Лучшая подруга главного героя

Книга полетела в стену. Глухой удар об обои прозвучал как приговор здравому смыслу. Переплет жалобно хрустнул, но жалости во мне не было — лишь закипающее раздражение.

— Тупой сюжет! — выкрикнула я в пустоту спальни. — Ну как можно быть такими идиотами?

На обложке, валяющейся теперь на полу, пафосно сверкало название: «Академия Агрессоров». История о великой любви, эпических битвах и… беспросветной глупости персонажей. Главный герой, Риверд Эшштар, могущественный Агрессор с глазами цвета алого пламени, весь том гонялся за призраками, пока настоящая злодейка, Эрис Винберг, плела интриги у него под носом. А бедная Юнеи Лим, талантливый Архитектор, то есть маг Земли, только и делала, что страдала и хлопала ресницами.

— Как можно было не понять, что это все подстава? — Я фыркнула, падая на подушку. Одеяло накрыло с головой, но злость не отпускала. — Эрис же очевидна! Ядовитая змея в юбке. Будь я там, я бы эту злодейку на чистую воду вывела бы сразу. В два счета! Щелчок пальцев — и конец интригам.

Глаза слипались. Мысли путались, превращаясь в вязкий кисель. Последнее, о чем успела подумать перед тем, как провалиться в сон — надеюсь, во второй части у Риверда появятся мозги.

Тьма сомкнулась.

***

— Ник! Никки, профессор! Да проснись же ты!

Голос ворвался в сознание резким толчком. Не будильник. Не мама. Мужской шепот — встревоженный, хриплый, совсем рядом.

Плечо сжали жесткие пальцы, тряхнули.

— Мгмм… — простонала я, пытаясь отмахнуться. Щека прилипла к чему-то твердому и лакированному. Пахло не кондиционером для белья и утренним кофе. Пахло мелом, старой пылью и… свежевскопанной землей. Влажной, жирной, тяжелой землей.

— Николетт Амир! Ты смерти ищешь? Вставай!

Я распахнула глаза.

И забыла, как дышать.

Надо мной не было привычного белого потолка с люстрой-тарелкой. Надо мной нависали своды. Огромные, стрельчатые, уходящие в полумрак каменные дуги, между которыми висели магические светильники.

Я сидела за длинным деревянным столом, изрезанным ножами и исписанным чернилами.

А рядом…

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, мешая глотать.

Рядом сидел парень. Невероятно красивый, с резкими чертами лица, черными, как смоль волосами, небрежно падающими на лоб, и глазами… Алыми. Как расплавленный металл. Как на обложке той самой проклятой книги.

Риверд Эшштар. Главный герой. Агрессор.

Он смотрел на меня с нескрываемым раздражением и тревогой, его рука все еще сжимала мое плечо.

— Наконец-то, — выдохнул он. — Я думал, ты в летаргию впала. Профессор Торн уже дважды посмотрел в нашу сторону.

Я моргнула. Раз. Другой. Галлюцинация не исчезала. Риверд убрал руку, поправил манжет черного мундира с алой окантовкой. Слева от него сидел еще один парень – медные волосы, серо-зеленые глаза и усмешка, сейчас спрятанная за ладонью. Кажется, это Кай, друг главного героя.

Взгляд метнулся вперед.

Там, у огромной доски, исчерченной схемами тектонических плит, стоял сухопарый мужчина в мантии цвета бурого гранита.

— …таким образом, стабилизация породы требует полной концентрации, — вещал он скрипучим голосом, постукивая указкой по схеме. — Малейшая ошибка Архитектора, малейшая дрожь в ментальном контуре — и разлом поглотит вас. Основы терраформирования — это не игры, господа студенты. Это вопрос выживания.

Терраформирование. Архитекторы. Агрессоры.

Холод прошел по спине, заставляя волоски на руках встать дыбом. Я ущипнула себя за ногу под столом. Больно. Резко, отчетливо больно.

Это не сон.

Медленно опустила взгляд на свои руки. На мне была форма — белая рубашка, жилет с эмблемой — алое пламя. Факультет Агрессоров.

— Ты чего застыла, Никки? — шепнул Риверд, толкнув меня локтем. — Тебе плохо? Ты бледная, как умертвие.

Никки. Он назвал меня Никки.

В памяти всплыло имя второстепенного персонажа. Николь «Никки» Амир. Подруга с детства главного героя. Та самая, что вечно таскалась за ним хвостиком, прикрывала его прогулы, штопала его рубашки и… и погибла в середине книги, заслонив его собой от удара той самой злодейки.

— Я… — Голос сорвался, прозвучал чужим хрипом. — Я просто… задумалась.

— Задумалась она, — хмыкнул Риверд, но в его алых глазах мелькнуло тепло. — Смотри мне. Если Торн вызовет тебя к доске, я не смогу подсказать. Ты же знаешь, я в гео-структурах полный ноль. Мое дело — ломать, а не строить.

Он криво улыбнулся — той самой фирменной усмешкой, от которой, судя по книге, падали в обморок все девицы Академии.

Но мне хотелось не падать в обморок. Мне хотелось кричать.

Я в книге. Я — лучшая подруга главного героя. Та, которую все считают «своим парнем». Та, которой суждено умереть ради драматичного поворота сюжета.

Взгляд скользнул по рядам амфитеатра.

Впереди, на первом ряду, сидела девушка с идеально прямой спиной и волосами цвета льна. Юнеи Лим. Главная героиня. Архитектор.

А чуть поодаль, окруженная свитой, лениво накручивала на палец темный локон другая. Красивая. Хищная. С насмешливым прищуром зеленых глаз.

Эрис Винберг. Злодейка.

Она повернула голову. Наши взгляды встретились. Эрис усмехнулась — холодно, презрительно, словно увидела на подошве грязь.

Внутри меня, вместо страха, вдруг вспыхнула ярость. Горячая, злая.

«Я бы эту злодейку на чистую воду вывела», — сказала я вчера. Или в прошлой жизни?

Что ж.

Я сжала кулаки так, что побелели костяшки.

— Сюжет тупой, говоришь? — прошептала я себе под нос.

— Что? — переспросил Риверд.

Я повернулась к нему и улыбнулась. Наверное, это выглядело жутко, потому что Риверд слегка отшатнулся.

— Ничего, Рив. Просто решила, что пора менять сценарий.

— Сценарий? — Алые глаза Риверда сузились. В них плескалось расплавленное пламя, горячее и опасное. — Ты головой ударилась, Ник?

Его ладонь накрыла мой лоб.

Жар.

От его кожи исходил не человеческий теплообмен, а жар раскаленной печи. Агрессор. Живой реактор хаоса. Даже через плотную ткань рукава я чувствовала, как под его кожей гудит разрушительная сила. Этот жар должен был пугать, но вместо страха в груди шевельнулось странное, щемящее чувство узнавания.

Мое тело помнило его.

Николь Амир. Подруга детства. Тень, следующая за ярким пламенем. «Никки», которая вечно «подавала патроны», пока он расстреливал мишени, и бинтовала его пальцы, содранные о шершавую реальность.

Я дернула головой, сбрасывая его руку.

— В порядке, Рив. Просто… кошмар приснился.

— На лекции Торна? — Он хмыкнул, и уголок его губ пополз вверх, обнажая хищный клык. — Ты превосходишь саму себя, Никки. Обычно ты спишь только на истории магии.

— Студентка Амир! — Громовой голос профессора, усиленный акустикой амфитеатра, ударил по ушам. — Я вижу, лекция по стабилизации разломов кажется вам недостаточно увлекательной?

Аудитория затихла. Тишина навалилась тяжелой плитой. Лицо обожгло десятками взглядов. Я чувствовала их физически — холодное презрение Эрис и ее свиты, равнодушное любопытство Юнеи, насмешки остальных.

Риверд рядом напрягся. Его плечо коснулось моего, и я ощутила, как в нем собирается пружина — он готов был вскочить, отшутиться, принять удар на себя. Как делал это в книге. Как делал всегда, пока не появилась Юнеи.

Он резко повернул голову.

В полумраке аудитории его глаза вспыхнули зловещим светом. Алые. Кроваво-красные, как драгоценные рубины, брошенные в костер. В них не кипела расплавленная магма. Этот цвет завораживал и пугал одновременно. Цвет агрессии. Цвет беды.

И в глубине алых радужек сейчас разгоралась ярость — не на меня, на профессора.

— Профессор Торн, — начал Риверд, и голос его прозвучал низким, вибрирующим рыком, от которого задрожали перья в чернильницах на соседних столах. — У студентки Амир…

Он хотел защитить. Прикрыть привычным щитом своей самоуверенности. В книге так и было — Рив нахамил преподавателю, их обоих выгнали, и Никки потом полдня рыдала в туалете, чувствуя себя ничтожеством.

Я накрыла его кулак своей ладонью.

Кожу обожгло. Словно я коснулась раскаленного камня. От Риверда пахло не просто парфюмом, а дымом. Тлеющим деревом и горячим металлом. Запах пожарища, который он носил на себе как вторую кожу.

Рив осекся. Его алый взгляд метнулся к моей руке, затем — к лицу. В рубиновой глубине мелькнуло изумление.

— Я отвечу, — тихо, но твердо произнесла я.

Скрипнул стул, нарушая мертвую тишину. Я поднялась. Ноги дрожали, но я заставила колени выпрямиться.

Торн, похожий на высохшую мумию в мантии, презрительно скривил тонкие губы:

— Неужели? Тогда просветите нас, леди Амир. Каков главный принцип стабилизации при возникновении спонтанного Разлома третьего класса в условиях городской застройки? И не вздумайте бубнить по учебнику.

В голове было пусто. Я читала книгу неделю. Я помнила любовные терзания героев, цвет платьев злодейки и эпичные битвы. Но магическая теория?

«Думай. Ты — Николь Амир. Ты училась здесь три года. Память тела, память мозга…»

Взгляд упал на доску. Схемы тектонических плит. Красные стрелки — давление хаоса. Зеленые — сдерживающие контуры.

И вдруг в сознании словно щелкнул переключатель. Картинка перед глазами обрела смысл. Я знала это. Не как читатель, а как студентка, которая зубрила этот материал ночами, пока Риверд шлялся по девчонкам.

— Изоляция вектора, — голос мой прозвучал неожиданно звонко, разрезая густой воздух аудитории.

Торн приподнял бровь.

— Поясните.

Я вдохнула. Воздух в аудитории был спертым, пыльным, но сквозь него пробивался тонкий, едва уловимый аромат. Сирень. Свежесть после дождя. Запах моей собственной магии, которую мы все так отчаянно пытались скрыть.

— При Разломе в городе нельзя сразу ставить «Купол Тишины», как написано в старых методичках, — я говорила уверенно, чувствуя, как внутри поднимается странное, пьянящее чувство правоты. — Сначала Архитектор должен отсечь линии вероятности, изолировать вектор агрессии, чтобы хаос не перекинулся на фундаменты соседних зданий. Мы «сшиваем» края реальности, а не накрываем их крышкой. Иначе давление внутри купола разорвет город изнутри.

Тишина изменилась. Из давящей она стала звенящей, изумленной.

Торн моргнул. Его указка замерла в воздухе.

— Это… — он кашлянул. — Это прогрессивная теория, Амир. Но верная. Садитесь.

Я рухнула обратно на скамью. Сердце колотилось. Ладони взмокли.

— Ого, — выдохнул Бран.

А Риверд…

Я повернулась к нему. Его алые глаза смотрели на меня в упор. В них больше не было снисходительной жалости старшего брата. Рубины сияли темным, непонятным интересом.

— Ты когда успела учебник проглотить, Никки? — прошептал он, и в его голосе смешались недоверие и восхищение. — Ты же вчера ныла, что терраформирование — это скука смертная.

— Вчера было вчера, — ответила я, глядя прямо в его пугающие, нечеловеческие глаза. — А сегодня я решила, что хватит быть твоей тенью, Рив.

Он вздрогнул, словно от пощечины.

Впереди, на первом ряду, резко обернулась Эрис Винберг. Ее зеленые глаза сузились, сканируя меня. Змея почуяла угрозу.

Игра началась.

***