Лучшие друзья

Мы нередко относимся снисходительно к тем, кто тяготит нас, но никогда не бываем снисходительны к тем, кто тяготится нами.
Ф. Ларошфуко

Январь 2006 года

Время идет вопреки всему. Вопреки нашим желаниям, неудачам, победам, огорчениям и, как бы не было горько признавать, время всегда идет вопреки нашему возрасту.

Сегодня мне исполнилось шестьдесят два года, и я уже отчетливо чувствовал, что время для меня было точно крупинки в песочных часах. Когда-нибудь крупинки обязательно закончатся. Когда-нибудь всему обязательно придет конец.

Я стоял в ванной комнате, проделывая забавный ритуал на каждый свой день рождения: выискивал на своем лице новые морщины, отмечал в каких местах плешь на голове стала более заметной и пересчитывал свои оставшиеся зубы. Но больше всего я мечтал хотя бы еще раз увидеть твои глаза.

Я верил, что именно в дни рождения всегда должны случаться чудеса.

Апрель 1957 года

Наши с тобой дома находились по соседству. И как это часто бывает, мы были с тобой лучшими друзьями. Мы вместе ходили в школу, помогали друг другу с домашним заданием, считали на небе звезды, уплетали одну сладкую вату на двоих. Мне нравились твои золотистые волосы, которые твоя мама заплетала в две несуразные тугие косички. Тебя они тоже раздражали, поэтому едва наши дома скрывались за поворотом, твои волосы пышными волнами накрывали худенькие плечи.

Во время больших перемен мне нравилась лежать на твоих коленях и наматывать прядку твоих волос на палец. Ты не была против, потому что в такие моменты увлеченно считала веснушки на моем лице.

– У нас прибавление! – радостно воскликнула ты. – За неделю на твоем носу выскочило еще три веснушки.

Я не был рыжим, просто на солнце мои веснушки высыпали на лице точно сочные ягоды на летнем лугу.

– Из-за этих веснушек у меня скоро одни глаза на лице останутся, – проворчал я, тщетно пытаясь стереть их с лица.

Ты перехватила мою руку и чмокнула прямо в нос. Мои уши полыхнули огнем.

– А мне нравятся твои веснушки, – добродушно заметила ты. – Знаешь, мама как-то говорила, что люди с веснушками самые счастливые.

Вдруг по всей школьной площадке бодро разнесся звонок, призывая всех учеников вернуться в классы.

– Ой, побежали скорей, а то влетит если опоздаем! – ты вскочила на ноги и, крепко схватив меня за руку, потащила к дверям школы.

Похоже ты не придала особого значения ни сказанным словам, ни подаренному поцелую, в то время как в моей груди начало растекаться горячее тепло. Кажется, взрослые называют это любовью.

Январь 2006 года

Я достал из шкафа свою лучшую белую рубашку, которую надевал исключительно по праздникам. Она всегда хорошо сидела на мне, а вот серые брюки уже с трудом застегивались на животе. И я с горечью отметил, что с возрастом стал сильно заплывать.

В комнату вошла жена (не ты) и с улыбкой стала наблюдать, как я боролся со своим пузом, который никак не хотел лезть в штаны.

– Может, тебе стоит надеть обычные штаны с белой рубашкой, а завтра купим новые брюки. – она подошла ко мне и взяла за руки. Измученные брюки грудой свалились у моих ног. – Не утруждай себя, ты и без брюк выглядишь превосходно.

– Думаю, гости неправильно поймут, если я выйду к ним без штанов, – шутливо заметил я и поцеловал жену прямо в ее смеющиеся губы.

От нее приятно пахло яблочным пирогом и ванильным сахаром. Я привык к этому домашнему аромату, который оберегал меня вот уже сорок один год.

– Когда приедут наши спиногрызы? – спросил я, с грустью натягивая любимую белую рубашку поверх вельветовых штанов.

– К семи. Не забудь сходить в химчистку за моим платьем, иначе я просто не успею накрыть на стол.

Я кивнул и посмотрел на нее через зеркало, встроенное в шкафу. Сколько раз я любовался красотой жены? Несомненно, годы ничуть ее не испортили в отличие от меня – она всегда оставалась красавицей. Вот только сколько раз я признавался себе, что моя любовь также сильна, как и ее?

– Конечно, дорогая, прямо сейчас и схожу, – пробормотал я, пытаясь в очередной раз убежать от ответа на собственный же вопрос.

Октябрь 1963 года

Мне казалась, что наша дружба настолько крепкая, что никакая сила не сможет разломить ее пополам. Именно по этой причине я до сих пор не смог признаться тебе в своих чувствах. Боялся разрушить все и потерять тебя одной лишь фразой. Поэтому на правах закадычного друга я больше играл в притворства, в то время как внутри моя «дружба» хотела перерасти в нечто большее.

Всем прекрасно известна простая истина: когда ты долго с чем-то тянешь, привыкай пожинать соответствующие плоды. Стоило нам окунуться в студенческую жизнь, как нить моих чувств к тебе становилась похожей на оголенный провод. Я видел, как он держал тебя за руку, прикасался к волосам, оставлял поцелуи на твоих губах. Ты выглядела такой счастливой! Поэтому единственное что оставалась, так это с громом признать собственное поражение. Я прекрасно понимал, что сам был виноват во всем, но нам иногда проще обвинить кого-то, чем признаться в собственной неправоте.

Первое время я неохотно говорил с тобой, часто огрызался, не обращая внимание на то, что незаслуженно причинял тебе боль.

– Да что с тобой такое? – в твоем голосе проскользнула обида.

Ты резко поднялась на ноги. Легкий цветочный аромат твоих духов ударил меня точно хлыст. Словно протрезвев и осознав свой поступок, я догнал тебя и попытался остановить.

– Прости, сам не знаю, что творится со мной. – я держал твои руки и почувствовал, как на твоей ладони бьется жилка, точно крохотная птица. – Прости! Такое больше не повторится. Я обещаю.

И ты простила.

Со временем все налаживалось. Я стал таким же как прежде: спокойно выслушивал твои бесконечные разговоры о нем, порой советовал хорошие места для свиданий. Именно в те места я сам хотел тебя сопровождать.

Каждый раз после очередного свидания с ним я слышал от тебя одно и то же:

– Ты самый лучший друг на свете!

Я отмахивался лишь полуулыбкой, в то время как ты в красках рассказывала о проведенных вами вечерах. Не знаю для чего я все это терпел. Может, надеялся, что когда-нибудь он тебя бросит, а я подставлю свое плечо, со временем напомнив о себе и своих чувствах. Но потом признал, что я самый настоящий эгоист и отбросил эти дурные мысли.

В один из весенних вечеров я сидел на скамейке около общежития и затягивался четвертой сигаретой подряд. Эту дурную привычку я приобрел в студенческие годы.

Я склонился вперед и рассматривал пыльные носки башмаков. Ты была на свидании. Я ждал тебя, при этом даже не представляя, что хотел бы сказать.

Так прошло часа два. Решив, что ждать тебя, как наседка, довольно глупая затея (сколько раз я уже напоминал себе об этом и все без толку!), я нервно бросил сигарету на землю и поднялся на ноги. Уже стоя у двери общежития, я заметил впереди какое-то движение и прищурился, чтобы лучше рассмотреть. Твое платье развевалось от бега точно парус. Ты с широкой улыбкой бежала прямо навстречу ко мне, и я почему-то ощутил какой-то непонятный укол радости. Неужели именно сейчас все решится? И теперь ты будешь моей?

Ты бросилась ко мне на шею, и я с силой прижал тебя к себе. Ты чмокнула меня в щеку – я с замиранием сердца ждал твои губы.

– Он сделал мне предложение! Посмотри!

Я с трудом опустил голову и увидел на твоем безымянном пальце маленькое колечко. Знаешь, раньше я горел от сладкого чувства любви к тебе, теперь я просто горел от дикой боли. Поздравления никак не шли на язык точно он отказывался слушаться меня. Ты все еще смеялась и прыгала на одном месте. Тут меня словно окатило ледяным душем и слова сами собой сорвались с моих губ:

– Я потерял тебя.

Ты была слишком увлечена своим обручальным кольцом, поэтому не услышала меня.

Январь 2006 года

На улице было довольно холодно. Жгучие лапы мороза неприятно щипали за щеки. Я шел домой с мыслью о горячем ужине. Из труб соседних домов тонкой струйкой тянулся дым, на окнах все еще играли новогодние гирлянды. Я почти дошел до своего дома как заметил, что окна твоего дома горели, а на подъездной дорожке стояла машина. Последний раз дверь этого дома была открыта, когда ты приезжала на похороны своих родителей. По выходным ты почти не появлялась, слишком далеко жила. Ты приезжала со своей семьей только в праздники со своей семьей, но мне так и не доводилось почему-то тебя увидеть.

Если бы ты знала, как забилось мое сердце в этот момент. Я держал в руках платье жены и неотрывно смотрел на твой дом.

Вдруг тебя там не было? Вдруг твои дети приехали сюда отдохнуть?

Вдруг ты уже умерла?

Я несмело сделал шаг вперед дабы узнать или убедиться там ли ты, но потом переборол себя и как можно быстрее направился к двери своего дома, боясь столкнуться с чем-то ужасным.

Все были в сборе. Семьи двух моих дочерей и сына друг за другом осыпали меня поздравлениями и подарками. Я очень рад был видеть детей. Мне не даже не верилось, что они так быстро выросли. В то же время мне не верилось, что скоро и внуки начнут заводить свои семьи. Как же быстро летит это чертово время.

– Ну что, будем сегодня дергать именинника за уши? – спросила младшая дочь и подняла бокал с вином. – За тебя, пап!

– Надеюсь, среди подарков будет степлер? – поинтересовался я. Все дружно засмеялись и тоже подняли бокалы:

– За лучшего папу на свете!

Холодное вино обожгло горло. Эта огненная борозда медленно тянулась по пищеводу. Некоторые воспоминания всплывают внезапно, порой слишком больно. Мне показалось, будто я снова услышал твою вечную избитую фразу: «Ты самый лучший друг на свете!».

– Ты какой-то настороженный. Все хорошо? – мягкая ладонь жены накрыла мою руку.

Я поднес ее пальцы к своим губам и поцеловал.

– Наверное, вино ударило в голову. Пойду подышу воздухом. Только не начинайте без меня задувать свечки. – я встал из-за стола и направился на улицу, оставляя за спиной радостные лица.

Ноябрь 1965 года

Мы сидели на крыльце твоего дома. Я перебирал пальцами травинку, а ты снова и снова разглаживала невидимые складки на своей юбке. Почему-то меня начало это раздражать.

– Тебе обязательно нужно уезжать с ним? – я надеялся, что вопрос отвлечет твои руки от этих глупых действий, но и получить ответ было не менее важно.

Ты сложила руки и с виноватым лицом посмотрела на меня.

– Куда муж, туда и жена. – если ты пыталась так пошутить, то шутка вышла довольно вялой.

Я фыркнул.

– Поменьше бы ты читала свои романы.

– Это здесь ни при чем.

– А что тогда? – я бросил травинку и уставился на тебя.

Твой ответ не заставил себя долго ждать:

– Я люблю его.

Я привык получать невидимые удары, поэтому не дрогнул от твоих слов, но все-таки внутри все стянулось в тугой узел. Я понимал, что слишком устал от самого себя, устал от ожидания. Внутри все томилось, пыталось вырваться наружу словно так мне станет намного легче.

Ты молчала. Я понял, что разговор окончен, ведь ты даже не смотрела в мою сторону. Я вздохнул и поднялся на ноги. Сделав пару шагов, я остановился и повернулся в твою сторону – ты должна знать!

К моему удивлению ты смотрела на меня точно знала, что я сейчас скажу. Почему-то меня это сильно задело. Я засунул руки в карманы и молча пошел домой, даже не попрощавшись с тобой.

Январь 2006 года

Сигарета медленно тлела в руках. Я не хотел курить, поэтому стряхивал пепел на снег и смотрел в сторону твоего дома. Где-то в глубине души надеялся, что вот-вот ты откроешь дверь и выйдешь ко мне навстречу. Но я не знал, как вести себя, что говорить. Может оно будет к лучшему, если ты не выйдешь.

Но ты вышла. Я сразу узнал тебя по походке. Хоть улицу освещали фонари, я все-таки не смог рассмотреть твое лицо. Ты подошла к машине, достала какую-то коробку и бросила взгляд в мою сторону.

Этот момент длился вечность. Никто из нас не решался сделать первый шаг. Мы просто смотрели друг на друга.

Наконец, я махнул тебе рукой – нужно же было с чего-то начать. Ты поставила коробку на землю и осторожно стала пробираться ко мне. Я ждал. Да, мне всегда только и оставалось, что ждать и ждать тебя.

Ты почти не изменилась, хоть прошло так много времени. Прибавилась седина и глубокие морщины.

– Здравствуй, – робко произнесла ты, кутаясь в шаль. Для такой погоды у тебя была слишком легкая одежда.

– На улице холодно. Ты можешь простудиться. – вот и все, что я смог сказать после стольких лет разлуки.

Твои губы как-то странно дернулись. Ты посмотрела через мою спину – в доме слышались голоса и смех.

– Небольшая вечеринка, – внес я ясность.

– Я знаю, что сегодня за день.

Хоть ты и знала, но так и не поздравила. Впрочем, я не ждал.

Мы постояли еще минут пять в полной тишине. Я смотрел на тебя и понимал, что возраст похоже отнял не только нашу юность, но и все чувства. Я пробовал твое имя на вкус, и память преподносила твои золотистые волосы, легкое развевающееся платье, в то время как передо мной стояла незнакомка с сединой в волосах и в шали, от которой все также пахло цветочными духами. Но этот запах никак не сочетался с привычным ароматом яблочного пирога с ванильным сахаром, который напоминал мне о домашнем уюте и теплых руках моей жены.

Именно сейчас я осознал, что самая лучшая женщина в моей жизни – моя жена. Неужели чтобы понять это меня в очередной раз должен был ударить точно хлыст легкий цветочный аромат твоих духов? Только в этот раз дабы окончательно протрезвить и расставить все по своим местам.

– Меня уже заждались, – сказал я и сделал пару шагов назад.

Я заметил, что какая-то сила придавила тебя, заставив сжаться всем телом. Я тоже ее чувствовал, когда ты призналась в своей любви к нему, окончательно разрывая нашу с тобой связь.

– Ты счастлив? – вдруг спросила ты.

– Я очень сильно люблю свою жену и детей, – без колебаний ответил я.

Ты кивнула.

– Я очень рада за тебя.

И я не поверил тебе.

Я повернулся спиной к прошлому и направился к желанному теплу точно та самая птица, что жилкой билась когда-то на твоих ладонях.

– В прошлый раз ты хотел мне что-то сказать, но промолчал, – сказала ты.

Я медленно повернулся. Неужели ты столько лет прожила с мыслью об этом?

Ты вцепилась рукой в шаль, и я заметил тонкую полоску от колечка на безымянном пальце. Я улыбнулся, потому что не чувствовал больше той боли, которая разъедала меня всего изнутри.

Я молча пошел к двери, схватился за ручку и прислушался к звукам, доносящимся изнутри. Дом там, где тебя любят и ждут.

Я повернулся к тебе и с улыбкой наконец-то признался во всем:

– Ты самый лучший друг на свете!