Ловушка для лисы

Она поставила ногу в ярко-красной босоножке на капот своего «ягуара» и еще раз улыбнулась мальчику:

– А может все-таки бесплатно?

– Ну... мисс... У меня же все учитывается. То есть... Ну, начальство приедет и все зачтется.

– Вот именно. Небесное начальство зачтет тебе этот добрый поступок. А у меня будет полный бензобак. – Голос у нее был чуть сипловатый, но высокий. Словно у простуженной девочки-подростка с больным горлом. Хотя на вид – лет тридцать, не меньше. Парнишка сконфуженно улыбнулся:

– Мисс, ну зачем вы так? А впрочем, подъезжайте! Не каждый день такие красивые девушки встречаются. Я подарю вам бензин в честь того, что у моей мамы сегодня день рождения.

– Очаровательно. Передавай своей маме большой привет от меня.

– Да?

– Да. Скажи, Дженни Фокс желает ей большой удачи!

– Фокс – это ваша фамилия?

– Скорее прозвище. Впрочем, настоящую фамилию я уже и не помню. Пока, милый! Спасибо за горючее. Бог зачтет тебе эту доброту!

Машина Дженни скрылась за пальмовыми зарослями, и буквально через минуту на заправку подъехал другой автомобиль, из которого вышли двое молодых людей. Они явно кого-то искали, оглядывались по сторонам, переговариваясь и переругиваясь вполголоса. Наконец, один подошел к кассе и сказал:

– Послушай, парень. По нашим подсчетам минут сорок назад здесь должна была проезжать открытая красная тачка с рыжей роскошной девахой за рулем. Ты не видел ее?

Парнишка почесал затылок, сосредоточенно наморщив нос:

– Дайте-ка подумать...

Он долго молчал, закатывал глаза, что-то бормотал себе под нос, давая возможность Дженни Фокс отъехать подальше от преследователей. В том, что эти двое преследуют ее, а она хочет скрыться, он почему-то не сомневался. И если бы очаровательная лисичка Фокс не торговалась с ним и не строила глазки за бесплатный бензин, то ее и правда здесь уже не было бы минут сорок.

– Н-нет. Хотя, какая-то красная тачка мелькнула полчаса назад, но я в это время как раз пересчитывал выручку и не смотрел на трассу. Может там и была деваха за рулем, а может и не было.

– Ясно. Спасибо и на этом... Черт, где же нам ее ловить?

– Может, она уже на месте.

– Да, от нее всего можно ожидать.

– Послушай, друг, – снова обратился один из мужчин к парнишке. – А тут никто не останавливался, не пытался звонить?

– Вы имеете в виду рыжую деваху?

– Ну да.

– Нет. Она не пыталась. Да и телефон у меня сломан уже двое суток.

– Стой. Ты все-таки ее видел?

– Ну-ка парень, не темни.

– Я не темню. И не видел я ее. У меня у мамы сегодня день рождения.

– Это очень кстати. Но если ты решил, что мы тебя собираемся убивать, то ты очень сильно ошибаешься.

– Или ее убивать, – добавил второй.

– А зачем же вы ее ищете?

– Это не твое дело. Ты лучше скажи, по какой дороге она поехала?

– По южной трассе.

– По южной? В сторону Лос-Анджелеса? Интересно, на кой черт?

– Этого я не знаю. Мне надо работать.

– Постой, а ты ничего не путаешь? Ты же говорил, что выручку считал? Мог не заметить, куда свернула тачка.

– Брось, Стив, – снова подал голос второй, – он же видел ее, неужели ты не понял. Наша Фокси уже успела очаровать его, и теперь он отчаянно пытается ее спасти... Парень, ты зря стараешься! Это вот, Стив. Он – ее жених. А эта оторва сбежала от нас и отключила мобильный, а может выкинула, у нее ума хватит. Так ты скажи: куда она поехала?

– А откуда мне знать, что вы не врете? Может, ей нужна помощь, а вы ее преследуете.

– А откуда тебе знать, что она не врет? Почему ты ей поверил, а нам – нет?

– Мне показалось, что она говорит правду. У нее не было денег на бензин, и я залил ей...

Оба мужчины переглянулись и внезапно покатились со смеху.

– Не было денег?.. Ну ты смотри, а?!! Фокси опять разминается на малолетках.

– Это у нее-то не было денег?! У нее, парень, столько денег, что она купит половину твоего Сан-Франциско, понятно? Только они ей не очень-то нужны, пока на свете живут такие лохи, как ты.

– Да, трюк с бензином она делала со старших классов школы.

– Да откуда мне знать! У меня у мамы...

Друзья продолжали смеяться:

– Она наверно встала вот так... задрала ногу, стрельнула в тебя глазами, откинула волосы, вот так... И ты сазу сдался.

– Ну... да. А вам-то какое дело? Мой бензин, кому хочу, тому и дарю. Может ей и правда нечем было расплатиться. Может, она все деньги по дороге потеряла.

– Ой не смеши, у меня уже и так живот заболел! Фокси умеет извлечь деньги в самый невероятный момент из самых труднодоступных мест... А с такими, как ты, она просто развлекается. Ей скучно, понимаешь?

– А откуда же у нее столько денег?

– Сколько?

– Ну, чтобы купить половину нашего Сан-Франциско?

– Это уже тебя не касается. – Молодые люди снова переглянулись и внезапно перестали веселиться. – Ну, так куда она поехала?

– Я же говорю – на юг.

– Значит, все-таки в ту сторону...

– Ну а что вы сделаете, когда догоните ее?

– Ты стал задавать слишком много вопросов, парень. – Стив достал маленький пистолет. – А я этого не люблю. Спасибо тебе за информацию... и прощай!

– Да вы что! У меня у мамы сегодня... Вы же обещали... Ну что вы делаете!?

– Да не парься ты, чудик! Это зажигалка. Ты лучше побольше работай и поменьше смотри глупых фильмов. – Стив прикурил от «пистолета» и залез в машину.

– Здесь нельзя курить, – запоздало и абсолютно не своим голосом пробормотал парнишка, глядя вслед машине. Он еще немного постоял и на слабеющих ногах поплелся в кабинку кассы.

Дженни Фокс (мы будем звать ее так, потому что настоящей фамилии все равно никто не помнил) тем временем подъезжала к Сан-Франциско. Вечерние темно-лиловые пальмы под сиреневым небом мелькали на обочине дороги и нетерпеливо шелестели огромными листьями. Вдали искрился-переливался прекрасный город на холмах, город, который никогда невозможно охватить одним взглядом. Он всегда казался Дженни полным противоречий: размашистым, помпезным и в то же время в чем-то уютным и сдержанным; надменным, высокомерным, и тут же – удивительно свойским, даже фамильярным... Сан-Франциско был словно приватный танец в стриптиз-клубе, где она когда-то работала: красив, откровенен и загадочен. К тому же поговаривали, что здесь она когда-то родилась.

Гостиничный номер она сняла хороший. Очень хороший. Может быть, не самый лучший в отеле, зато с видом на океан, а это было самое главное, и Дженни не раздумывая согласилась на двухкомнатный люкс. Метрдотель потрудился лично донести сумки до шкафа в номере, и, почуяв богатую клиентку, все никак не мог убрать с лица странную, хищную улыбочку. Она давно привыкла к такой реакции мужчин, и принимала ее как должное. В свое время Дженни сумела сделать из себя, что называется «привлекательную состоятельную особу, не обремененную отношениями», и с тех пор старалась придерживаться выбранного образа. Впрочем, без особых усилий и, как ни удивительно – без особого удовольствия для себя.

От природы она получила стройную фигуру, которую с годами немного подкорректировала восточной гимнастикой. Рыжие волосы (которые она, между прочим, никогда не красила) привлекали мужчин по той же естественной причине, по которой привлекает насекомых яркий цветок или горящая лампа. Но главное, что гарантированно сражало любую особь мужского пола – сразу и наповал – это пристальный, жгучий взгляд зеленых глаз, которые умели заглянуть в самую душу.

Ее секрет был прост. Когда-то давно, еще в юном возрасте, Дженни прошла курс актерского мастерства в Нью-Йорке. Училась она с пристрастием, ибо это было единственное место учебы за всю ее жизнь, не считая средней школы в маленьком городке близ Нью-Йорка, где она жила до пятнадцати лет.

Уроки актерской студии сильно помогали потом в «рабочих» вопросах, а со временем стали незаменимыми помощниками и в отношениях с мужчинами. Но иногда ей казалось, что грань между игрой и реальностью безнадежно стерта, и она, хитрейшая из хитрейших – Дженни по прозвищу Фокс, скоро запутается совсем. Она боялась, что проснувшись однажды утром, уже не вспомнит, кто такая на самом деле. Впрочем, никому и не требовалось это знать.

Она любила деньги, но всего лишь как материал, из которого складываются удовольствия. Она обожала прожигать жизнь, стараясь удержаться на этой волне, и производила впечатление женщины веселой, беспечной, уставшей от роскоши и внимания мужчин...

Посторонние считали ее человеком, для которого с самого рождения уже постарался господь Бог, а ей самой и пальцем не пришлось пошевелить, ради собственного блага. Друзья смутно догадывались, что, возможно, и не было никаких богатых родственников, которые оставили огромное наследство. Близкие друзья, знали, что за блестящим фасадом скрывается темное и неоднозначное прошлое, а также некоторые факты биографии, которые можно рассказать только священнику, да и то – на великой исповеди.

И только одна Дженни помнила, какой опасный и скользкий путь был пройден ею со школьных лет и по сей день. Путь, который она лихо прокладывала по головам и кошелькам своих сограждан, всякий раз раскаиваясь в содеянном ПОСЛЕ, и безгранично презирая конституцию и административный кодекс ДО... Но она скромно молчала об этих приключениях.

Однажды поклявшись, что обязательно станет богатой и счастливой, Дженни ни разу не позволила себе отступить от этого обещания, и более того – расслабиться. С тех пор, как пятнадцатилетней девчонкой она убежала из дома и пока не достигла всего, что имеет сейчас, Дженни была начеку. Ее душа словно замерла в вечном ожидании опасности, в вечной готовности всех перехитрить и выйти «сухой из воды». Она играла свою роль даже, когда спала, боясь расстаться с нею: как не расстается с винтовкой солдат, в коротком тревожном сне накануне боя.

Дженни деликатно, но решительно попрощалась с метрдотелем, который, кажется, вознамерился лично сопровождать ее всю оставшуюся жизнь. Да, бедолага не соврал: здесь действительно было хорошо. Белоснежный балкон с чугунными перилами и приятно холодящим полом смотрел прямо на океан. На высоких окнах, вверху украшенных витражными стеклами, развевались невесомые прозрачные шторы, комнату наполнял свежий влажноватый воздух, с привкусом океана.

Здесь будет приятно перекантоваться пару-тройку дней. Но Дженни не очень жаловала гостиничные номера. Ей больше нравилось арендовать дома.

Она улеглась, глядя в потолок на широкой кровати, широко раскинув руки и ноги. Любимая привычка перед серьезной работой... Но сейчас не хотелось думать о завтрашнем дне. Ни в прямом, ни в переносном смысле слова. Ей было все равно, что случится в четверг, двадцать пятого августа, и ей было все равно, как повернется дальше ее жизнь. Чем для нее закончится эта странная поездка, когда она впервые «откололась» от своих подельников, впервые не согласилась с их планом?.. Известно чем. Она прекрасно знала, что рано или поздно Стив и Бойд ее найдут, и уговорят, скорее всего они уже на подходе к городу. А она немного поводит их за нос и согласится. Потому что без «работы» она не могла...

По сути, она жила, только когда начиналась очередная работа. Прекрасно зная анатомию своих ощущений, Дженни словно наркоман ждала очередной «дозы»: очередной раскрутки какого-нибудь не очень осторожного богача. И всякий раз было одинаково восхитительно: привычное возбуждение в начале нарастающее с каждым днем. Потом – сильнейший выброс адреналина, извечный вопрос: сошлось или не сошлось и – почти схожее с любовным актом удовлетворение, опустошающее и наполняющее одновременно, когда все удавалось, как было задумано. Это игра. Не в карты, не в рулетку, а просто ЕЕ игра. Она играла с жизнью на большие деньги. И почти всегда получала приз. А в перерывах между «гастролями» просто тупо существовала. В перерывах ей было скучно. Даже с деньгами...

Дженни еще немного полежала и заставила себя встать. Надо пройтись по отелю, разобраться, где что находится. Судя по всему, здание старое, «врытое» в холм, с нестандартной планировкой номеров. Интересно, где здесь кафе, или ресторан? Сейчас совсем не помешает перекусить и немного осмотреться, но осторожно, вдруг эти два придурка тоже выберут ее отель. А скорее всего так и будет: у Стива чутье на ее местонахождение.

Она надела черные очки и черный спортивный костюм, прихваченный день назад в магазине. Этот костюм пока никто не видел, а значит есть шанс проскользнуть незамеченной, если Стив и Бойд вдруг появятся в ближайшем обозрении.

Дженни в одиночестве прошлась по коридору, вошла в лифт, и попыталась сосредоточиться на главном. Однако внезапно лифт остановился на третьем этаже. В дверь вошел и сразу повернулся к ней спиной какой-то мужчина, с военной выправкой. Он встал, широко расставив ноги (Дженни почему-то живо представила, как он стоит на плацу и тренирует солдат) и принялся что-то тихонько напевать себе под нос.

Это было возмутительно. Даже неприлично! Такого с ней не случалось последние пятнадцать лет точно. А может и все двадцать. Впервые Дженни видела перед собой вполне здорового, в меру созревшего, и, кажется правильно ориентированного представителя сильной половины человечества, но он не обращал на нее никакого внимания! То есть отнесся к ней, как к предмету интерьера и все! Дженни слегка покашляла – никакой реакции. Мужчина продолжал постукивать сложенной газетой себе по ноге.

– Вы на какой этаж нажали? – спросила Дженни сладчайшим голосом из всех, какие только имелись в арсенале ее стратегических уловок.

– На пятый, конечно, – буркнул он в ответ и даже не обернулся.

– Почему «конечно»? И, кстати, я еду на первый этаж. И лифт, кстати – тоже!

– Что «тоже»?

– Едет вместе со мной на первый этаж.

Как бы в подтверждение ее слов двери медленно открылись на первом. Дженни мягко задела своего попутчика бедром и оглянулась. Это была скорее въевшаяся в мимику и жесты привычка, чем обоснованное действие. Но в любом случае никакого эффекта оно не дало: мужчина невозмутимо оглядывал кабинку лифта и, казалось, нарочно не смотрел в сторону попутчицы.

– Значит, теперь я поеду на пятый.

Он спокойно, как ни в чем не бывало, нажал кнопку, и двери захлопнулись, обрывая их диалог.

– Странный тип, – пробормотала Дженни и ушла в маленький холл.

В одно из окон открывался вид на внутренний дворик с автостоянкой. Дженни грустно вздохнула. Машинку, конечно же, ей придется бросить. А жаль. Она всегда испытывала к автомобилям искренние дружеские чувства, словно к живым существам. Хотя настоящую любовь за всю свою жизнь ей довелось ощутить всего лишь к одной машине – темно-зеленой «майбахе», с которой ее однажды связала судьба на непростительно короткий срок. Вот это была машина! Она словно послушная часть тела выполняла все капризы и мысли, едва только Дженни успевала захотеть повернуть руль или нажать на педаль. Эта машина была лучшей подругой, понимавшей с полужеста, единственной и настоящей. Ей можно было довериться в любом состоянии. Жаль, что им пришлось расстаться из-за того придурка-полицейского...

– Ей, Дженни! Ты что совсем загордилась? Не узнаешь старых подруг!

На узкой лестнице, сбегающей в холл, стояла незнакомая женщина, глупо, словно на вокзале, махая ладонью и улыбаясь. Несколько секунд Дженни сосредоточенно морщила лоб, потом округлила глаза:

– Черт! Мишель! Я совсем тебя не узнала! Что ты с собой сделала?.. И что ты тут делаешь? – она радостно раскинула объятья.

Мишель была ее подруга детства, с которой они сначала играли в куклы, а потом, когда судьба свела их снова, стали делить другие, уже взрослые игрушки. Они не виделись чуть больше пяти лет.

– Я здесь... Я с Марком. Он у меня здесь... Впрочем... а как ты? Посидим где-нибудь, поговорим?

– Давай. Я как раз чудовищно хочу есть, а здесь должна быть неплохая кухня. – И подруги направились в ресторан.

Стив и Бойд тем временем тщетно искали «сбежавшую невесту». Они обходили отели и спрашивали, не остановилась ли у них небольшая компания девушек, среди которых находится невеста Стива (тут он обычно делал несчастные глаза). Ах, этих девушек они сопровождали от самой северной границы, а теперь, к сожалению, потеряли! И ему будет очень жаль, ах, чудовищно жаль, если они с невестой разминутся и потеряют несколько драгоценных дней. После этой проникновенной тирады молодые люди без запинки выкладывали имена «туристок»: их было всего четыре. Друзья не знали, каким из четырех паспортов сегодня решила воспользоваться Дженни, но одно имя точно должно совпасть.

Им не повезло: Дженни Фокс впервые в жизни зачем-то зарегистрировалась под своим настоящим именем, (по крайней мере, она сама считала это имя настоящим), а им и в голову не могло прийти, назвать среди прочих фамилию Фокс. В двенадцать ночи, уставшие и злые, они сняли номер в первом попавшемся отеле и улеглись спать, осыпая проклятиями рыжую голову своей подружки.

Стив и Бойд даже не подозревали, что в это самое время двумя этажами ниже, в ресторане с видом на океан сидела их Дженни и лениво потягивала джин, который местный бармен-серцеед всегда так скупо разбавлял мятным тоником...