Лучший друг

Солнце в который раз спряталось в пелене серых облаков. Ветер трепал жухлую траву, шевелил кроны деревьев, поднимал пыль со старого тракта. По дороге шло несколько странников, торопясь на ярмарку в ближайший город. Самый старый из них, с пышной седой бородой, указал спутникам на широкое тёмное поле по левую руку.

– Да, здесь, – произнёс он низким хриплым голосом, словно продолжая прерванный рассказ. – Полсотни лет минуло, а я до сих пор помню тот бой. Мрачное место. Проклятое. Кажется, здесь и поныне можно услышать звон мечей…

И звон, к лёгкому смятению путников, действительно раздался. Но то был звон колокола, созывающий жителей недалёкого посёлка на молитву. Люди зашагали быстрее, и лишь старик поотстал, оглядываясь и рассматривая поле давней битвы. Глаза его намокли не то от холодного ветра, не то от нахлынувших воспоминаний. Кто знает…

Но ни он, ни его друзья так и не заметили мелкого босоногого мальчишку, прятавшегося в кустах близ обочины. Одиннадцатилетний Мак не любил показываться на глаза незнакомцам. Причиной тому было вовсе не нищенское одеяние или отталкивающая худоба. Прямо посередине лба под длинной чёлкой у мальчика имелось большое родимое пятно, очень напоминавшее метку Проклятого. Таким уж Мак родился. И сам в глаза не видел ту самую метку – в его доме не было зеркал. Но каждый встречный готов был тыкнуть в сторону мальчишки пальцем и обозвать одержимым, бесом или слугой Бетрезена. И бесполезно им что-то объяснять.

Мак и сам недоумевал, за что Господь так наказал его. Вроде и добрым, беззлобным рос, отцу помогал, Всевышнему молился. Но так, видать, и будет до конца своих дней жить в презрении и беспочвенных подозрениях. Взрослые в посёлке, хоть уже и привыкли к уродству Мака, а всё равно косились. Но куда больше ненависти доставалось мальцу от других детей. Особенно от задиры Фендрика, никогда не упускавшего шанс поиздеваться над худым недотрогой.

Вот и приходилось гулять одному по окрестным полям, предаваясь мрачным мыслям и оплакивая свою горькую судьбу. А что поделать? Отец его не любил. Друзей отродясь не было. И вся будущая жизнь казалась мрачной и безрадостной. Вечное страдание и вечное горе. Себя было жалко до слёз. Пойти, утопиться, что ли?..

Солнце на мгновенье выглянуло из-за низких туч, одарив тёплыми лучами землю, и Маку показалось, как вдруг в поле возник и тут же исчез какой-то блеск. Наскоро оглядевшись и никого рядом не увидев, мальчишка выбрался из кустов и быстро двинулся туда, где ему померещился блеск. Влажная чёрная земля холодила босые стопы, липла к пяткам, застревала мягкими комочками между пальцев ног. Промелькнул, выпрыгнув из травы, вспугнутый кузнечик. Ветер предупреждающе загудел…

Но любопытство вело Мака вперёд, ведь единственной его радостью в жизни была возможность открывать для себя что-то новое, неизведанное. Любознательный от природы, он забывал о времени, об отчем доме, о горькой своей судьбе, всецело посвящая себя созерцанию мира. Его сердце было открыто для всего нового. Всего, что дарило эмоции и чувства, отличные от привычных презрения и ненависти.

Что же тут могло мелькнуть в этом поле? Прошедший недавно старик упоминал вскользь какую-то битву. Может, получится найти меч, доспех или иную безделушку? Интересно!

Но где же?.. Вроде здесь мелькнуло, а как будто и нет ничего вокруг. Мак остановился и закрутился на месте, внимательно оглядывая землю. Даже пригнулся, надеясь найти хоть что-то необычное. Но поле было полем, земля была землёй, а трава – травой. Разочарованно вздохнув, мальчик отступил назад и тут же обо что-то споткнулся. Неловко взмахнув руками и плюхнувшись попой на влажную почву, паренёк вгляделся в то, что торчало из земли. Сперва ему показалось, что это просто какая-то грязная коряга. Но, приглядевшись, он понял, что палка, лежавшая в грязи, имеет слишком ровные линии.

Потянувшись вперёд, Мак схватился пальцами за находку и потянул её из земли. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить найденную вещь. Когда же, наконец, мальчик поднял перед собой находку, он с удивлением понял, что это какой-то древний посох. Довольно увесистый, чёрный, сделанный из морёного дуба, с металлическим навершием в форме черепа и расходящихся в стороны не то шипов, не то длинных лепестков.

– Брр, – поёжился Мак, глядя на череп, в чьи глазницы были вставлены мутные жёлтые камни. Преодолев накатившую брезгливость, мальчик развернул находку и увидел, что в затылке черепа имелось углубление, закрытое крошечной дверкой. Внутри – сухая земля. И больше ничего. – Ну и что же ты такое? – повертев в руках посох, спросил растерянно Мак.

Череп, естественно, не ответил.

Поразмыслив, парнишка решил отнести интересную находку в своё тайное убежище близ речного берега. Там, в тенистой роще, он завернул посох в льняную ткань, предварительно промыв его в речной воде.

К вечеру, грязный, уставший, нагулявшийся, Мак вернулся домой, где его уже поджидал отец. Наскоро умывшись в тазу с холодной водой, мальчик устроился за столом, ожидая ужин. Его отец, лавочник Лергем, был уже немолодым мужчиной, крупным, крепким, бывалым. И хоть доходы нынче были жалкими, все мысли Лергема всё равно вертелись вокруг лавки. И дел, действительно, было полно. Договориться с поставщиками. Приготовить товар, рассортировать, выложить. Защитить от воров. Послать запрос зельеварам. Сбыть приносимый народом ширпотреб. Написать докладную господину Мак-Нолану, местному сквайру, отчитавшись о доходах и налогах. И, конечно, надо было готовиться к ярмарке, которая начнётся буквально через несколько дней. Надо ехать в город, а оставить хозяйство совершенно не на кого. Не на одиннадцатилетнего же мальчишку!

Поставив перед мальцом тарелку с горячей кашей и кружку молока, Лергем сам устроился за столом и положил руки на столешницу. Мак знал: так отец привлекал внимание. Говорить будет.

– Ты же помнишь, что я завтра уезжаю в город? – спросил отец и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Ты готов к тому, что будешь один? Особо не шляйся нигде. Не нарывайся на неприятности. Амбар и склад я запру. Пса кормить не забывай.

– А дядя Зайгер приедет погостить? – с набитым ртом спросил мальчик. Отцовского брата он любил и уважал за весёлый нрав и интересные байки.

– Дядя Зайгер попался на контрабанде, так что ему пока надо немножко в лесу пожить. Подождать, пока шум стихнет, – мрачно поведал отец. И добавил тихо: – Придурок, говорил же ему…

– В лесу сейчас хорошо. Лето, – заметил Мак, привыкший слышать о забавных похождениях дяди Зайгера. Затем нахмурился. – А кто же дом охранять будет? Вдруг полезут всякие!

Лергем стряхнул со столешницы хлебные крошки и внимательно посмотрел на сына.

– Я попросил Юрона присмотреть за домом.

– Нет, ну только не Юрон! – страдальчески протянул Мак, но отец не одобрил его нытья.

– Юрон – бывший стражник. Он дворцы охранял. Повоевать успел. И пусть лучшие его годы уже позади, уж за домом он как-нибудь присмотреть сможет. Ключи я ему уже отдал. Спать он будет в гостевой. И нечего кривиться! Он тебя хоть раз обижал, вспомни?

– Нет, – признался сын. – Но он же молится по семь раз в день! И меня заставит!

– Ну и ничего, не переломишься. Ладно, всё. Кончен разговор. Как я решил, так и будет.

Отец хлопнул ладонями по коленям, поднялся из-за стола и направился во двор. Маку ничего не оставалось, как быстро доесть кашу, допить молоко и отправиться спать. И хоть он переживал, что отец уедет аж на две недели, но в душе всё равно ликовал.

Это же полная свобода! Гуляй сколько хочешь! Делай что хочешь! Две недели никакого надзора!

Скорей бы…

***

Старый Юрон, бывший стражник, живший по соседству, устроился в кресле-качалке на крыльце, перебирая пальцами ветхие потёртые чётки. Взгляд устремлён вдаль. Во рту курительная трубка. На шее висит небольшой кисет с табаком.

Пуская клубы ароматного дыма, Юрон медленно раскачивался, погружённый в мысли. Мак, проводивший утром отца в дорогу, несмело приблизился к сторожу и встал рядышком. Он вроде и боялся побеспокоить старого вояку, но неудовлетворённое любопытство вело его вперёд.

– Дядька Юрон, можно спросить? – робко проблеял мальчишка.

– Ну? – не поворачивая головы, буркнул старик, выпустив ещё одно дымное облачко.

Сын лавочника в сомнении пошаркал ножкой, но затем всё-таки решился.

– Дядь, а ты против магов воевал?

Сторож вдруг громко хмыкнул, отчего мальчик вздрогнул.

– А то ж! Конечно, воевал! И с ними, и против них! Всякое видел, да! Вот, помню, достопочтенный сэр Томас Захс – известнейший на всю Империю следопыт! – повёл наше войско к берегам моря Брютен на войну с ожившими мертвецами…

Мак с ужасом понял, что сейчас ему предстоит выслушать во всех подробностях историю того давнего и никому не интересного похода, и быстро перебил:

– Дядь Юрон, я спросить хотел…

– А? – сбился с мысли старик, неодобрительно посмотрев на мальца. – Ты ж уже спросил!

– Так не о том, о другом ещё хотел!

Юрон сплюнул через плечо и нахохлился.

– Так спрашивай, чего ждёшь!

Мак вздохнул.

– Я про магов спросить хотел. Они ведь посохами пользуются, так?

– Кто пользуется, кто нет, по-всякому бывает. А что?

– Да так. Картинку в отцовой книжке видел, – вдохновенно соврал мальчик. – Посох там такой нарисован был. Странный. С черепом на верхушке! И в глазницах камешки жёлтые…

Юрон выругался вполголоса и постучал трубкой по перилам крыльца, вытряхивая остывший пепел.

– Некромантские безделушки это! Скелетов с кладбищ подымать! Тьфу, погань! Вспомнил тоже! Мерзость! Дрянь нечистая! Прости, Всевышний, не при ребёнке будь сказано…

– Скелетов? – тут же воспылал любопытством мальчишка. – А как они это делали?

– А мне откуда знать?! Чего ты ко мне привязался? Шёл бы погулять…

– Ну дядь Юрон!.. – заканючил Мак. – Ну расскажи!

– Да едрить твою… – заворчал старик, ворочаясь в кресле и явно ощущая себя неуютно. – Господь с тобой, бестолочь! Ману некроманты использовали. Чёрную, поганую, нечестивую! Слыхал я, будто грамм сто всего надо на одного скелета. Вроде как насыпаешь в посох, заклинание шепчешь, и встаёт пред тобой гад неупокоенный. Тьфу, рассказываю, аж самому противно! Иди-ка, прочти молитву о Спасении! Три раза! Быстро! И не беспокой меня сегодня больше! Книжки он отцовские читает, ишь! Тоже мне, книголюб!

– Спасибо, дядь! – крикнул мальчик, убегая прочь. Молиться он, конечно, не собирался. Это же скука смертная! А вот разобраться с посохом было очень интересно. Чёрная мана? На складе у отца вроде есть мешочек истолчённых кристаллов маны! Если взять сто грамм, никто и не заметит. Только надо как-то по-тихому у Юрона ключ взять, чтобы тот ничего не заподозрил. Но и это, как будто, не проблема.

Пока старик сидел на крыльце, мальчик на цыпочках прошёл в гостевую комнату и отыскал ключ от склада. Прокравшись вдоль забора, так, чтобы старик с крыльца не мог его видеть, Мак отворил дверь склада, немного повозился и отыскал тот самый мешочек. Отсыпав себе немного в маленький кожаный кошель, денег в котором всё равно почти никогда не водилось, мальчик запер склад и вернул ключ на место.

Вот так, отлично. Юрон ничего не заметил!

А теперь пора бы проведать секретное убежище у реки и проверить, настоящий ли некромантский посох нашёл Мак или же это просто дурацкая подделка…

***

Стоило только насыпать измельчённую ману в верхний отдел посоха, как тут же камни в глазницах металлического черепа вспыхнули ярким жёлтым светом.

Мак не на шутку перепугался. Ему показалось, будто от посоха исходит странный гул, ощущаемый на границе слуха. Древко заметно потеплело, а череп на навершии теперь отчего-то стал казаться живым, внимательно наблюдающим за мальчиком, словно пытаясь его загипнотизировать. Мак потряс головой, и наваждение тут же схлынуло. Однако чувство лёгкой тревоги всё равно никуда не делось.

Воткнув посох в землю, паренёк обошёл вокруг него несколько раз и заметил, что теперь на рукояти проявилась какая-то надпись на незнакомом языке. Буквы, казалось, были выжжены на древке огнём, и на чёрном фоне их было трудно разобрать. Мак провёл по ним пальцами, пытаясь вообразить, что же означает это послание из давно ушедших времён.

Может быть, это какое-то заклинание? Или имя владельца? Или яркий девиз? Кто знает…

Осторожно обхватив древко руками, Мак поднял посох перед собой и аккуратно пошёл в сторону поля. Раз эта штука умеет поднимать скелетов, то искать подходящую цель стоит на старом поле битвы. К кладбищу лучше не соваться: от мысли поднять скелет дальнего родственника или давно умершего соседа сразу бросало в дрожь.

Конечно, испытывать посох в деле было боязно. Но Мак полагал, что у него и так ничего не получится: заклинаний-то он не знает. Он и сам не вполне понимал, какой эффект рассчитывал увидеть.

Пространство памятного поля простиралось от леса до насыпи, по которой была проложена мощёная дорога. Тут и там высились одинокие деревья, кустарники и крупные камни. Маку было трудно поверить, что здесь когда-то могло произойти крупное сражение: поле не казалось широким или очень ровным. И всё-таки здесь, если верить тому старому путешественнику, должны лежать в земле скелеты погибших воинов. Даже если большинство павших было захоронено, кто-то всё-таки должен был остаться.

Встав в поле так, чтобы быть невидимым с дороги, Мак высоко поднял посох и торжественно воскликнул:

– Я хочу, чтобы ты поднял скелета!

Как он и ожидал, ничего не произошло.

– Колдуй!

Снова ничего.

– Магическая сила, вперёд!

Мальчик и сам прекрасно осознавал, что выглядит сейчас до крайности глупо. К счастью, зрителей в этот час у него не нашлось.

Растерянно почесав макушку, Мак решил попробовать прочесть надпись на древке. Пусть сам язык был ему незнаком, но буквы выглядели вполне обычными, хоть и складывались в какую-то необъяснимую тарабарщину.

– I parekan lakar dadi gustin! – распевно прочитал паренёк и вдруг затрепетал: посох в его руках явно откликнулся на призыв, внутри него заструилась инородная, тёмная, чужая сила. Возникло острое желание немедленно бросить посох на землю и бежать без оглядки. Первобытный страх почти вытеснил природное любопытство…

И всё-таки волевым усилием Мак заставил себя остаться на месте и смотреть, что же будет дальше.

В десяти шагах перед ним зашевелилась трава. Земля в том месте немного просела, будто ухнула в пустоту, а затем, взметнув облачко пыли, из грязи восстала тёмная высокая фигура. И хоть Мак совершенно точно знал, что он увидит, но всё равно оказался не готов к такому зрелищу.

Прямо перед ним стоял скелет. Его кости, ставшие почти чёрными от времени и грязи, оплетали какие-то серые нити. Одежда давно превратилась в грязные лохмотья, свисавшие с плеч. В пустых глазницах сперва робко, а затем всё ярче стали разгораться два потусторонних зелёных огонька.

Скелет вздрогнул, издав неприятный треск, и с сухим хрустом, будто перемалывая песок, повернул голову в сторону застывшего в ужасе мальчика. Взгляд зелёных огней вперился в худую фигурку с посохом, словно оценивая и изучая.

Маку показалось, что сейчас жуткий гость из мира мёртвых шагнёт к нему и убьёт, но время шло, а скелет всё так же стоял на месте, явно чего-то ожидая.

– Эй? – шёпотом позвал сын лавочника, не зная, как обратиться к скелету. – Ты меня понимаешь?

Он не знал, способен ли призванный мертвец слышать: ушей-то у него нет. Но скелет медленно кивнул, снова издав хрустящий звук.

– Ты ждёшь моих приказов? – решил уточнить Мак и снова получил в ответ терпеливый кивок. Это обнадёжило мальчика, и он, расправив плечи и выпрямив спину, уже увереннее крикнул: – Тогда направляйся за мной! Нас не должны увидеть!

Двое направились к близкой кромке леса, лавируя между валунами и одинокими деревьями. Скелет хрустел, трещал и бряцал костями при каждом шаге, и от этого звука холодели и сжимались внутренности. Но довольно быстро паренёк привык к своему молчаливому спутнику, так что когда они вышли к берегу реки, Мак уже чувствовал себя достаточно уверенно. Он понял, что магический посох делает его хозяином ожившего мертвеца. И вряд ли слуга бросится на хозяина. Всё-таки тот, кто сделал этот посох, наверняка не был дураком!

– Вот! Пришли! – остановился на прибрежной полянке мальчик, оглядываясь на скелета. Тот встал в десяти шагах, вперив немигающий, зловещий взгляд в своего юного господина, словно заглядывая в душу. Мак в очередной раз ощутил, как по всему телу пробежались мурашки. Но осознание сотворённого заклятия всё прочнее укоренялось в голове, и вместе с тем укреплялась вера в то, что скелет не способен причинить ему вред. Оставалось только понять, что же делать дальше.

Посох наверняка стоит приличных денег. Отец, скорее всего, обрадуется возможности продать такую вещь. Хотя и всыпет, конечно, по первое число, если узнает, что Мак использовал посох по назначению. Но у Мака никогда раньше не было возможности творить заклинания, да и вряд ли ещё будет потом. Пусть даже это и богомерзкая некромантия, а всё равно – нечто невероятное, дерзновенное, яркое. Собственное творение.

Как можно отказаться от такого?..

Нет, отцу точно не стоит знать о находке сына! Посох следует оставить себе.

Да… А что делать со скелетом? Что он может? Что умеет? На что годится? Не хулиганов же по посёлку гонять! Ещё – не дай Всевышний! – переполошится весь народ и порубит покойника на куски. И обладателя посоха заодно. На всякий случай. Вот тогда уж точно назовут Проклятым, там уж закрывай пятно на лбу, не закрывай, никто разбираться не станет. Мака и так не особо любили. Народ жесток, ему только повод дай, он сгоряча всякого натворить может.

Паренёк от невесёлых мыслей поёжился и внимательно посмотрел на посох.

Вот же он – повод! Причина, по которой односельчане с радостью избавятся от нелюдимого мальца. Если узнают. Так, может, лучше и не рисковать вовсе? Закопать посох в землю или кинуть в реку, да и дело с концом?

Пока мальчик обдумывал дальнейшие действия, внезапно над самым ухом раздался сухой хруст. Мак вздрогнул, поднял затравленный взгляд и увидел скелета, нависшего прямо над ним. Тот, кто восстал из мёртвых, устал ждать и начал действовать. Взгляд зелёных огней не предвещал ничего хорошего.

Скелет медленно, как во сне, протянул костлявую руку и сомкнул пальцы на древке посоха. Мальчик вскрикнул, дёрнул посох на себя, но упал, оставив древнюю находку в ладонях мертвеца.

Скелет моментально потерял к Маку интерес, сосредоточив всё своё внимание на посохе. А Мак уже мчался без оглядки через лес, стремясь как можно скорее убраться подальше от реки.

Всё! Доигрался! У кого посох, тот и хозяин, ведь так? Значит, скелету теперь никто не указ. Будет творить всё, что захочет! И лучше в этот момент не быть рядом.

Мак быстро выдохся, и оставшийся путь до посёлка еле ковылял, тяжело дыша и держась за заболевший бок. Он никак не мог понять, что же делать дальше. Предупредить односельчан об опасности? Но тогда ему самому не сносить головы. Конечно, кто же его просил скелета подымать! Тогда, наверное, следовало затаиться и ждать естественного хода событий?

Так ничего и не решив, парень добрался до своего двора, где его облаял злющий, как демон, пёс Заор. Здоровый чёрный бульдог громко лаял прямо в лицо хозяйскому сыну, будто не признавал. Но кусать не спешил. Просто пугал и показывал, кто во дворе главный.

У самого крыльца Мак увидел дохлую крысу. Странно…

Пёс что ли загрыз? Но следов от укусов не видать, да и крови нет. Но внимание Мака надолго не задержалось на дохлой твари: впечатления от пережитого ужаса всё ещё были слишком свежи. Прошаркав в свою комнату, сын лавочника запер дверь на щеколду, упал на кровать и спрятался под одеяло.

На что-либо большее сил просто не хватило.

***

Ночь прошла в тяжёлых раздумьях, смятении и ожидании беды. Но за окном было тихо, никто не кричал, никто не созывал народ на бой с восставшим мертвецом. Всё было по-обидному обыденно, тихо и скучно.

Умывшись и наскоро сжевав краюху хлеба с сыром, Мак вышел во двор и глубоко вздохнул. Солнце ещё не встало, но небо уже побелело. Утренняя прохлада неплохо бодрила, прогоняя остатки сна и тревоги. Пройдясь босиком по влажной от росы траве, Мак подошёл к забору, подтянулся на руках и выглянул наружу.

Как и следовало ожидать, тишь и спокойствие!

Скрипнув калиткой, мальчик быстрым шагом двинулся в путь, собираясь проведать собственное убежище на берегу реки. Этой ночью он всесторонне обдумал то, что случилось вчера, и пришёл к выводу, что скелет вовсе не собирался причинять вред своему господину. Его интересовал именно посох. Да даже если бы восставший мертвец действительно имел какие-то намерения, связанные с тёмным колдовством, много ли он наколдует без чёрной маны? Надолго ли вообще должно было хватить того, что насыпал в посох Мак? Скорее всего, нет.

Полной уверенности, конечно, не было, и, приближаясь к заветной прибрежной поляне, мальчик невольно сбавил шаг, напряжённо озираясь по сторонам. Но то, что он увидел, когда достиг цели, его одновременно и удивило, и успокоило.

Скелет застыл прямо посреди поляны, и в его глазницах царила тьма. Действие заклинания закончилось, как только порошок маны исчерпал свою силу. Посох по-прежнему оставался в костлявых ладонях, и по тому, как скелет держал его, отнюдь не складывалось впечатление, будто он хотел им воспользоваться. Так скорее преподносят дар – вытянув руки и раскрыв ладони.

Не без трепета Мак приблизился и забрал свой посох. Отойдя на приличное расстояние от скелета, он раскрыл отделение в навершии и вытряхнул сухую пыль, в которую превратилась истолчённые кристаллики маны.

Хорошо, и что же дальше? Спрятать посох? А скелета сбросить в реку, например? И никто никогда не узнает, что тут произошло…

С другой стороны, ведь всё же обошлось! Ничего страшного не случилось, да и гость с того света никуда не ушёл. Вообще, у Мака были большие сомнения, что посохом мог бы управлять кто-то неживой. Но что же тогда хотел сделать скелет? Чем его привлёк сей таинственный артефакт? Возможно, он уже сталкивался с ним при жизни? И древняя вещь невольно пробудила в нем какие-то воспоминания? Ведь не может же быть так, чтобы слуга восстал против хозяина и попытался отобрать то, что даёт власть над мертвецами!

Магия не должна так работать! Тот, кто создавал этот волшебный инструмент, обязан был позаботиться о том, чтобы он не был обращён против него же самого. Уж если это понимает одиннадцатилетний мальчишка, то должен понимать и опытный маг!

Поэтому, отбросив сомнения, Мак насыпал в отделение в посохе ещё немного магического порошка и, направив навершие на скелета, уверенно и громко произнёс знакомое заклинание.

И вновь зелёные огни вспыхнули в пустых глазницах мертвеца. Скелет вздрогнул, словно встряхнулся, и недоверчиво уставился на свои вытянутые руки, из которых пропал посох. Затем со скрипом повернул голову в сторону Мака.

– Да, он у меня, – нахмурившись, сообщил мальчик своему безмолвному компаньону. – И больше не смей тянуть к нему руки! Это приказ! Ты понял?

Скелет выдержал паузу и нехотя кивнул.

Паренёк смягчился.

– Зачем ты хотел забрать его? Он был твоим когда-то?

Покойник отрицательно покачал головой.

– Ты же не хотел причинить мне вред, ведь так? – с надеждой спросил Мак.

И вновь то же скрипучее движение.

– Тогда что же ты хотел сделать? – в растерянности заморгал мальчишка.

Скелет, казалось, ненадолго задумался, а затем сложил пальцы правой руки в кулак и резко ударил по левой ладони. Раздался треск. Похоже, удар вышел довольно сильным.

– Ты хотел сломать его? – догадался Мак, и скелет поспешно кивнул. – Тебе не нравится, что тебя вернули с того света? Прости, я не знал, что это может быть неприятно…

Возникла пауза, во время которой мальчик и скелет изучающе разглядывали друг друга.

– Я больше не буду тебя оживлять, – наконец, решил Мак, но скелет вдруг останавливающе поднял ладонь. – Что? Ты передумал?

Вновь кивок.

– У тебя проснулся интерес к жизни? Учти, у меня осталось не так уж много маны, так что ты всё равно скоро опять не сможешь двигаться.

Но его потустороннему компаньону было, похоже, всё равно. Он скрипуче прошёлся по поляне, поднял какие-то камушки на берегу, посмотрел на ясное небо. Странный всё-таки скелет…

И, что примечательно, собираясь сломать посох, он всё-таки не смог этого сделать. Вряд ли дело в физической силе. Но что-то остановило его. Магия? Структура призвавшего его заклинания?..

Всё может быть.

Сжав покрепче посох, мальчик приблизился к скелету и встал рядом, повернувшись лицом к реке. На той стороне были видны поля, холмы и далёкие дымы Резиты – ближайшего каменного города, где нынче проходила ярмарка.

– Я – Мак, – вдруг представился мальчик, сам не понимая, отчего решил это сделать. Скелет перевёл взгляд на него. Может, тоже удивился. Парень тоже посмотрел на своего компаньона. – А у тебя есть имя?

Мертвец на какое-то время замер, а затем дважды клацнул челюстью.

– Ох, конечно, ты же не можешь говорить! – раздосадованно хлопнул себя по лбу Мак. – А написать можешь?

К его удивлению скелет кивнул и опустился к земле, выведя костлявым пальцем на песке слово «Korak».

– Корак? – переспросил мальчик. – Никогда не слышал подобного имени…

Похоже, при жизни этот покойник был чужестранцем. Даже странно, что он понимает обычную речь. Возможно, разгадка кроется в свойствах посоха?

– Что ж, приятно познакомиться, Корак! – с улыбкой сказал Мак и протянул скелету ладонь.

Огонь в глазницах мертвеца дрогнул. Кажется, Корак был немало озадачен. И, тем не менее, он протянул свою руку и осторожно пожал протянутую ладонь.

Мальчик глянул на свои пальцы – те сделались почти чёрными от грязи. Догадливый Корак придирчиво оглядел себя, а затем развернулся и вошёл в реку. Дно здесь было пологим, так что скелету пришлось пройти немалое расстояние, прежде чем вода захлестнула его с головой. Мак терпеливо ждал на берегу, меланхолично вытирая испачканную ладошку о штанину. Довольно долго его компаньон не показывался, и мальчик даже начал думать, что того унесло течением.

Но вот, наконец, над водой показалась светло-серая макушка. Вспыхнули зелёные огни в глазницах покойника. Корак медленно возвращался, став заметно чище, и теперь Мак смог разглядеть прямо посреди лба мертвеца то, что до сих пор было скрыто грязью.

Метка Проклятого. Настоящая.

Мак невольно коснулся собственного лба в том месте, где у него было родимое пятно. Кожа как кожа, по ощущениям не отличить от обычной. А у Корака, стало быть, имелось истинное клеймо Зла.

Возможно, это объясняло, почему скелет проявлял столько индивидуальности. Наверняка при жизни этот человек служил Всевышнему, воевал, получал ранения и исцелялся силой пресветлых молитв. Затем был проклят и начал служить Бетрезену. А теперь он восстал из мёртвых, призванный магией Мортис. Три разные силы в разное время управляли его судьбой. Три непохожих божества взывали к подчинению и контролю. И пусть дух Корака уже наверняка познавал вечность в стране мёртвых, но его тело было пропитано магией и хранило отпечаток ушедшей личности, слепок сознания. Трудно представить, что именно получилось от смешения чужеродных заклятий. Но ясно одно: это всё безумно интересно!

Когда скелет вернулся на берег и встал перед мальчиком, тот приподнял свою чёлку и показал родимое пятно.

– Гляди. Я почти такой же, как ты. Тебя, небось, боялись при жизни. Меня вот тоже побаиваются и не любят…

Корак приблизился и осторожно коснулся лба паренька. А затем неожиданно погладил Мака по волосам, видимо, так выражая сочувствие.

Они уселись на ствол поваленного дерева, повернувшись к реке.

– С детства меня дразнили проклятым, – начал рассказывать мальчик, стиснув сильнее посох. – Даже моя мама презирала меня и люто ненавидела. Представляешь? Другие дети были окружены теплом и вниманием. Мне же доставались тумаки и плевки. И когда мама сильно заболела, она винила в том меня. Говорила, мол, через меня зло проникло в наш дом и отравило её тело. Она кричала на меня, лёжа в постели, проклинала, призывала на мою голову пламень Ада и все бедствия мира. А я был ни при чём, веришь? Вот вообще! Потом она умерла, и как ты думаешь, кого жители посёлка стали винить в её смерти? Конечно, меня! Так прямо в глаза и говорили, что я её со свету сжил! А я ведь никогда не желал ей зла. Ни разу не сделал ничего плохого. Но кого это волнует?

Он вдруг шмыгнул носом, а в глазах появился влажный блеск. Скелет, внимательно слушавший, утешающе положил ему руку на плечо.

– Отец меня тоже сразу невзлюбил. Говорил, что когда мама ещё только была беременна мной, он ждал помощника, наследника, воина. А появился я – с отметиной на пол-лба, как прокажённый. И мама сказала, что ждала ангела, а вышел демон какой-то! Так и живу с тех пор, как собака паршивая! Людишки сторонятся. Другие ребята знаться не хотят. Травят только иногда, но я уже привык. – Мак поднял ясные глаза и доверчиво посмотрел на Корака. – Но ты же понимаешь, что метка и родимое пятно – это разное? Тебе ведь не противно со мной тут рядом сидеть?

Скелет ободряюще похлопал его по плечу и чуть приоткрыл рот. Наверное, он так улыбнулся.

– Да, уж ты-то точно знаешь, что значит служить Бетрезену. Слушай, а ты и сейчас одержим Злом?

Корак отрицательно покачал головой.

– Понятно. А знаешь… – Мальчик вдруг оживился, всем видом показывая, что ему пришла в голову интересная идея. – У меня ведь совсем нет друзей. И никогда не было. Вот ни разу! Может… ты станешь моим другом?..

Корак какое-то время сидел неподвижно, обдумывая слова мальчика. При жизни он наверняка был воином, сражался то за Всевышнего, то за Бетрезена, повидал мир, насмотрелся всякого. И его сложно было удивить. Но всё это осталось в прошлом. А сейчас… Разве ему сложно? Много ли у него осталось развлечений в посмертии?

Издав треск, скелет встал во весь свой немалый рост, повернул голову к мальчику и уверенно кивнул.

Мак просиял от счастья.

***

Поздним вечером, когда действие заклинания закончилось и Корак застыл в неподвижной позе, Мак, спрятав посох под деревом, поспешил вернуться в посёлок. Отходя от реки, он заметил на берегу несколько дохлых рыб. Возможно, они потеряли верное направление в мутной воде и оказались на песке, где и нашла их смерть. Мальчику это показалось не слишком интересным, и он поспешил домой.

Заор в который раз облаял парнишку, стоило тому только приблизиться к крыльцу. Пёс рычал и рвался с цепи, а его глаза застилали ненависть и злоба. Но дотянуться до сына лавочника он не мог, так что Мак спокойно возвратился в дом.

Старый Юрон пожурил мальчишку, упрекнув в долгих бесполезных прогулках и заставив прочитать хвалу Всевышнему. Мак стоически перетерпел и это испытание, после чего, переполненный впечатлениями, отправился спать.

Сон мгновенно захватил его в крепкие объятья. И до самого рассвета мальчика посещали видения двух зелёных огней, блуждавших впотьмах, а над ними горела яростным пламенем метка Проклятого. В какой-то момент взгляд зелёных огней стал его собственным взглядом. Он блуждал, искал, метался, рыскал. Пытался найти не то выход, не то свет во тьме, не то ответ на невысказанный вопрос. Но каждое намерение постигала тщета.

Утром Мак резко раскрыл глаза, не столько проснувшись, сколько очнувшись от терзавших его видений. Голова была ясная. Тело ощущало необычайную лёгкость. Не чувствовалось ни усталости, ни голода.

Наскоро одевшись, Мак двинулся к выходу из дома. На крыльце привычно устроился Юрон, одаривший паренька неодобрительной ухмылкой.

– Опять шляться собрался? Посмотри на себя: бледный, глаза ввалившиеся, синюшные. Где ж тебя носит, что ты так паскудно выглядишь, сынок?

– Да так, то тут, то там, дядь, – уклончиво ответил Мак, но сторож не отставал.

– По хозяйству бы лучше помог. Дел невпроворот, а я уже староват мешки тягать. Как набегаешься, сгоняй-ка ко складу и притащи на кухню мешок муки и мешок соли. Да воды натаскай! Полную бочку, слышишь?

– Дядь Юрон, может, не надо?

Старик возмущённо фыркнул.

– Ещё как надо, паршивец! Завтра день поминовения Юнити, надо ангельские булочки испечь. Солёные, как слёзы! Булками, так и быть, я сам займусь, а ты мне с припасами помоги. Уговор? Сделаешь?

– Уговор, – нехотя согласился Мак. – Только вечером, хорошо?

– Добро. Вечером так вечером, – утихомирился Юрон и начал набивать в трубку табак. А мальчик, избавившись, наконец, от внимания старика, поспешил со двора прочь. Ему вслед неслось грозное рычание сторожевого пса.

***

Мак вернулся около полудня, наскоро сжевал краюху хлеба с кусочком сыра. Выпил кружку воды. Затем прокрался в отцовские покои и добрался до сундука, в котором лежали вещи дяди Зайгера. Тому они сейчас всё равно не пригодятся!

Ботинки, старые штаны с подтяжками, застиранная рубаха, чепец и плащ с капюшоном. То, что надо! Побросав всё это добро в узкую торбу, Мак покинул дом и окольными путями добрался до леса, надеясь, что его никто не увидит. Он поминутно оглядывался, словно вор или бандит, хотя, по собственному мнению, не сделал ничего предосудительного. Но понять его могли неправильно, так что приходилось осторожничать.

Вечером, когда почти стемнело, он вновь показался у родного забора. Но уже в компании высокой фигуры в тёмном плаще. В руках мальчик сжимал магический посох: оказалось, что если отнести его на сотню шагов от скелета, то заклинание теряло силу, и мертвец замирал. Так что оставить посох в лесу не получилось. Пришлось брать с собой.

Тихонько отворив калитку и бегло оглядев двор, малец пропустил вперёд Корака. Тот вошёл и встал у забора, направив горящий взор в сторону собачьей будки, из которой тут же донёсся злобный лай.

– Кого там треклятая принесла?! – раздался из приоткрытого окна на втором этаже грозный оклик Юрона. Видимо, старик подумал, что во двор прокрался вор, и хотел отпугнуть его зычным голосом.

– Эт я, дядька Юрон! – тут же воскликнул Мак, перекрикивая собаку. – Сейчас муку принесу да воды натаскаю, как и уговаривались!

– А, ты, – тут же сбавил тон страж. – Чего это псина на тебя так взъелась?

– Так Заор только старших уважает! Ничего, полает и успокоится, ты же знаешь!

Старик не ответил. Он так и не выглянул в окно. Между тем Корак бесстрашно приблизился к собаке и вперил в него немигающий взор. Лай бульдога стал отрывистым, перемежаясь низким рычанием. Наконец, не выдержав сияния потусторонних огней, Заор спрятал клыки, облизал от волнения нос и юркнул обратно в будку, поджав хвост и жалобно скуля.

Никогда ещё Мак не видел этого пса таким испуганным!

Он как-то совсем забыл про бульдога, но ситуация разрешилась наилучшим образом, и, похоже, пёс не станет мешать. Мак сбегал за ключом, затем отворил амбар и указал скелету на мешок муки и мешок соли. Корак без усилий поднял оба мешка и двинулся за мальчиком на кухню. Затем они сходили к колодцу. Мак протянул ему два ведёрка и указал взглядом на дом.

– Надо наполнить бочку на входе в кухню. Справишься?

Мертвец, казалось, с сомнением посмотрел на вёдра, затем поднял взгляд на мальчика, словно поражаясь, что ему вообще приходится всё это делать. А потом и вовсе направился на кухню, играючи подхватил бочку и принёс её к колодцу. Верхний край бочки доставал мальчику до шеи, и на лице парня возникло вполне резонное сомнение.

– Ну, допустим, тут её наполнить проще и быстрее, но как ты её полную обратно потащишь?

Корак проигнорировал вопрос и начал быстро черпать из колодца воду и сливать её в бочку. Не прошло и десяти минут, как та была заполнена до краёв. Покойник ухватился одной рукой за верхний обод, другую подсунул под днище, после чего без видимых усилий приподнял свою ношу и аккуратно отнёс её обратно на кухню.

«Насколько же он сильный?» – задавался вопросом Мак, с восхищением и волнением наблюдая за подвигами нового друга.

Когда дело было сделано, мальчик понял, что ему совершенно неохота возвращаться к реке в сгустившейся темноте и прятать там посох и ожившего мертвеца. Вместо этого он провёл Корака в свою комнату и устроил его на сундуке у приоткрытого окна. Кажется, новый друг ничуть не возражал. Он лишь с любопытством оглядывал жилище и скромное убранство комнаты, в которой оказался.

«Впервые я привёл кого-то домой!» – думал мальчик, восхищаясь новизной ощущений и собственной смелостью. «Мой первый друг…»

Какое-то время мальчик и скелет просидели у окна, наблюдая за звёздным небом и прислушиваясь к шорохам ночи. На кухне негромко возился Юрон, раскатывая тесто и напевая старую военную песенку про солдатские сапоги, отмерившие немало дорог. Во дворе из псовой будки доносилось поскуливание Заора, скрёбшего когтями по доскам и земляному полу. В низкой траве сверчки завели неумолчную трель. На фоне почти полной луны промелькнула тень вылетевшего на охоту филина.

– Люблю такие ночи, – признался мальчик, уперев локти в подоконник и положив подбородок на сложенные ладони. – Тепло, спокойно, уютно. Ни души вокруг. Будто иной мир! Хорошая ночь, правда?

Он скосил взгляд на Корака, но тот сидел неподвижно и не отвечал. Огни в пустых глазницах погасли, и Мак запоздало понял, что действие заклинания, оживлявшего скелета, постепенно закончилось.

Корак «уснул», и Мак решил последовать его примеру.

***

Дни полетели быстрее. Теперь Мак уже не чувствовал себя таким одиноким. Он не боялся исследовать те окрестности, о которых ходили не самые приятные слухи, ведь на страже всегда стоял сильный и бесстрашный Корак. Любопытство вело мальчика к открытиям и приключениям – в лесную чащу, к древним руинам, в тёмные глубины пещеры. Прежние страхи почти испарились.

Однажды мальчик увидел в лесу волка – крупного, худого, с поникшей головой. Зверь поднял голодный взгляд на Мака и оскалил клыки. Но увидав рядом ожившего скелета, волк развернулся и бросился прочь.

В другой раз, забредя в развалины древней башни, заросшей мхом и лозой, Мак и Корак спугнули стаю летучих мышей. Несколько из этих крылатых тварей шлёпнулись на каменное подножие башни – мёртвые. Может, они умерли от страха, или тёмная магия так повлияла на них. В книгах писали, что эти животные очень чувствительны к запретному волшебству, но достоверно ничего нельзя было сказать.

В настоящую беду ребёнок и его новообретённый друг попали, когда наткнулись в одной пещере на гигантского красного паука ростом с телёнка. Паук, по-видимому, был совершенно лишён природного страха. Его ничуть не смутило появление в его логове ходячего мертвеца. Случившаяся затем схватка показала, что сладить с ужасной восьминогой тварью чрезвычайно трудно, и парочке искателей приключений пришлось улепётывать оттуда со всех ног. В какой-то момент Корак, который был намного проворнее нерадивого товарища, просто подхватил паренька на руки и так мчался с ним из пещеры, пока они не выскочили на залитую солнцем поляну.

Оказалось, что паук вовсе не гнался за ними, возможно, посчитав это пустой затеей или просто сочтя погоню недостойным его времени занятием. До чего же наглая тварь!

Не сдержавшись, Мак рассказал о пауке Юрону, умолчав, естественно, о том, что наткнулся на жуткое членистоногое в компании ходячего скелета. Юрон созвал крестьян, и все вместе, вооружившись кто чем, селяне разобрались с чудовищем, по завершении охоты гордо поместив хитиновую тушу посреди главной площади посёлка.

Вскоре с ярмарки вернулся отец. Юрон возвратился под крышу своего дома к братьям и сыновьям. А Мак теперь переживал, как бы отец не заметил пропажу некоторого количества чёрной маны. Но Лергем, похоже, витал в облаках и пребывал под сильным впечатлением от прошедшего мероприятия. Он получил немалую прибыль, привёз много товаров и целый сундук золота, а потому был весел, приветлив и добродушен. Часто Мак видел отца нетрезвым, и Лергем, чувствуя лёгкий укол совести, всегда дарил сыну то забавные вещицы, то сладости. В гости теперь наведывались почтенные мужи, охотно принимавшие приглашение выпить в хорошей компании. Вернулись и покупатели, дождавшиеся открытия лавки. Причём, приходили люди не только из посёлка, но и из соседних деревень.

Казалось, жизнь налаживается и входит в привычное русло…

Разве что злющий Заор вовсе перестал лаять, а всё чаще скулил и залёживался в своей будке, отказываясь выползать на свет божий. Лергем почесал голову да вызвал знахаря, но тот лишь развёл руками, сообщив, что пёс не выглядит больным. Просто собака отчего-то беспокоится. Может, боится кого-то, но кого – неясно.

Лергем устроил сыну допрос, пытаясь узнать, не делал ли тот чего с псом, но мальчик лишь растерянно моргал, шмыгал носом и протестующее качал головой, уверяя, что ничего не знает. Не знал ничего и Юрон.

Вскоре Заор испустил дух, и Лергем отнёс тельце пса в лес и закопал, вернувшись в дом весь в грязи, злой и хмурый.

Нового пса искать пока не стали, решив подождать. Да и не до того было лавочнику и его непутёвому сыну.

Тревожные слухи поползли по окрестностям. Говорили, будто бы на окраинные сёла участились нападения нежити. И что доблестный сквайр Мак-Нолан созывает молодых мужчин в ополчение. Говорили, что участились случаи бешенства у домашних питомцев. Собаки, кошки, куницы, песцы, а иногда даже маленькие дети вдруг начинали терять разум и бросаться на людей. Увеличился падёж скота. Козы, овцы, коровы и лошади отчего-то перестали нормально кормиться, оглашая округу тревожными криками. Животные худели так, что были видны рёбра, и гибли одно за другим.

Ни дня не проходило, чтобы люди не находили в самых случайных местах мёртвых тварей – птиц, мышей, собак, кротов. Хоть до осени ещё было далеко, но со многих деревьев неожиданно начала опадать листва. И листья эти были не пожелтевшими или покрасневшими, как бывает по осени, а серыми, пожухлыми, будто тронутыми болезнью. Люди собирали скудный урожай, большая часть которого по неизвестной причине быстро портилась. Многих одолевали головные боли. Говорили ещё, что вода в колодцах приобрела неприятный, меловой вкус.

В поисках причины всех бед народ всё чаще стал посматривать на гуляющего по окрестностям Мака, который с каждым днём выглядел всё более похожим на чумного. Малец исхудал, под ввалившимися глазами появились тёмные круги, кожа побледнела, и сам он иногда походил на ожившего мертвеца.

Редко в какой день на проходившего мимо Мака не обрушивался поток брани от выглядывавших из-за заборов селян, потерявших скотину и урожай. Встреченные на улицах люди бросали на мальчишку осуждающие взгляды. Даже отец, заподозрив неладное, попытался поговорить с сыном и узнать, не заболел ли тот, но Мак клятвенно заверял, что никогда не чувствовал себя настолько бодрым и подвижным. Мальчику и в самом деле всё было нипочём, и Лергему, долго, испытующе глядя сыну в глаза, пришлось отступить.

Однако Мак и сам ощущал в себе странные перемены. Его теперь почти никогда не одолевало чувство голода. Он мог долго бродить, не ощущая усталости, не различая тепла и холода. Мысли его сделались медлительными, еле ворочаясь в набитой апатией голове.

Частенько он виделся с Кораком на берегу реки, усаживался рядом на стволе поваленного дерева и молча глядел вдаль. Разговаривать не хотелось. Время потеряло смысл. Поручения отца, наставления Юрона, проклятия селян – всё исчезало и становилось бессмысленным. Минуты складывались в часы, а те в дни. И каждый миг теперь тянулся бесконечно долго, наполненный совершенством молчания, блаженной тишиной. Почему-то казалось, что так будет вечно, и ничто не сможет поколебать сложившийся порядок вещей.

Но, разумеется, ничто не вечно.

Как-то Мак долго гулял по окрестным полям в компании Корака и вышел к окраине посёлка на тенистую безлюдную аллею. Скелет, скрываясь от возможных ненужных свидетелей, крался где-то в стороне по полосе кустарника. Мальчик же месил босыми ногами дорожную пыль, неся в руках заветных посох, предусмотрительно завёрнутый в холстину.

Вдруг откуда-то со стороны посёлка раздался шум, и, перемахнув через ближайший забор, на дорогу высыпала группа мальчишек. Местные хулиганы во главе с довольно крупным, но тупым Фендриком.

Увидав Мака, они весело загалдели и окружили безобидную, как им казалось, жертву.

– Хей, проклятый! – низким голосом воскликнул Фендрик, встав перед Маком. – Куда идёшь?

– Не твоё дело, – насупившись, ответил мальчик, ощущая, как в груди начало зарождаться подзабытое ощущение нарастающего страха. Эта лихая голытьба задирала его не в первый раз, и ничем хорошим их встречи обычно не заканчивались.

– Да? А в свёртке у тебя что? – с наглой ухмылочкой продолжал допытываться Фендрик.

Мак покрепче прижал посох к груди.

– Канделябр старый. Отец просил принести.

– Ух ты! А дай попользоваться! Я тебе потом верну!

– Ты мне ещё кольцо старинное не вернул. И шляпу с гусиным пером. И книгу про турниры.

Фендрика это ничуть не смутило. Разумеется, он никогда не возвращал то, что у кого-то брал. Не столько потому, что ему нужны были все эти вещи, а чтобы просто поиздеваться над их владельцами. Как и всякий слабый духом человек, не обделённый физической силой, он находил удовольствие в том, чтобы обижать тех, кто не мог постоять за себя.

– Короче, не дури! Давай сюда свой канделябр! Друзья должны делиться!

– Не дам! – завопил Мак, и окружавшие его мальчишки, больше не церемонясь, стали вырывать у него из рук посох. – Помогите!

– А ну заткнись, выродок! – рыкнул Фендрик и ударил Мака по зубам.

В тот же момент он ощутил на своём плече крепкую хватку тонких пальцев. Удивлённо обернувшись, главарь малолетних задир увидел возникшую словно из воздуха высокую фигуру, тенью нависшую над ним. В тёмной, грязной одежде, длинном плаще и широкополой шляпе, незнакомец казался пришельцем из иного мира.

Мальчишки удивлённо замерли, ощутив страх оттого, что были застигнуты кем-то из взрослых с поличным.

Тут чужак поднял голову, и на удивлённых парней взглянул череп с зелёными огнями в глазницах. Раздался леденящий душу клацающий звук костей. И в следующий миг вся орава, вопя от ужаса, разбежалась кто куда.

– Нежить! – как одуревший кричал Фендрик, перебираясь через ближайший забор.

Мак удивлённо огляделся, поняв, что его оставили в покое, тихо выдохнул, по-прежнему прижимая посох к груди, и коротко приказал:

– Дёру!

Вместе с Кораком они ринулись прочь с дороги, ломясь напрямик через заросли орешника в сторону близкого леса. А за их спинами уже поднимался переполох. На вопли хулиганов стягивался народ. К угрозе появления нежити все относились серьёзно. Люди вооружались кто вилами, кто топорами, кто косами. Старики вспоминали времена былых войн, доставали из сундуков кольчуги, шлемы, ржавые мечи и кривые копья с иссохшимися древками. Повинуясь общему порыву, к толпе присоединился даже некий школяр, ученик чародея, ехавший с ярмарки и остановившийся в местной гостинице.

Начиналась облава.

Быстро убедившись, что на сам посёлок никто не нападает, селяне бросились в сторону леса, посчитав, что сорванцы видели на дороге одинокого разведчика Орд Нежити. Разумеется, разведчика ни в коем случае нельзя отпускать, не то приведёт за собой целое войско восставших мертвецов.

Разделившись на несколько отрядов, люди стали быстро прочёсывать лес, двигаясь в сторону реки. Слышались грубые окрики, азартные вопли, отрывистые команды и лай собак. Псы быстро взяли след, так что народ воодушевился, предвкушая хорошую драку с заклятым врагом.

Меж тем постепенно сгущались сумерки, и с низких туч стал накрапывать мелкий дождик.

– Етить твою налево, никак колдовской дождь?! – по-своему воспринял происходящее старый Юрон, шедший во главе одного из отрядов. – Вот же погань неупокоенная! А ну поднажми, парни, не то дождь запахи прибьёт, псы след потеряют! Плетётесь как гусыни перепуганные! Вот в наше время…

Люди перешли на бег, и вскоре им померещилась вдалеке тёмная удаляющаяся фигура, мелькавшая между деревьями.

– Вон он! Туда! Факелы разожгите, дуралеи, не видно же ни рожна!

Действительно, чем дальше углублялись люди в лес, тем темнее становилось вокруг. Дождь всё усиливался, и псы теперь лаяли разочарованно и нервно. Но это уже никого не волновало. Цель была близка! Цель была впереди, и до неё оставалось не больше сотни шагов!

– Врёшь, не уйдёшь, паскуда! – кричал раззадорившийся Юрон, доставая из ножен меч. – Эй, школяр, что ты там копаешься? А ну жахни по этому ублюдку чем-нибудь!

И школяр жахнул. Небо прорезала яркая молния. Резкие тени вытянулись за деревьями и людьми. Грохот грома сотряс пространство.

– Ещё! Не попал! Ещё!

– Да не могу я так часто! – запыхавшись от быстрого бега, пожаловался школяр, но всё равно продолжал изо всех сил творить заклинания. Молнии били в удаляющуюся фигуру. Раскаты грома тонули в плотном шуме усилившегося ливня.

Никому и в голову не могло прийти, что они преследуют не одну, а сразу две цели.

Корак нёс на спине до смерти перепуганного Мака, сам быстро перебирая ногами и лавируя между деревьев. Иногда он спотыкался, и у паренька душа уходила в пятки: сейчас догонят! Поймают! Убьют!

Когда загрохотали молнии, окружающий мир превратился в кошмар наяву. Вспышки слепили, гром оглушал. Одежда потяжелела от дождя. Холодная вода текла за воротник, склизкими щупальцами охватывая спину и грудь. Мак продрог до костей. Зубы стучали не то от страха, не то от резких движений ожившего скелета.

Вдруг одна из молний ударила в стоявшее впереди дерево, и Корак едва успел затормозить. Гром потряс естество. Вспыхнуло пламя. Брызнули во все стороны дымящиеся щепки. Ствол дерева раскололся пополам, и одна его половина рухнула прямо на беглецов. В последний момент Корак успел сбросить своего хозяина на землю и заслонить его собой.

Удар был страшен. Мак явственно услышал, как хрустнули рёбра верного друга. Но скелет этого, похоже, даже не заметил. Ему была неведома боль. Неведома усталость.

Он поднял взгляд на гнавшихся за ними людей, чьи силуэты уже отчётливо проступали за ближайшими деревьями.

– Что нам делать? – в панике спросил Мак, понимая, что развязка близка. Ему так не хотелось умирать! – Что же делать, Корак?!

Покойник быстро оценил обстановку и принял единственно возможное решение. Он двигался стремительно и решительно. Вытянув руку, он играючи сломал самую толстую ветвь упавшего дерева и закрыл ею Мака. Потом вдруг вырвал магический посох из рук мальчика, отчего тот испугался ещё сильнее.

– Что ты делаешь? – удивлённо спросил Мак. Но скелет жестом приказал ему молчать, прислонив костлявый палец к тому месту, где у него когда-то были губы.

Затем Корак выпрямился, сдёрнул холстину с посоха и быстро побежал прочь. Его путь обозначило жёлтое свечение – то сияли камни в глазницах металлического черепа, венчавшего посох.

– Вон он! Туда побёг! За ним, ротозеи! – услышал Мак совсем рядом знакомый голос. Мимо пронеслись вооружённые чем попало воины. Тусклый свет шипящих под дождём факелов на миг осветил поваленное дерево, но никто не заметил укрытого под веткой мальца. Шлёпая по влажной грязи сапогами, люди пронеслись мимо Мака, а у того навсегда запечатлелся в памяти образ быстро удаляющегося во тьму Корака, уводящего погоню за собой.

Мертвец уходил, унося с собой посох, и мальчик вдруг со всей отчётливостью осознал, что никогда больше его не увидит. Он беззвучно зарыдал, и его худое тельце затряслось от невыносимой душевной боли. Холод внешнего мира проникал в его душу, оставляя незаживающую рану от потери единственного в жизни друга.

Корак ушёл. Навсегда. И весь мир обрекал Мака на вечное невыносимое одиночество.

***

– Где тебя носило? – первым делом спросил отец, когда мокрый, перемазанный в грязи Мак вернулся домой.

– Там… облаву на нежить устроили… Ну и я… вместе со всеми… – кое-как промямлил мальчишка, пристыженно пряча взгляд.

– Идиот! Это же не игра!

Лергем яростно ударил кулаком по столу. Затем окинул притихшего сына сочувственным взглядом и постепенно успокоился.

– Умойся по-быстрому и бегом спать. И если когда-нибудь вновь случится что-то подобное, сразу беги домой. А не вместе со всеми. Понял?.. Не слышу!

– Понял, – шмыгнув носом, сказал Мак и пошёл набирать воду для умывания.

Он был истощён и физически, и душевно. Хотелось упасть, расплакаться и умереть. Но некая внутренняя сила заставляла его крепиться.

Позже он узнал, что селяне так и не догнали Корака. Говорили, будто скелета загнали на болото, и тот утоп в трясине. Мак знал, что тот вполне мог бы выбраться… Вот только мана в посохе уже должна была закончиться, и это значит, что и скелет, и магический артефакт навечно канули в небытие. Было обидно до слёз.

Один-единственный раз Мак выбрался из дома и прошёлся по тем местам, где шла погоня. Его вела вперёд смутная надежда, но довольно скоро от неё ничего не осталось. Он не нашёл никаких следов своего потерянного друга. После этого мальчик перестал гулять. Он стал затворником, лишившимся смысла существования. Его больше не радовали ни тайны леса, ни природные просторы. Ничто не вызывало его любопытства.

К счастью, никто не связывал появление нежити с Маком. Никто больше не пытался обвинять мальчика в постигших селян несчастьях. Многими овладело тревожное чувство, будто откуда-то издалека приближается большая беда. Люди сделались молчаливыми и настороженными.

***

Так летели дни, пока не наступила середина осени. Серая хмарь застлала небо. Холодный ветер гнал над землёй опавшие листья и качал голыми ветвями деревьев. В одиноком разрыве туч показалась полная луна, осветив призрачным светом неширокое поле, раскинувшееся между лесом и дорогой.

На дороге застыла мрачная фигура всадника. Чёрный конь с горящими потусторонним огнём глазами нетерпеливо бил копытом землю. Сам всадник, убрав с лысой головы капюшон, придирчивым прищуром осматривал открывшееся пространство. Ему сказали, что когда-то здесь произошло сражение, и тут, прямо в этой земле, должны были остаться кости павших.

Звали всадника Ахмахар, и он был некромантом. В давно минувшей войне он служил великому лорду Наагошу, тому самому, которому богиня Мортис поручила найти и вернуть магический скипетр жреца-короля Ашгана. Славные были деньки. Кровавые, буйные, весёлые. Не то, что ныне…

Выпростав левую руку, Ахмахар воззвал к древним магическим силам и громко произнёс заклинание призыва. Его мощь по-прежнему была велика, хоть годы изрядно потрепали колдуна. Но вера в Мортис и в великое предназначение ничуть не померкла в его чёрной душе. Он ждал, и на его зов вскоре откликнулись те, кто давно покинул мир живых.

Скелеты выкарабкивались из холодной влажной земли, и с них комьями сыпалась грязь. Шатаясь, они бродили по полю, выискивая обронённое оружие и доспехи. Несколько восставших мертвецов вышли из леса – не то воины, когда-то бежавшие в чащу и там испустившие дух, не то просто бывшие селяне, задранные волками и медведями. Очень медленно перед некромантом выстраивалось небольшое воинство в несколько десятков скелетов, и их вид вызывал тоску и уныние.

– Старый хлам, – презрительно скривился Ахмахар, глядя на призванных мертвецов. – Но и такие сгодятся, раз других не нашлось.

Вдруг из лесу вышла ещё одна фигура в тёмных одеждах, что-то державшая в руках. Глаза этого скелета, в отличие от остальных, светились зелёным огнём, и Ахмахар приободрился, решив, что ему посчастливилось призвать высокоранговую нежить.

Однако, когда последний из призванных приблизился к всаднику, радость покинула некроманта. Нет. Это тоже обычный скелет, просто носивший на себе печать более ранних заклинаний. Его, похоже, уже призывали раньше.

– Ну-ка, что это у тебя? Покажи! – приказал Ахмахар, и скелет послушно подошёл и протянул ему на вытянутых руках старый посох с металлическим черепом на навершии. С виду совсем примитивная поделка. Не сравнится, конечно, со скипетром Ашгана! Всадник осторожно взял посох, повертел его в руках. Нашёл надпись на древке и прочёл, без усилий переведя с древнего алкмаарского наречия: – «Слуга станет господином». Ха! Игрушка!

Он отшвырнул посох в поле, а затем наклонился над скелетом и коснулся бледными пальцами его головы.

– Меня раздражают твои глаза. Они могут выдать наше положение.

Он мысленно сотворил ещё одно заклинание и попытался стереть отпечатки былой магии со скелета. Стереть вместе с остатками личности, воспоминаниями, чувствами, которые могли у того остаться.

Скелет судорожно дёрнулся, а затем свет в его глазницах медленно померк.

– Встань в строй! – холодно приказал Ахмахар, и скелет тут же послушно присоединился к собратьям. Некромант перевёл взгляд в сторону недалёких огней. Туда, где по имевшимся у него сведениям должен располагаться крупный посёлок. Неприятная, кровожадная усмешка исказила лицо тёмного мага. – Самое время устроить кровавую заварушку! Как в старые времена!..

***

Посреди ночи раздался гром. Мак подскочил в постели и в ужасе уставился в окно. Первое, что он понял: снаружи довольно тихо. Дождя нет, а значит, нет и грозы. Может, гром просто почудился?..

Но тут чёрное небо рассёк ослепительный разряд, и новый грохочущий раскат заставил задрожать оконные стёкла. Где-то на окраине посёлка стало подниматься красное зарево разгорающегося пожара.

Встав с постели, Мак в одной ночнушке спустился по лестнице и выглянул на крыльцо. Ему показалось, что откуда-то издалека доносятся чьи-то приглушённые отчаянные крики.

– Мак! – раздался со стороны лестницы строгий голос отца. – Живо в дом! Немедленно запри дверь!

Мальчик повиновался, обеспокоенно наблюдая, как Лергем торопливо застёгивает боевой пояс поверх накинутой кольчуги.

– Папа, что происходит?

– Пока не знаю. Но лучше не рисковать и не высовываться, пока ситуация не прояснится.

Отец отпер сундук с оружием и загремел железом. Мак вдруг понял, что внутренним чутьём ощущает надвигающуюся опасность. С улицы стало доноситься больше голосов. Завыли собаки, заблеял скот. Где-то плакали дети. Шум на окраине посёлка нарастал вместе с поднимающимся огнём.

– Что мне делать? – бросился Мак к родителю.

– Не мешай, – огрызнулся тот. – Лучше спрячься пока. Мало ли…

И парень, следуя совету, укрылся под лестницей в корзине со всяким тряпьём. Он видел, как отец вышел из дома, захватив с собой масляную лампу, и запер дверь.

– Тащите любое оружие! – донёсся из окна дикий голос Юрона. Старый сосед уже поднимал селян на борьбу с неведомой напастью. – Нежить, мать её! Снова нежить прорвалась! Рубите и жгите эту погань! Не бойтесь! Защищайте детей!

«Нежить? Не может быть, чтобы Корак вернулся!» – подумал Мак, но сразу понял, что напрасно вновь пробудил чувство надежды. Похоже, теперь шло настоящее нападение. Интересно, сколько этой нежити пришло по души селян? И сможет ли народ отбиться от этой напасти? И как вообще выглядит эта нежить? Похожа ли она на Корака?..

Окна вновь затряслись от громового раската. Наверное, тот самый школяр, ученик чародея, всё-таки задержался в посёлке и теперь помогал отбиваться от наступающих врагов. Интересно, как там дела у защитников? Может, достать из сундука меч и прийти им на помощь?

Мак всегда был слабым и хилым, но при этом он отнюдь не был трусом. И, конечно, он хотел быть героем и защищать родной дом с оружием в руках.

Вот бы папа вернулся поскорей…

Зарево пожара застилало уже полнеба. Крики ужаса, паники и боли становились всё громче. И в нарастающем шуме Маку даже послышался звон металла. Неужели врагов не смогли остановить на окраине, и теперь бой идёт прямо на улицах? Нет, в это не хотелось верить!

– Папа, где же ты?.. – испуганно прошептал мальчик, обхватив себя за плечи и испытывая сильнейшее волнение.

Вновь раздался гром, и на этот раз стёкла не выдержали, разлетевшись на осколки. Мгновенно в дом ворвался ужасающий рёв охватившего окраины пламени, голоса людей, треск ломаемых досок, цокот лошадей. Где-то отчаянно-громко взвизгнула собака и, скуля, побежала вдоль забора. Алые отсветы наступавшей беды проникли сквозь окна и окрасили всё в потусторонние багровые тона.

Маку показалось, будто ад сошёл на землю. А затем что-то с огромной силой ударило с той стороны во входную дверь. Затем ещё раз и ещё. С ужасом парень увидел, как дверь слетела с петель и рухнула на пол. В проёме на фоне приближающегося пожара появилась высокая тёмная фигура с мечом в руке. С меча что-то капало.

Неужто кровь?..

В возникшем силуэте Маку почудилось что-то знакомое, и он выскочил из-под лестницы навстречу, не понимая, что делает. И резко замер, когда фигура вошла в дом, сделав несколько шагов с характерным скрежещущим звуком.

Это была нежить. Древний скелет в лохмотьях. Одежда на нём зияла рваными дырами и была заляпана чем-то тёмным. От него веяло холодом и смертью.

Скелет приблизился, и в свете, шедшем из окна, стала видна метка Проклятого на лбу.

– Корак? – не поверил своим глазам мальчик. – Корак, это ты?! Это же я, Мак! Ты узнаёшь меня? Корак!

Скелет встал напротив последнего обитателя дома. Постоял мгновение. А затем вдруг в нём что-то щёлкнуло, и в пустых глазницах несмело загорелись зелёные огни.

– Корак, ты вспомнил! Ты вспомнил меня! – Мак зарыдал от счастья и закрыл глаза, не веря, что вновь встретился со своим другом, которого считал потерянным навсегда.

Корак медленно поднял свободную руку и ласково потрепал мальчика по растрёпанным волосам.

– Ты вернулся, – сквозь рыдания сказал Мак, испытывая удивительное облегчение. Его друг здесь, с ним. Чего теперь бояться?..

Остатки былой магии, которой были пропитаны кости Корака, вдруг иссякли, и огни в его глазницах медленно погасли. Скелет убрал руку от мальчика. Огляделся, словно не понимая, как здесь очутился. А затем, вспомнив приказ нового хозяина не щадить никого из жителей, вновь сосредоточил внимание на Маке.

Тот продолжал плакать от счастья, судорожно икая и вытирая слёзы рукавом.

«Не жалейте этот сброд, – с презрением наставлял своих новых солдат Ахмахар, указывая на мирно спящий посёлок. – Убейте их всех. Они пополнят нашу армию после смерти! Идите же, тупые чурбаны! Действуйте быстро! Колите, режьте, жгите, ломайте! Убивайте всех! Всех! Всех!»

Так приказал повелитель. Убивайте всех…

И Корак, сделав шаг вперёд, решительно вознёс меч над головой Мака…

***

Ветер нёс дым и запах гари над старым полем, раскинувшимся меж дорогой и лесом. Отблески ночного пожара померкли с восходом солнца. Дожди, снега и пылевые бури обрушивались на здешние места, заметая песком и опавшими листьями влажную землю.

Но, как и прежде, шли дни. На поле вырастала трава. Летали птицы. Копошились полёвки.

Как и прежде жизнь возвращалась в те места, откуда когда-то была изгнана злою волей. И как встарь по дороге покатили повозки торговцев и переселенцев, а в домах ближайшего посёлка вновь загорелся свет.

Но полю была безразлична людская возня. Поле жило своей жизнью. Ветераны, проходившие мимо этого поля, говорили своим сыновьям: «Когда-то здесь произошла битва. Здесь и поныне можно услышать звон мечей…»

Но ни мечей, ни павших уже давно не осталось в земле. Всё ушло, всё кануло в небытие.

И только древний магический посох ещё покоился здесь. Его металлическое навершие поливали капли дождя и полировали ветра. Тёмная, инородная сила продолжала жить в этой старинной вещи. И может быть, когда-нибудь настанет миг, когда тусклый блеск посоха привлечёт внимание случайного путника. И тот, не ведая, сколь грозную силу пробуждает к жизни, засыплет чёрной маны в потайное окошко и прочтёт слова древнего гимна мёртвых.

Кто знает, что тогда произойдёт…

Кто знает…

30 октября – 13, 18-20, 23 ноября 2025,

28-30 января, 9-13 февраля 2026