.

– Спасибо за предложение, госпожа директор. Я подумаю и приму решение, когда вернусь. Есть какие-нибудь новости о Маришке?

По резко погрустневшим лицам я обреченно поняла: нет, на новости рассчитывать не придётся. Понятно. Значит, попробую поискать сама.

Попрощавшись со всеми, я направилась в столовую, но, сделав пару шагов вниз, почувствовала, как что-то будто толкнуло в спину. Стремительно обернулась.

Мама, Стефан и пан Людвиг по-прежнему стояли на лестнице и пристально смотрели мне вслед. Поймав мой взгляд, они торопливо отвернулись и поспешили прочь.