Лучше поздно, чем навсегда

«лучшепоздно, чем навсегда»

Алекс Д.

ГЛАВА 1

Он идет за мной

Острый нож царапает моё лицо. Из-за бунтарского гранжа почти ничего не слышно. От испуга я отскакиваю назад и начинаю бежать к выходу, спотыкаюсь об ящики и падаю на пол. Она бросается на меня, делает ещё замах; я хватаю её руку и выбрасываю нож в сторону. Она ударяет меня кулаком в живот. Я прокашливаюсь и толкаюеё в стену, слышу тяжелый вздох иначинаюбежать. Она бьёт мне по ноге, и я снова падаю. Пытаюсь подняться — чувствую ещё один удар в плечо ногой. Мне удаётся встать. Она бежит на меня, и я ставлю ей подножку: она спотыкается и падает, а это значит, я выиграл немного времени. открываю дверь и выбегаю на улицу.

Свежий воздух наполняет мои лёгкие, сердце бешено колотится. Я пытаюсь отдышаться, прислоняю ладони к лицу и ощущаю влагу. Опуская руки, вижу, они все в крови. Мне тяжело дышать. Музыка стала тише, а я продолжаю идти. На мне спортивная кофта, а в джинсах —мобильникиключиотдома. НужнонайтиТоню, котораяживётвсоседнемдворе: онаточнопоможет. Ядолженперейтиперекрёсток… И почему все так косо смотрят на меня?

Капли крови падают на пешеходный переход. В глазах мутнеет. Свет автомобильных фар становится всё ближе и ближе. Звонкий гудок. Покрышки шин оставляют полукруглый чёрный след на асфальте. Всё, что я расслышал в этой авто аварийнойсимфонии, — это то, как молодая пассажирка крикнула мужское имя: «Серёжа!»

На тёмной улице раздался грохот побитых запчастей. Машина дымилась. Черноволосая пассажирка выбралась из переднего сиденья, следом за ней вышел и сам водитель. Он схватился за голову, а затем опёрся на капот.

Я ускорил шаг, оставив бедную пару, что чуть не сделала меня двухсотым, и продолжил путь. Ещё пара квартир —идворТонизауглом. Надругомконцеулицыстоялосемьмужчинвбелыхмаскахвокругнизкорослогожуткогосущества. Чтозах…?

Удар в плечо —язаделоченьвысокогодядювшляпе. Надеюсь, незаляпалегошикарныйплащсвоейкровью. Ясказалему: «Извините», подняврукунадголовой; второйрукойдержалсязалицо. Повсейулицесветилисьфонари, аещё— недовольные глаза этого странного джентльмена. Казалось, они прямо в душу смотрят. Я нервно отвёл взгляд и продолжил путь. Ну же, ещё немного…

Что это? Это чувство…Наменяпродолжаютсмотреть. Янезаметнообернулсяисужасомобнаружил: онидёт за мной. Чёрт, только этого не хватало. Я же извинился! ещё ускорил шаг —ионтоже. Неприятно, когдазатобойкто-то идёт. Причём не так, как за предводителем пионерского лагеря, а как за продавцом шашлыка на майские праздники. В этой ситуации шашлык —этоя.

Заворачиваю за угол. Вот она —Тонинапарадная. Поднимаюсьпоступенькаминачинаюнабиратьвдомофон: «Сорок че…» — удар тяжёлой металлической двери пришёлся на мою и без того больную голову. Я падаю по ступенькам вниз и теряю сознание.

ГЛАВА 2

Сейчас идеальный момент

Это был солнечный день воскресенья. Я и мой лысый друг Болтун ехали на маршрутке за нашей подругой Антониной, а на пару сидений дальше сидела моя уже бывшая девушка Соня. Точнее, как бывшая — формально она, конечно, бывшая, особенно после массы неприятных слов, которые я тогда наговорил ей за школой, и пафосно заявив, что между нами всё. Оставил её одну, как котёнка у рваной коробки, и поэтому хочу перед ней извиниться. А ещё чувствую, что был не прав. Да, может, местами понимаю, что она не та самая… Ну камон, это всё сказки. Нужно быть рядом с человеком, который любит, а она меня любила, наверное.

Кондуктор подходит к Болтуну и говорит: «Предъявите билет, пожалуйста». Болтун поднимает голову и протягивает билет. Кондуктор спрашивает моего друга: «Паренёк, а вам до куда?» Мне пришлось вмешаться в разговор, так как Болтун немой и ответить он не мог. Через пару остановок мы выходим; кондуктор пожелал приятного пути и покинул нас. На следующей остановке Соня выходит.

Я обратился к Болтуну: «Болтун, скажи, стоит подойти к Соне сейчас?» Болтун косо посмотрел на меня и развёл руки в стороны. А мне казалось, что сейчас идеальный момент. Я встал и пошёл в её сторону. Это было непросто, так как сама маршрутка была густо населена обитателями местной фауны: тут и бабушка, от которой несло старостью; и пьяный Дядя Толик в своей фирменной кепке; ребёнок, который плачем способен взорвать твои ушные перепонки; и обязательно короткостриженая девушка, что наступит тебе на ногу. «Пардон», — услышал я милым звонким голосом и ответил: «Оу, ничего страшного».

А Соня уже шла за окном маршрутного такси. Я не успел — опоздал. На следующей нашей остановке я позвал Болтуна, и мы вышли на так знакомую нам улицу.

Завернув за угол, мы поднялись по ступенькам. Дверь открылась, и из дома вышел парень с двумя милыми пёселями породы фокстерьер. Смешные такие! Болтун даже погладил одного. После этого мы поднялись на восьмой этаж и позвонили в дверь. Нам открыла Тоня. Увидев нас, она широко улыбнулась и сказала, что рада нас видеть, и что будет готова через пять минут. Болтун протянул руку вперёд и показал лайк в знак одобрения. Тоня никогда не опаздывает, и поэтому спустя некоторое время мы втроём уже гуляли по парку.

Погода была чудесная: да, местами ветрено, но всегда солнечно. В небе проплывало пару облачков, а воздух был чистый-чистый. Мы сидели на лавочке и обсуждали прохожих —нонекакбабки-ворчихи, а скорее наблюдали за происходящим, как зрители в кино. Вот мама идёт с дочкой за руку, а вот старикашка со смешной походкой ковыляет к фонтану. Мимо нас пробегает молодая пара: высокий парень и девушка в явно слишком большой для неё кофте. Они останавливаются и пытаются отдышаться, а после, сквозь неровное дыхание и хохот, начинают целоваться. Романтика, ёлы-палы!

Тоня смотрит на этих голубков, а потом на меня. У неё явно какой-то немой вопрос. И всё же наш немой друг показывает пальцем куда-то вдаль. Всматриваясь, мы замечаем толпу прохожих. А толпа прохожих —эточастознакчего-то интересного. Подойдя ближе, мы увидели, как небольшая группка студентов разыгрывает театральную сценку. Репетиция прямо в парке? А что, звучит довольно оригинально. Играли они, кажется, Шекспира —иликактамего. Людивокругхлопалиискандировали«Браво!».

А после зеваки подняли головы и стали наблюдать, как десятки воздушных змеев пролетали в небе. Все разных цветов и размеров. Завораживающее зрелище —словнонебесныйбал, иливоздушнаявечеринкавдвадцатичетырёхметрахнадземлёй. Этобылодействительнокрасиво. Тоняпосмотреланаверхимедленнопотянуласькмоейруке.

Кто-то толкнул меня в сторону —парнишкавбелом, которыйбыл«пилотом»этогонебесногоискусства. Онизвинилсяипродолжилидти. Якрикнулему:
— Простите, аможнопорулитькаким-нибудь из воздушных змеев?

Блондин улыбнулся и ответил:
— Конечно!

протянул мне один из мотков. Я управлял красивым фиолетовым змеем, но, не рассчитав силу, он вылетел из моих рук.
— Простите, мнеоченьжаль, — сказал я. —Янезаметил, каконвыскользнул.

Парень с голубыми глазами ответил:
— Ничего. Лучшепоздноосознать, чтопотерялчто-то прекрасное и отпустить это, чем навсегда винить себя за допущенную ошибку.

После этой загадочной фразы парень в белом зашёл за памятник. Я пошёл за ним, но, когда завернул, его уже не оказалось. Подняв голову, я наблюдал, как десятки воздушных змеев ветер поднимал всё выше и выше.

Не успел я оглянуться, как Тоня и Болтун уже болтали с двумя новенькими из класса — Яной и её деревенской подружкой Галей. Подумал: пойду хоть поздороваюсь для приличия.

— О, и ты тут! А чего такой перепуганный?
— Як щось потойбічне побачив, що трапилося, красунчику?

Тоня поправила очки и сказала:
— Та мы так тут, природой любуемся, весело время проводим. А вы куда такие наряженные собрались?

Яна, играя со своими косичками, ответила:
— Мы с Галей за билетами идём. Завтра «Габариты Кружки» выступают в клубе. Кстати, твоя подружка сказала, что тоже там будет.

Ненавижу, когда на меня тычут пальцем, но обиднее было не это — а то, что Соня никогда не любила эту группу, а тут вдруг идёт на их концерт. Да и к клубам у неё всегда было отвращение.

— До речі, ходімо з нами, а що? Буде весело! — сказала Галя.

Болтун и Тоня повернули головы на меня и ждали ответа. Я сказал, что мы подумаем.
— В любом случае, если надумаете — у входа в клуб в 20:00. Будем рады вас видеть.

Мы попрощались с ними и снова остались втроём.
— Ну что, пойдём? — спросил я.

Болтун улыбнулся и легко кивнул — знаю, он за любую движуху.
А Тоня закатила глаза, сложила руки и тихонько прошептала:
— Не знаю, разрешит ли папа…

— А сама ты хочешь? — спросил я, глядя в её печальные глаза.
Она снова поправила очки и ответила:
— Та я-то с вами хоть куда, но только если родители разрешат. Что там, 20:00 у клуба? Окэй. Если отпустят — то буду.

Подул сильный ветер, у высокого мужчины в плаще сдуло шляпу. Мы посмеялись над этим и пошли провожать Тоню.

ГЛАВА 3

Я всегда буду рядом

У подъезда она вспомнила, что у неё есть вкусный турецкий чай. Да, возможно, время было уже не детское, однако —когдамыещёпопьёмтурецкогочая? Темболееродителиунеёнадаче. Дверь, прихожая, кухня— вот и Болтун уже доедает третий бутерброд с докторской колбасой. На колени ему прыгнул рыжий пушистый Барсик —похожийбылуСони.
Чёрт, сноваона… Мне становится тяжело дышать, и я молча выхожу на балкон. Восьмой этаж. Отсюда хороший вид на город: панельки, панельки, панельки. Да, если бы не деревья, картина была бы унылой и тусклой. А провода, как паутина, связывают их в единую сеть.
Соспиныслышентихийголос:

— Чтослучилось?
— Даподышатьвышел, неволнуйся, Тоня, скоровернусь.
— Утебявсёхорошо?

Тоня ставит руку мне на плечо.

— Дааа… красиво у тебя тут.

Тоня улыбнулась и посмотрела куда-то вниз.

— Слушай, япереживаюзатебя.

Я, насмехаясь, фыркнул:

— Ачёзаменяпереживать-то? Я фартовый.
— Знаю, — Тоня смотрит мне прямо в глаза. —Знай: есличто, я всегда буду рядом.

Подул лёгкий ветер, лёгкие наполнились свежим воздухом. Я взял её за плечи и пошёл с ней на кухню. Болтун уже утилизировал пачку пряников. Иногда мне кажется, что внутри моего друга —порталвпотусторонниймир, какбездна, чтозатягиваетвсё, чтовнеёпопадает. Хотьсвидупонемунескажешь, чтоонмногоест. Впрочем, исамонобэтомсказатьнеможет.

Зато за угощения он поблагодарил, сложив ладони вместе, как джентльменский самурай, и поклонился, будто перед ним ирландская принцесса.
Мнечайтожепонравился, хотьибылонслегкагорьковат. Ужесовсемстемнело, имысБолтуномпопрощалисьсТонейиотправилисьнаостановку.

По пути вели небольшой диалог:

— Слушай, бро, незнаю, чтомнеделать. Мнекажется, чтокаждаяпрохожая— это Соня.

Болтун молча шёл и слушал.

— Скажи, чтопосоветуешьделатьвтакойситуации?

Он сложил пальцы у виска, сделал вид, что вытягивает что-то из головы, потом выкинул это через плечо, стряхнув остатки рукой. После показал знаменитый жест: «вуаля».

— Этонетакужипросто, — знаешь ли?

Он развёл руками, посмотрев в правый верхний угол.

Вот и остановка. А на ней —двакаких-то мутных типа. Нервные, раздражённые, от них так и веет опасностью. Стоим, никого не трогаем, ждём автобус. Вдруг к Болтуну подходит один из незнакомцев:

— Дядь, аскажи, которыйчас?

Болтун пожимает плечами и смотрит на неприятеля.
Мужчинавкожанойкурткепоправляеткепкуигромкоспрашивает:

— Немой, чтоли?

Второй, как гиена, ехидно смеётся. Я вмешался:

— Чтовыкнемуприцепились? Сказалже— не знает.
— Эточтозагребешокзакукарекал?

Стою лицом к лицу с этим громилой. Как говорил один мудрый человек: если драки не избежать —бей...

— Болтун!

Этот авантюрист заехал верзиле прямо по левому уху кулаком —какБрэдПиттвБойцовском клубе по главному герою (не помню, как его звали). От неожиданности второй бродяга даже выронил бутылку и попытался размашистым, деревенским ударом нанести урон Болтуну. Однако тот нырком провёл удачный апперкот в бороду дядьки.

Первый, которому заехали по уху, бросился на Болтуна, но моя подножка остановила эту дылду. Тем временем Болтун уже кидал второго через бедро.

Чёрт, а зачем мы вообще всё это затеяли?

Приехала маршрутка. Мы с Болтуном прыгнули в неё. Сердце колотится что у меня, что у него. Адреналинчик.

— Тыцел?

Болтун улыбается, откашливается и показывает большой палец вверх —символцелостногоблагополучия. Людисмотрелинанаскакнаненормальных. Мымолчадоехалидонашейостановкииразошлисьподомам.

ГЛАВА 4

Я во всём виноват

Я проснулся от гула надоедливой болгарки — она работала весь день. За окном шёл ремонт. В мою комнату постучали:

— А бе, вставай, моето миче, и без това вече спишь много.

И тут я понимаю, что уже где-то полчаса должен сидеть за партой с Болтуном на первом уроке биологии. Поэтому я налепил пару бутербродов с сыром, налил воды вместо чая и полетел в школу — как раз успев ко второму уроку. Это была алгебра, из которой у меня вообще каша в голове: занимаемся какой-то ерундой, учим дурацкие формулы, ищем иксы и игреки. Зачем мне это? Вот бы найти способ вернуть Соню, найти слова, которые я мог бы сказать ей, чтобы извиниться. Кстати — она сейчас на уроке английского, это мой шанс. Я продумываю все сценарии: каждую фразу, каждое слово и ответы на возможные вопросы, чтобы быть готовым ко всему.

Звонок. Я пулей вылетаю из класса, никому ничего не сказав, поднимаюсь на третий этаж, по коридору направо — вот он класс иностранных языков. Выходит, один класс, затем заходит другой. Чёрт, где же Соня? Может, уже в актовом зале — у неё же урок музыки. как поезд «Самсана», я отправился туда. Через пару минут заглядываю сквозь стеклянные двери актового зала — её нет.

Со спины я услышал знакомый голос — это была её подруга:

— Кого ищешь?
— Привет, ты не видела Соню?
— Не знаю, скорее всего в туалет ушла. А что?
— Спасибо, чао.

Через секунду я уже дежурю у женской уборной, словно безумный фанат знаменитую певицу. Через минуту звонок — а её всё нет. Не зайду же я в туалет — да и подруга явно меня обвела вокруг пальца. Из туалета выходит Соня, она меня не замечает. Мой шанс. Я подхожу к ней и прошу выслушать. Она молча прибавляет шаг — я иду следом. По ней видно, что слушать меня она не собирается. Я тянусь взять её за руку, чтобы остановить, но врезаюсь в девочку с смешным хвостиком и дурацкими заколками — мы падаем на пол, а Соня сворачивает за угол и уходит.

— Бовдур, що ти накоїв? Ти розсипав всі мої книжки! — кричит та девочка.
— Извини, Галя, не смотрел под ноги.
— Дурню, ці книги обожнює мій любий Норберт, надіюсь, мій знайомий нас познайомить, вони ліпші друзі.

К нам присоединилась её подруга Яна.

— А что вы тут валяетесь и… — дальше было не слышно, потому что по коридорам школы прозвенел длинный громкий звонок.

Пора бежать на урок труда. Девочки идут в свой класс, где готовят, шьют и сплетничают, а парни — в мастерскую: строят табуретки, стулья без спинок и другие деревянные изделия, на которых сидят. Наш учитель труда был не простой — скажем так, любитель спиртных напитков, даже «злоуполюбитель».

— Так, блять, как вы думаете, ребятишки, что мы будем сегодня делать? — спросил он.
Из класса выкрикивали: «фигурки лесных животных», «макеты музыкальных инструментов», «современные кинетические скульптуры двадцатого века!»
— Нет, маленькие долбаёбики, мы будем делать табурет.

Наш трудовик был стабилен, как курс болгарского лева с 2008 года. И вот мы с Болтуном снова пилим этот шедевр минималистического декора, а учитель достаёт из шкафчика бутылку — явно не с водой — наливает себе в любимую рюмку. Говорят, у него тяжёлая судьба: много лет назад он потерял дочь в автокатастрофе, жена ушла к другому, и он запивает своё горе, всё время повторяя что-то по типу: «Я во всём виноват». Жалко этого добряка. Не знаю, как бы я поступил на его месте.

К концу урока почти все закончили свои табуреты. Учитель просыпается и кладёт их в кладовку — зачем они ему? Мой одноклассник Саня сказал:

— Как зачем? Ты что, анекдот про сына и парту не знаешь?
— что? — спросил я.
— Если не знаешь, спроси у автора книги — он тебе ответит.

— какой книги, что ты несешь?

Он всегда был немного странноват; я стараюсь держаться от него подальше. После уроков я пошёл домой, так и не встретив Соню снова.

ГЛАВА 5

Что за кучеряшка?

К вечеру я уже был собран: моя любимая спортивная кофта, в джинсах — мобильник и ключи от дома. Через час я стоял у клуба вместе с Болтуном, Яной и Галей. Время— 20:05.

— Ну что, где там ваша Тоня? — Яна посмотрела на часы, а потом подняла брови и взглянула на нас.

Антонина никогда не опаздывает. Похоже, её не отпустили. Мой друг Крис, тоже не пришел, сказал, что у него видео звонок с какой-то японкой. И вечер нам с Болтуном придётся провести с наштукатуренной Яной и ещё более наштукатуренной — как шведский особняк на ремонте в деревне под Стокгольмом — её подругой.

Мы зашли в клуб. Народу было немало — всё светится и мерцает, музыка орёт настолько громко, что чувствуешь, как органы колотятся внутри тебя. Я крикнул Болтуну, что нам нужно пойти взять что-то выпить. Болтун посмотрел мне в глаза, поднял палец вверх и кивнул.

Мы сидим у бара. Бармен косо смотрит на нас, однако по выражению лица Болтуна сомнений в его уверенности не было — он был спокоен, как буддийский монах на вершинах Гималаев.

На баре сидело много интересных персонажей: пара слегка подвыпивших подружек, которые без остановки смеялись; в стельку бухой металлист; и загадочная кучерявая девушка, которая одним только взглядом будто сверлила дыру на моём коротко стриженном лбу. Что ей от меня нужно?

На сцене играли неизвестные артисты, но всё внимание публики привлекал какой-то странный мужик — весь в ярких цветах, в солнцезащитных очках в форме звёзд, с руками, обвешанными жёлтыми браслетами. Он постоянно смеялся и танцевал. Я подошёл к Яне и громко спросил:

— А кто этот штрих?

Она посмотрела на меня, как на человека, только что вышедшего из пещеры:
— Ты чего, это же Стар! Один из легендарной троицы известных…

Дальше я не расслышал из-за музыки, но сделал вид, что всё понял — как иностранец в аэропорту.

Галя схватила Болтуна за руки, и мы вчетвером начали танцевать. Двигались интуитивно, в такт музыке. Хотя у Гали был какой-то свой ритм — она всё время смотрела вниз и прыгала, возможно, у них там так принято.

На танцполе — много разных лиц, но одно я узнал моментально. То самое лицо, что когда-то улыбалось мне по вечерам, а теперь грустно смотрит куда-то в сторону. Я и правда хотел подойти к ней, но её окружили подружки и повели к барной стойке. Люди вокруг меня толкаются, танцуют, а я стою и, как сталкер, смотрю на неё.

Потом замечаю, как этот недозвёздочёт подходит к ней и начинает с ней общаться — берёт за руку. Вот сволочь, он взял её за руку! В горле ком, меня трясёт, чувства распирают от ревности. Я уже собираюсь подойти и хорошенько вмазать этому кретину, но вдруг чувствую, как кто-то берёт меня за руку.

Неизвестная особа с длинным маникюром. Что за кучеряшка? Взгляд у неё — как у тигрицы, а губы фиолетовые. Снова она?

— Привет, красавчик. Пойдём, кое-что покажу.

Звучало это либо как очевидная ловушка, либо как джекпот в крупном казино Лас-Вегаса. Впрочем, я согласен на оба варианта — всё равно фактически я одинок.

Она взяла меня за руку, и мы зашли в какое-то складское помещение. Она хлопнула дверью и заперла её.

ГЛАВА 6

О ком я забыла? /наверное, ты прав

А вот и на сцену выходит моя любимая группа — наконец-то, я дождалась! Моя подруга Галя готова сделать заднее сальто от восторга. Весь зал взорвался аплодисментами, а на баре сидела Соня — вот счастливица, Стар обратил на неё внимание. Видимо, жизнь, похожая на сказку, ей обеспечена.

Но что она делает? Вот дура — отворачивается от него и уходит. Зачем? Так везёт не каждой, а она…

Болтун хватает меня за плечи и трясёт. Я прошу его сказать, что он хочет, а он показывает что-то руками — я ничего не понимаю. Он махает рукой и уходит. Странный парень, хоть и хороший.

Хороший коктейль мне бы не помешал. Я выпиваю один, второй… и тре— эй, что за патлатый гробовщик ожил на соседнем стуле и начинает от меня что-то требовать? Отцепись от меня, могильник! Так, нам пора уходить. Надо отодрать Галю со сцены, пока кто-то не отодрал… Стоп. Галя, Болтун, я… О ком я забыла?

Ай, кто меня толкнул? Парень похож на мальчика из параллели... Постойте-ка —этожеДариус! Точно! Якричуему, ноонсовсемнеслышитиз-за музыки. В следующий раз я точно с ним поздороваюсь, и он обязательно услышит. Какой же он красив…Эточувства? Илиалкогольударилвголову? Менясейчасвырвет. Этатусовкамнеуженачинаетнадоедать. Вушахзвенит, отвсехнесёталкоголем, даимнесамойстановитсянепосебе. Вглазахтемнеет, ияначинаюпадать. Надобыломеньшепить.

Просыпаюсь я от ритмичных звуков стука железа. На лице — что-то тёплое и мокрое, а тело укутано в какую-то простыню. Пытаюсь приподняться, и вдруг слышу низкий басистый голос:

— Не стоит.

Верю, значит, буду лежать дальше. Осталось только понять, где я и с кем. Здесь слишком холодно для больницы и слишком тепло для морга. А голос у человека слишком грубый для медсестры и слишком добрый, как для того, кто хочет оформить фраг.

— Не переживай, я помогу... Ну и тяжёлый же ты, — добавил голос.

Я усмехнулся и пошутил — такой я только когда без сознания.

— Тебя душа к небу тянет? Впрочем, прости, что уложил тебя. Не знал, что кто-то так поздно под парадной шастает. Обычно я совсем один.

— А тебя как звать-то, волк-одиночка? — спросил я.

— Игорь. А тебя?

— А я... парень, что мучается из-за своих ошибок.

Голос посмеялся и с насмешкой спросил:

— Что же ты такого натворил?

Я медленно снял повязку с головы и увидел перед собой пустую комнату, усыпанную осколками стекла. В центре стоял один-единственный оранжевый фонарик. Дверей не было, а снаружи виднелась крыша многоэтажки. Сам загадочный парень сидел умиротворённо. На нём была синяя накидка с капюшоном, а по лицу сразу можно было понять — подросток. В тюремной загадке он бы выбрал благородный вариант: на левом глазу у него была повязка.

— Это кто тебя так? — спросил я.

Игорь поднял перевязанную правую руку и, указав на глаз, ответил:

— А, ты про это? Да так... была одна. А вот что с тобой, дружище?

Он протянул мне осколок зеркала. В отражении я увидел засохший шрам от правой брови до левой ямочки. Ох, чёрт… ну и видок.

— Знаешь, кажется, у меня такой же ответ.

— Ну, помощь я тебе оказал, притащил сюда, кровь остановил. А всё же скажи, какую ошибку ты допустил?

Я ещё немного полюбовался своим новым «украшением» и, положив руку за голову, начал рассказ:

— Ну, там это… девушка у меня была. И я ей пару неприятных слов сказал. Ну и, короче, морозится она теперь.

Игорь протянул ладонь вперёд и предположил:

— Так, может, она не твоя?

— Наверное, ты прав. Но всё равно что-то хреново мне. Не знаю, как это объяснить.

— Можешь не напрягаться, — ответил он. — Прекрасно тебя понимаю. Ты даже не представляешь, насколько.

В процессе нашего увлекательного разговора мне позвонили. О боже, это Соня! Я попросил подождать и взял трубку.

— Алло.
— Алло, привет. Соня, как ты?
— Нам надо поговорить. Мне кажется, я была не права.
— Окэй. Давай я подойду к твоему дому через час?
— Хорошо. Буду ждать.

Телефонные гудки. Вот теперь я могу всё изменить! Нужно срочно успеть на последний автобус.

— Игорь, спасибо тебе, что позаботился обо мне. Ещё встретимся как-нибудь. Мне пора.

— А может, и встретимся... а может, и нет… — тихо ответил он.

Я побежал вниз по лестнице, чтобы успеть. Не знаю, откуда, но во мне появились силы бежать. Добежал до остановки и увидел — вот он, последний автобус. Я запрыгнул внутрь и сел, глядя в окно, в ожидании своей остановки.

ГЛАВА 7

Десять из десяти

В маршрутке людей было немного, так что я смог сесть у окна и побыть наедине со своими мыслями. Я смотрел в окно и думал о том, что было, что есть сейчас и что будет.
Что, если мы с Соней поговорим, всё наладим, решим наши вопросы и снова будем вместе? Или, может, это того не стоит, и я просто слишком парюсь?

Постепенно в маршрутку заходило всё больше людей. Напротив меня села молодая пара — высокий худой блондин и девушка с фиолетовыми волосами. Какие милахи.
Надеюсь, когда-нибудь мы с Соней тоже станем такими снова. Они общались, смеялись, а меня разрывало от зависти. С одной стороны, я рад за них, а с другой — и самому хотелось бы такого счастья.
Я успокаивал себя мыслью, что всё ещё впереди, и настоящее счастье само меня найдёт.

Пока я витал в своих размышлениях, словно целлофановый пакетик по двору, ко мне подсела милая девушка с хвостом. Я смотрел на неё, как да Винчи на Мону Лизу, а она — на меня, как на иностранца.
Я долго молчал и не мог вымолвить ни слова. И тут она первая обратилась ко мне:

— Hello.
— Здравствуйте, девушка... а зачем вам хвост? — спросил я, всё ещё немного растерянно.
— О, хвост? — Она взяла его в руки и провела по нему своими тонкими пальцами. — Да так, для красоты.

Она показала мне кофту, на которой была вышита красная рыбка, и добавила:
— А это я сама сшила.
— Как красиво, — сказал я. — Я видел такую же в одном сериале.
— Бесконечный Сапфировый мир! Да, это мой любимый, он десять из десяти!
— Мой тоже! Мне ещё песни оттуда нравятся — что-то в стиле брейккора.
— О боже, да! Брейккор! Не знала, что кто-то ещё слушает его, кроме меня.
— Я под них играю слэшеры.
— Что? Ты играешь в слэшеры? Я их обожаю!

Она оживилась, рассказывала что-то с улыбкой, жестикулировала, глаза светились.

— А как тебя зовут? — спросил я.
— Меня? А, Маша.
— Красивое имя, мне нравится.
— Чем же? — улыбнулась она.
— Мария... это звучит привлекательно.

Она смущённо посмеялась и поблагодарила.
Так мы проговорили около часа.

— А ты торопишься куда-то? — спросила она.
— Да, у меня встреча.
— Ох, очень жаль…
— Давай завтра погуляем?
— Прости, завтра я уезжаю в Ригу к маме, так что никак. О, вот и моя остановка. Это тебе, держи.

Она протянула мне рисунок — цветок нарисованный карандашом.
Я взял его и попрощался с ней.

Ещё долго думал, какая она удивительная, и как хорошо, что я её встретил.
И тут вдруг осознал: Стоп! Я не взял её номер!

Как я мог? Проговорили столько, и не спросил номер телефона!
О нет… Она такая хорошая.

Когда я поднял глаза, понял, что уже давно проехал свою остановку. Это конечная, а я — где-то в глухой деревне, без связи.
Из маршрутки вышел я и та самая молодая пара, что сидела спереди.

Я вдохнул свежий воздух, посмотрел на звёзды и подумал:
Если это судьба — мы обязательно встретимся снова.

— Пхахахахахаха! Ебать ты лох!
— Крис, поверь, я ибез тебя знаю.
— Кстати, про «знаю» — ты же в курсе, что послезавтра концерт у группы«Зависть»?
— Да. Давай поговорим об этом завтра утром, перед уроками?