Лоза

Теплый летний день омывал своим теплым журчащим светом неприметную, давно заросшую диким вьюном и колючим папоротником долину. Его тепло подхватывали и птицы, и стрекочущие под тенистыми листиками кузнечики, и изредка завывающие псы. Ветер нежно шептал в низинах.

На высотах этой долины нежился в темном плаще могучего дуба дачный домик, он безмятежно ждал своего часа.

Маленькая кирпичная дача смотрела на простирающуюся до горизонта долину. Вдалеке виделся грозный стык бурной лесной зелени и сверкающей, как жемчуг, реки — насколько окна домика позволяли видеть эту картину. Чудесное зрелище.

Сама дача была в неком запустении с прошлого теплого сезона и алчный виноградный вьюн порос вокруг всего домика — сами жильцы его посадили и ожидали от него скорых плодов. А на сколько же он приукрасил дачу за свое столь короткое бытие! Нудный красный кирпич приобрел себе верного товарища, который не давал ему скучать, а деревянный чердак снова наполнился жизнью — все заиграло новыми, до сей поры невиданными, красками. Долина будто бы отражалась в новом виде — и лоза была счастлива. Но наступал новый теплый сезон, и люди снова приехали в свое владение.

Они ехали из своего дома — пыльной обители бетона и асфальта, верхом на жадном металлическом звере. Галька и сухие оставшиеся листики отчаянно бросались под колеса зверя, неспешно спускающегося к своей летней берлоге. И только стоило людям приехать, так они тотчас взялись за свои прежние дела — прополоть грядки, разворошить сорняки, собрать мертвые ветки, и, наконец разобрать сарай. И жизнь била ключом — гремели тяпки и стучали топоры, ветхий сарай заходил ходуном, а потертый дымоход жалобно испускал скомканные клубки дыма, и хрустящие ветки отправлялись в благосклонный летний эфир. Жара бурлила повсюду.

Люди боялись упустить такой прекрасный день — ведь завтра будет уже не тот, набегут злые тучи и как назло польется дождь. Дела надо сделать здесь и сейчас.

— Дорогой, а когда мы посадили этот виноград? — спросила старушка.

— Достаточно давно, чтобы пожинать плоды, — исподлобья буркнул старик, — осенью уже должен плодоносить.

На закате солнца они сложили инструменты в свой неказистый сарай, который порос крапивой. От нее стоило бы избавиться, но как-нибудь в другой раз. Сейчас они заварили самовар на крыльце своего прекрасного дома и в полной мере наслаждались раскрывающейся перед ними панорамой — бурный поток реки, подобно рубину и топазу, переливался под натиском заката, а узкие тенистые березки полоской ложились на его гладь. Кружки наполнились журчанием пышущего чая.

Уже совсем скоро пришло время ложиться спать — кровать у них стояла на чердаке, как раз таки с видом на враждующую реку и лес. И каждую проведенную на этой даче ночь они любовались этим видом и убеждались, что жизнь — это борьба. Борьба с природой, борьба с погодой, борьба со временем, которого у них оставалось мало. Сколько же еще дел придется сделать перед неизбежным.

Следующее утро выдалось еще более завораживающим, чем вчерашний вечер. Долина светилась изнутри: все жучки выползли понежиться в солнечном океане, птичьи песни играли ярче, а псы и вовсе радовались громче всех. Природа пустилась в пляс — и восхваляла этот день, ибо он был прекрасен.

Но люди уже наметили себе задачу иную и были готовы избавиться от назойливой крапивы в сарае. Они приготовили себе перчатки и инструменты — стало время устранить сорняк.

Внутренности сарая были освещены ранним солнцем: пилы и ножовки сверкали, как пасть крокодила — они заточены на убийство. Старик нагнулся тянуть крапиву меж досок сарая, и резко осознал, что придется разобрать и все половицы тоже. Он достал потертую временем чугунную монтировку и резво, как в молодости ему доводилось, разобрал половицу в течении получаса. Затем достал заржавелую лопату и аккуратно обкопал корневище виновного растения. Дело плавно доходило до полудня. Чуть-чуть и крапива была выкорчевана вместе со своими юными побегами — вот была расплата человека за чудесный летний день.

И природа смотрела, как свое дитя убило другое дитя. И плакала она. На несколько дней небо затмили тучи и нежный дождь поглотил человека. Уехали люди обратно в свои джунгли, чтобы не видеть этого.

И виноградный вьюн видел это зверство, но не знал, как ему жить дальше. Ведь очень хорошо этим летом. Поэтому он хотел жить еще больше.

Разросся виноградный вьюн вокруг кирпичного дома еще сильнее — даже вокруг окон обернулся. Очень уж хотелось ему быть высоко на этой чудесной поляне. Сколько тепла и изобилия, журчания птиц и песенок жучков. Ветер нежно шептал в низинах.

Нежность дня и легкий мороз ночи, сильно нравилось вьюну жить на этой горе. И нежный дождь толкал его расти больше — весь дом обрасти, весь сарай обрасти, и даже на дуб залезь! Вся поляна твоя. И нравилось вьюну. Радостно он расширился вокруг своего родительского гнезда, где его посадили и дали ему свободу. И потрогал он всю свободу везде и так и не знал, как же ему начать плодоносить. Посему, он жаждал больше времени на жизнь. Он хотел узнать больше о себе и о поляне вокруг, ибо чудесной казалась ему жизнь.

Но наступала осень, и снова приехали люди. Закончилось время благоухания природы и вновь она захотела в спячку — редкая птица чирикнула в округе, жучки разбежались в свои земляные норы, а псы устроились в свои теплые будки. Ветер завывал в низинах.

В этот день смотрелось редкое октябрьское солнце в призрачной над водой дымке и поздним золотом покрывало долину. Снова слышался рев железного зверя и стук его колес. Люди приехали вовремя — перед ними рассыпались последние угольки уходящего дня; они в спешке достали ведра и подготовились собирать лозу. И только потом они решили осмотреть лозу — она разрослась по всему саду и охватывала все их владение, от сарая до плетеня, но плодов винограда не было видно.

— Как же так! — недоумевала старушка, всплескивая руками, — Он так хорошо рос! Мы как-то не уследили и он одичал?

— Чертов сорняк, — вторил ей дед, отпуская ведро из рук, — Завтра же избавимся от этого недоразумения. Оно должно было плодоносить уже сейчас.

Совсем скоро зашло и уходящее в спячку солнце, на прощание осветив голые ветки лесных берез. Птицы вовсе стихли, а ветер яростно завыл в низинах. Старики поднялись ночевать и вид их разочаровал — виноградный вьюн закрыл собой столь ожесточенный вид на войну реки и леса в самое время, когда река, казалось, одолела лес и стала единственным достоянием угасающей природы.

Старушка попыталась открыть окно и отодвинуть вьюна подальше от своего привычного наполненного драмой вида, но окно не поддалось — вьюн его сковал своим вопиющим поведением.

— Какой нахал! — выругалась старушка, снова толкая вьющуюся лозу, — И ягод не дает, так еще и лезет куда попало! Мы тебе все дали, так ты еще с нами так поступаешь…

— Полно те бабка, ложись уже. Завтра срубим…

Но завтра не пришло. Людям срочно потребовалось уехать в город, по своим каким-то причинам и лоза осталась на зиму.

Морозы сковали виноград и ему так и не довелось расти далее. Редкий зимний денек, когда вокруг дома бегали зайцы и лисицы, и отдаленно сверкало хрустальное солнце, доводилось винограду почувствовать собственную свободу и находил он в себе силы превозмочь эту зиму. Иные же дни, его пугал из оврага ветер: его пронзительный вопль эхом метался среди колючих веток и ледяных кустов — и боялся виноград его. Не знал виноград, как жить дальше, но одну он такую зиму пережил, поэтому находил он в себе силы жить. И винил в такие дни виноград человека, что даровал ему жизнь — и знал, что скоро за ним человек вернется. И боялся виноград человека.

Силы свои виноград жалел, ведь так и не знал он, что будет плодоносить, и понравится ли кому это. Понравится ли это людям, которые даровали ему жизнь, или срубят они его сразу — виноград этого и боялся. Поэтому и не плодоносил, он не знал как угодить своему создателю.

Ветка, которая росла на окне, зимой заледенела и превратилась в страшную ледяную сосульку. Шрам этот ему еще больнее напоминал о том злополучном дне, которого он боялся, и всю зиму его этот страх и мучил — ведь если человеку он не нужен, то зачем человек посадил виноград? Ради вина или красоты, а разве не все и сразу? Почему человек не позаботился, каким вырастет виноград и сколько ему еще быть в состоянии ростка?

И тут виноградный вьюн решился — время плодоносить, и будь что будет.

Весной снова слышался рев колес и стук гальки, железный зверь ехал обратно к дачному домику. Воздух наполнился приятной свежестью, всякие жучки и пчелки летали всюду, а птицы собрали филармонию на еще голых лесных ветках. Ветер нежно шептал в низинах. И виноград уже дал зачатки плодов, чтобы сразу удивить людей.

Достав суровые садовые ножницы, люди стали готовы убирать вьюн: и они увидели молодой виноград.

— Батюшки! Он начал плодоносить! — удивленно восклицала старушка, убирая орудие убийства в сторону, — Мы не должны его трогать, пускай растет.

Она вспомнила про прошлую осень и как она повредила лозу на окне.

— ...Но нам стоит починить окно, верно? Оно же не открывалось.

— Стоит, стоит, — буркнул дед, покуривая сигарету, — Природа только мешается.

Старики подняли стремянку и поднесли ее к проблемному месту. Они достали палки и ножницы, чтобы облагородить свое удобство. В течение дня они смогли растолкать еще сухие ветки винограда от своего излюбленного окна, и отгородили его рамочкой из палок. Но сам поврежденный участок они не трогали. Виноград заплакал. Он просил больше времени.

Еще одно лето проходило прекрасно — лес снова покрылся листвой и был готов вступать в схватку с вышедшей из-подо льда могучей рекой. Грань горизонта была пронизана свежей листвой берез, а птицы снова сочиняли симфонию, слагая легенды о величии этой нескончаемой битвы. Ветер нежно шуршал среди листвы низовых папоротников.

Виноград наливался нежным солнечным светом на протяжении всего лета, и мечтал, что из его плодов сделают крепкое многолетнее вино. И настал час предстать перед людьми — и люди отвергли его.

— Какой кислый, какой противный! Руби его! — негодовала старушка, сплевывая виноград — Внуки такой есть не будут…

Они собрали его плоды и срубили виноград. Больше он не плодоносил.

Совсем скоро дети этих стариков, распробовали этот виноград и поняли — из него стоит сделать вино, и чтобы дети их детей смогли им насладиться вдоволь. И они остались навеки благодарны.

21/12/2025