Лучший друг человека

События четвёртого курса.

20 декабря 1974 г.

Местная волшебная деревушка каждую зиму становилась по-настоящему сказочной. Пушистым покрывалом снег укрывал остроконечные крыши и навесы. Из каминных труб домов лениво поднимался дым, входные двери были украшены венками, а с подоконников свисали колючие ветки лапника.

По всей центральной улице фонари соединялись между собой еловой гирляндой, в ветвях которой мягким свечением вразнобой переливались зачарованные огни. Когда меняли цвета, они смешивались оттенками, создавая нечто поистине чарующее. Сейчас, при свете дня, огней видно не было, но этот факт ничуть не расстраивал Джейн. Глазу было чему полюбоваться: витрины местных магазинов выглядели так, словно соревновались за звание самой красивой.

На входе в магазин письменных принадлежностей стояли две пушистые ёлки, украшенные в стилистике магазина. Среди ветвей были и перья, и миниатюрные книги с картами, и баночки с чернилами, и миниатюрные свитки. На самом стекле витрин янтарно-золотые чернила светились на фоне тёмных штор. Чернила медленно плавали по стёклам, затем красивым почерком появлялись рождественские пожелания.

Статую пуффендуйца Энгиста, основателя деревушки, кто-то из учеников шутливо украсил гирляндой из флажков, водрузив на его голову колпак рождественского эльфа, а на конце палочки статуи свисала связка колокольчиков.

Джейн могла поспорить, что это дело рук неугомонных Мародёров. Однако всех вокруг это бесчинство веселило и каждый норовил подпрыгнуть до колокольчиков, чтобы заставить их звенеть.

Дальше по улице у магазина Доминика Маэстро из зачарованного граммофона играли зажигательные шотландские мотивы в исполнении скрипки. Заслышав музыку, слизеринка улыбалась шире и, возможно, выглядела глупо, но в голову девочки настойчиво лезла картинка лихо танцующих лепреконов. В ритме мелодии так и хотелось сделать поворот вокруг себя, покрутившись, или пробежать вприпрыжку. Предпраздничная суета была ужасно заразительной.

Из магазинчика одежды «Шапка-невидимка» покупательницы выходили с красивыми коробочками, перевязанными атласными лентами. Хозяйка всегда щепетильно относилась к упаковке своих товаров. Дорого и красиво, что сказать.

Витрины этого магазина притягивали взгляд даже днём. Стёкла были покрыты замысловатыми морозными узорами, которые мягкой волной переливались блеском. Вывеску украшали большие еловые ветки, с которых свисали разномастные восьмиконечные звёзды перламутрового оттенка. В таком же цвете была и мебель в помещении.

Часом раньше, Джейн заходила сюда с друзьями.

Дружной компанией ребята выбирали подарки. Долго перебирали варежки и платки, кошельки и шапки. Примеряли, смеялись, спорили о цветах и паясничали, изображая из себя то преподавателей, то однокурсников. К счастью хозяйки магазина, друзья наконец выбрали тёплые рукавички для мамы Барти — мягкие, с тонким узором по манжете, — и меховой капор для миссис Блэк, с тёмным роскошным мехом. Каждый из подарков был бережно упакован и украшен лентой и блестящей открыткой с пожеланиями.

Дальше слизеринцы посетили кафе мадам Паддифут. В этом году заведение пестрило своей неординарностью, выкрасив входную дверь в красный цвет.

По слухам, у каждого столика в кафе цвели веточки омелы. Регулус с Барти со скепсисом относились к идее проверить слухи на правдивость, однако Кейтлин съедало любопытство, поэтому девочки вдвоём зашли в кафе. Оказалось, веточек омелы в помещении было всего две, но имбирный чай, который готовила хозяйка, был потрясающим, как и всегда.

Джейн прогуливалась по улице наслаждаясь тем, как медленно кружил снег и как приятно он поскрипывал под ногами.

Красивую трель издавал и колокольчик на дверях «Сладкого королевства». Магазинчик едва выдерживал напор посетителей.

У входа стояло трое снеговиков. Глаза их были сделаны из шоколадных монет и разнообразных конфет, брови выложены лакричными палочками, а рот был выложен драже «Берти Боттс», на месте носа вместо морковки – вафельный стаканчик. В руках красовались большие карамельные леденцы вместо мётел. Они приветливо махали разноцветными варежками и игриво подмигивали.

Слизеринка прыснула со смеху, заметив, как один из снеговиков метко запустил снежок в спину одного из покупателей. Затем снеговик повторил бросок, указав мальчишке на фантик у дверей магазина.

Милый снеговик оказался довольно воинственным блюстителем порядка. Под хохот друзей юному волшебнику пришлось наклониться и поднять фантик, который он бросил минутами ранее.

Джейн с тоской проводила компанию весёлый ребят. Что было абсолютно глупо. Сейчас она могла сидеть в «Трёх мётлах» с лучшими друзьями, а не бесцельно бродить по улицам Хогсмида. Она сама наврала им про поиск какой-то книги для Теда. Врать друзьям было сложно, однако ужаснее было сидеть в пабе за их счёт.

Джейн испытывала стыд и сильное смущение, ведь повторялось это из раза в раз. Карманных денег у Джейн как таковых не было. Альбус Дамблдор иногда давал ей средства на необходимые траты, но каждый галлеон был расписан, лишних не было. Если подумать, она была всем обеспечена: кров, еда, одежда, учебники. Поэтому просить сверху у девочки язык не поворачивался.

Слизеринка заверила друзей, что не голодна, и, найдя подходящий предлог, ненадолго оставила их.

— Нет! — крикнул кто-то неподалёку.

Следом раздался жалобный вопль:

— Уйди, зверюга…

Джейн огляделась. Несколько прохожих посмеивались, бросая взгляды в сторону соседней улицы, словно происходящее там больше забавляло, чем пугало.

Любопытство взяло верх.

Джейн прошла вперёд и свернула за угол ближайшего магазинчика. Туда вела узкая каменная дорожка, выводившая на вторую линию деревни — более тихую, застроенную жилыми домами. Здесь располагалась всего пара лавок, и одна из них предлагала разнообразные травы, которые студенты использовали для зельеварения.

Именно там Джейн и заметила МилисентуГринграсс и Элору Бин — двух однокурсниц. Им дорогу преграждал чёрный пёс, который упрямо перегородил им путь к главной улице.

Животное стояло спокойно, однако выглядел он угрожающе. По мнению Джейн, все собаки, превышающие размер котов, выглядят устрашающе. А этот пёс был достаточно большим, с густой шерстью цвета ночи. Не худой и не толстый, скорее подтянутой комплекции, что говорит о частой охоте и выносливости.

— Фу! Пошёл отсюда! — гаркнула Милисентапоставленным голосом и сделала шаг вперед. Пёс бесстрашно пошёл ей на встречу, и однокурсница тут же встала позади Элоры.

Джейн хмыкнула.

Высокомерная Милисента терпеть её не могла. Не раз та позволяла себе колкие замечания, унижения и откровенные оскорбления.

Поэтому без зазрения совести, слизеринка с улыбкой наблюдала, как уличная дворняга заставляет «принцессу» Гринграсс топтать свои дорогие ботинки в снегу.

Возможно, у Милисенты в сумочке спрятан добротный кусок мяса, что и вызвало интерес у пса. Или же он забавлялся, размахивая чёрным хвостом снег на дорожке.

— Я слышала, что главное не смотреть им в глаза и чувствовать себя главной. Люди же сильнее собак... — бодро частила Бин, залезая в карман, затем в другой, и наконец подавилась собственным признанием: — Я… Я забыла палочку!

И тут пёс принялся оглушительно лаять. Элоравзвизгнула от неожиданности.

– По-моему, ты ему понравилась, – заметила Джейн, не сумев больше молчать.

— Так и знала! Твоих рук дело! — заявила Гринграсс развернувшись уже к Блайм. Элора не сводила взгляда с собаки, а та в свою очередь тоже повернулась к новому прохожему.

— Что ещё придумаешь? Ты же у нас любительница рассказывать небылицы, — Джейн не стала подходить ближе, решив оставить дистанцию. — Вчера, например, ты сказала декану, что видела как мы покинули гостиную после отбоя.

— Не преувеличивай! Я видела «кого-то». Я не виновата, что вас с Паркер не было в спальне.

— Ну конечно. Всё ради того, чтоб отвести от себя стрелки.

— Ты на что это намекаешь?

— Я не намекаю, а говорю факт.

— Иди со своими фактами обратно в приют к маглам, Блайм, и убери пса.

Больше всего Мари не любила голос этой девчонки. Не потому, что он был высоким, низким или грубым. Он был надменным. Как характер человека мог повлиять ещё и на манеру говорить, оставалось для девочки вопросом. С кем бы не говорила Милисента, налёт надменности и одолжения в её тоне присутствовали всегда.

Дело в том, что кто-то сломал вымпелы и пару окон в Большом зале минувшей ночью. Подозрения упали на тех, кто жил в подземельях, так как картины на лестничных проемах и на этажах никого не заметили. Спасибо портрету директрисы Элизабет Бёрк, которая подтвердила, что Джейн с друзьями не покидали гостиной.

Джейн улыбнулась через силу и, пожав плечами, повернула в право, собираясь покинуть эту улицу.

— Ничем не могу помочь. Сотворить животное из «ничего» я пока не умею.

Джейн не удалось пройти и нескольких дюймов, как воздух прорезал шипящий звук, будто кто-то запустил хлопушку. Дымок от заклятия клубился неподалёку от чёрного пса и быстро был развеян лёгким морозным ветерком. Пёс не издал ни звука и даже не отпрыгнул. Он в в недоумении перевёл взгляд с Поттер на компанию девчонок.

А те уже бежали.

Каблуки звонко застучали по каменной лестнице, ведущей к лавке травницы, и девчонки, не оглядываясь, юркнули внутрь.

Дверь захлопнулась с глухим стуком и на улице стало тише.

— Ты как? Живой? — вслух спросила Джейн, оглядывая пса. Видимых увечий на нём не было, только снег припорошил густую шёрстку, подчёркивая чёрный блеск.

Пёс посмотрел на неё.

— Вот и я думаю, — пробормотала она, — ненормальные.

Затем пёс наклонил голову. Выглядело это так, будто он смотрел на ненормальную.

Продолжать так стоять было действительно глупо.

Джейн усмехнулась себе под нос, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Она пошла дальше, засунув руки поглубже в карманы куртки. Пальцы были холодными, в общей сложности ребята гуляли уже четыре часа.

Завтра, в это же время, она с друзьями будет уже в Хогвартс-экспрессе. В этом году Джейн отправлялась на зимние каникулы обратно в приют.

Как оказалось, проводить все каникулы одной было не так уж и весело. Вся гостиная факультета будет пустой. Это, по мнению Джейн, было не только тоскливо, но и страшновато.

Профессор Дамблдор будет в разъездах на праздниках, не будет в замке и слизеринскогодекана, он отправляется к родственникам на острова. Профессор Макгонагалл тоже на неделю отправится на юг страны.

А в приюте обещали настоящие подарки по пожеланиям. Насколько было известно Джейн, в этом году у приюта появился хороший благотворитель. Это значит, если Джейн напишет в своём пожелании новое пальто синего цвета, она его получит. Конечно, оно будет не таким, как на витрине «Шапки-невидимки», но… мысль об этом окрыляла её.

Сзади раздался тихий, почти неслышный хруст снега.

Она не обернулась, но почувствовала, что пёс идёт следом.

Не нагнетая ситуации, Джейн увеличила темп. Как на зло, дома по правую сторону выстроились стык в стык, не было и тропинки чтобы вернутся на главную улицу.

— Послушай, — сказала Джейн, обернувшись. — У меня ничего нет.

Она на всякий случай остановилась, осторожно вывернула карманы куртки.

— Видишь? Пусто. Ни еды, ни денег. Сама такая же.

Пёс сел прямо посреди дорожки и снова склонил голову.

— Не смотри на меня так. Гладить я тебя не буду. — заявила Джейн и тоже повернула голову в бок, будто паясничая. — Я не люблю собак.

Для верности Джейн сказала «фу» и топнула ногой, чтобы отвадить пса.

Что ж, выглядело это комично , как считал Сириус, вполне в стиле умницы Мари. Если бы Блэк мог, он бы расхохотался. Зато он мог заставить девчонку побегать.

Когда Блэк уходил от погони за шутку со статуей, то не ожидал, что нелёгкая приведёт его прямиком к давней знакомой. От такого подарка судьбы он отказался не мог, поэтому и не дал слизеринке уйти.

Сириус сорвался с места резко. Не таясь, чтобы не спугнуть девчонку, он догнал её в три прыжка. На четвертый он встал на задние лапы, а передними легко толкнул её в поясницу.

Однокурсница пискнула и отскочила в сторону, резко развернувшись к нему.

Сириус тут же отпрыгнул назад и пригнулся к земле, пружиня лапами, готовый сорваться в любой момент. Хвост ходил из стороны в сторону — быстро, нетерпеливо.

Она уставилась на него, округлив глаза. Испугалась, однако за полочку браться не спешила.

Она сделала шаг назад. Потом ещё один.

Сириус сместился вбок, зеркально повторяя её движение. Он действовал по наитию. Не хотел напугать девчонку сильно, совсем немного, ровно настолько, чтобы она заволновалась.

Пёс прыгнул вправо, припал к снегу и залаял.

Брови Джейн выразительно нахмурились, губы сжались в тонкую линию.

Сириус радостно фыркнул и подпрыгнул на месте, тут же снова пригибаясь.

Она пятится, не отрывая от него взгляда.

«Вот так», — с удовлетворением отметил Сириус. — «Беги».

И эта глупышка побежала.

Сириус выждал немного, давая ей фору, и сорвался следом. Юноша хорошо знал Хогсмид вдоль и поперёк. Эта улица только в конце сворачивает на главную. В один из проходов между домами кто-то умудрился сгрести весь снег со двора, и теперь улочка перекрыта снежной горой, на радость детям.

Снегопад усиливался, под ногами при каждом шаге раздавался скрип снега. По улице шли раскрасневшиеся от мороза ученики Хогвартса. Они веселились и взрывали хлопушки. Картина бегущей от собаки девчонки лишь сильнее развеселила ребят. Сириус бы и сам от души посмеялся над ситуаций.

Джейн поскользнулась на льду и, замахав руками, чудом удержала равновесие. Пёс едва не врезался в неё, но резко ушёл в сторону и пронёсся мимо, зацепив её бесформенную куртку. Пес влетел в сугроб смешно перебирая лапами.

Сириус фыркнул отплевываясь от снега, когда услышал как Блайм давилась смешком. Ее глаза теперь загорелись весельем, напрочь вытеснив из них страх.

Она жадно глотая воздух. Грудь Блэка тоже ходила ходуном. Он преградил ей путь широко расставив лапы. Нарочно рявкнул — коротко и хрипло. Хвост задорно вилял из стороны в сторону.

Теперь это больше походила на игру, чем на погоню.

Девчонка поступила именно так, как и рассчитывал Гриффиндорец: свернула в узкий проулок на третью линию улиц, дальше от центра.

Он ещё не знал, чего конкретно добивается. Зачем снова лезет к этой девчонке? Но почему бы и нет.

Как пройти мимо, если Мари Блайм так и напрашивается, чтобы её задели? Даже Гринграссникогда не отказывает себе в удовольствии поддеть однокурсницу. Доходит до отвратительных сравнений с грязью, что до смешного не соответствует личности Мари, этой чистюли. Да, можно смеяться над скромной и не самой новой одеждой, но одевалась она всегда со вкусом. Тут даже Блэк ничего плохого сказать не мог. А он в этом разбирался хорошо, как и многие другие, у кого хотя бы были глаза.

Выбесило гриффиндорца именно упоминание грязной крови, ведь именно в этом контексте Милисента выразилась.

Он прятался от дворника с центральной площади, когда стал свидетелем диалога однокурсниц.

— Он сообщил, что если я до вечера не сдам ему практическую работу, то он будет вынужден оставить меня на пару дней каникул. Представляешь? Вот это наглость! — жаловалась Милисента.

— Я тут подумала, может, тебе попросить Блайм? — послышался второй голос.

— С ума сошла?

— Снегг точно тебе откажет.

— Да ни за что! Какое зелье может получиться её грязными руками? Её жалкие потуги стать волшебницей смехотворны. Сама посмотри: все с «нечистой кровью» зубрят книжки, чтобы хоть как-то догнать нас. Возьми Блайм, зубрилку Эванс, Снегг. Отличник Люпин — тоже недоволшебник, если на то пошло. Они все пытаются встать вровень с потомственными магами. Это их право, конечно. Но бессмысленно, всё равно они будут самыми слабыми.

Не знал Сириус, что именно выбесило его больше. Оскорбление его лучшего друга и, каких-никаких, однокурсников или высокомерное отношение самой Гринграсс, пронизанное знакомым презрением. Она рассуждала так же, как его собственная матушка. Видимо, поэтому Вальбургажелала породнится с семейством Гриннграсс. Девчонка, может, и красивая, но от неё только зубы сводило.

Вот и причина плохого настроения с самого утра: каникулы и предстоящие праздники.

Каждый день встречи с друзьями семьи. И это лишь звучит красиво. На самом деле эта была каторга для Сириуса, потому что по-настоящему близких людей в окружении семьи Блэк не было. Впрочем, как и в самом семействе. Один дядя ждёт, когда помрет другой бездетный, Вальбургаждёт не дождётся, когда к дедушке отправится бабушка. Каждая встреча — соревнование. При разговорах проходились по всему: от путешествий до достижений собственных отпрысков. Чаще всего Вальбурга говорила о Регулусе, Сириусу доставались снисходительная улыбка матери и укоризненный взгляд. А достижения у него были! Взять хоть квиддич, хоть трансфигурацию. Однако тут есть и его вина, жалоб от декана было больше, чем похвалы. Поэтому Блэк улыбался на торжествах шире всех, ведь обаяние было его визитной карточкой, как и брошенные остроты.

Сириусу отчаянно хотелось остаться в замке на каникулах. Что он только не делал ради этого! Даже зельеварение пытался завалить, но Слизнорт посчитал, что на «удовлетворительно» вполне сгодится. Причислил Блэк себе и разбитое стекло в Большом зале, но и тут влезли. Оказывается, старшекурсники змеиного факультета решили запустить фейеверки. И подозрение за окна пали на них. И тут Сириус был не против.

Вообщем, заслуг перед школой было много и все мимо.

Поэтому Блэк пытался вытеснить раздражение шутками, злостью и адреналином.

Сейчас, петляя мимо домов и прохожих, его распирал смех. Ветер хлестал морду, лапы скользили по льду, а грудь вся горела.

Он услышал за спиной торопливое:

— Осторожнее!

Блайм едва не врезалась в высокого волшебника сумками, но резко затормозила, бросила извинения и снова побежала. Сириус пронёсся следом, тоже едва не сбив волшебника.

Пёс ускорился, нагоняя Мари у поворота. Лапы скользнули по льду, он едва не поехал боком, но выровнялся. Снег застилал глаза, вызывая боль, и, казалось, взгляд уже совсем поплыл. Сириус почти бросился в ноги девчонки, нарочно толкая её.

Со звонким вскриком Блайм плюхнулась в сугроб. Сириус обернулся назад и, не рассчитав коварства льда под снегом, сам завалился на бок.

С минуту оба не двигались, лишь шумно переводили дыхание. Небо было совсем белым, а снежинки самых разных форм продолжали лететь вниз. Блэк подозревал, что на него сию минуту посыпятся проклятья, но вместо этого девчонка звонко рассмеялась. Скорее всего, это мороз но… Волшебника охватила приятная дрожь. Может быть, внутри всё содрогалось от смеха.

– Вот ты чокнутый! — сквозь смех заявила умница-разумница Блайм. — Откуда ты такой взялся?

Блэк взглянул на свою руку, та оставалась чёрной мохнатый лапой. Даже странно, что потеряв контроль, он не вернулся в человеческий облик.

«Отлично», — похвалил себя юноша. Тренировки в анимагии дали свои плоды.

— Ты пёс Аберфорта? — продолжала разговор слизеринка.

«Кто такой Аберфорт?»

— Очень похож, он тоже с чудинкой. Немного грубоват, но это даже делает его милым… — сидя в сугробе Мари выдыхала пар на свои покрасневшие руки. — Немного. Зараза, как же холодно!

Сириус отряхнулся от снега, потрусив всем телом. Он холода не чувствовал, ему даже было жарко. А вот девчонка с ног до головы была в снегу.

— В любом случае, тебе со мной не тягаться, — сообщила девчонка и сделала до смешного глупое лицо: прорычала и, приподняв руки, сжала пальцы изображая страшного зверя.

«Чудная».

Шапка с помпоном была залеплена снегом и окончательно потеряла форму. Впрочем, и в прошлом году формы у неё не было. Эту тряпицу давно следовало списать со счетов, но Блаймактивно меняла ей цвет, возможно, рассчитывая, что никто не заметит, как она носит эту шапку уже три года.

Иногда, глядя на однокурсницу, Блэк испытывал жалость. О том, как она попала в приют, Сириус хотел спросить много раз, да язык не поворачивался. Да и чего тут любопытствовать? И так ясно. Задавать ей этот вопрос сейчас было совсем не уместно. Дальше взаимных колкостей разговор между ними не клеился. У них было лишь недопонимание, недодружба и один ряд школьных столов на совместных уроках. Однако на прошлой неделе Слизнорт умудрился поставить их в пару на практическом уроке.

Бестолковость этого решения весь класс понял, когда из котелка повалил стойкий бурый пар и множество эпитетов в сторону Сириуса. Даже обидно получить прозвище «козья отрыжка» от Паркер, когда по сути, испортила отвар врушка Блайм. Намеренно.

Но Блэк не мог оставить её безнаказанной. На следующий день он вылил баночку соплей тролля под стол Мари в библиотеке. Вляпалась слизеринка отменно во всех возможных смыслах.

Сириус уткнулся мордой в сугроб, зарывшись почти полностью, а затем резко вынырнул, обдавая слизеринку новой порцией снега. Она снова тихо рассмеялась, бросая в ответ снег, будто плещется водой.

Кто бы мог подумать, что им двоим будет весело? Увы, в это сложно поверить, хотя бы даже потому, что Сириуса здесь нет. Купается в снегу Блайм с собакой.

— Может, хватит уже? — послышался скрипучий голос старушки, которая выглянула из окна второго этажа в белом чепце. — Расшумелись! Забирай дворнягу и уходи!

— Простите! — однокурсница мгновенно встала с сугроба с извинениями. Она будто сжалась от стыда и поспешила уйти. — Эй… эй, малыш, идем.

Пёс фыркнул.

«Ну конечно…»

Нелепым было и её «малыш» и попытки позвать за собой.

Она хлопнула ладонью по колену, потом похлопала в ладоши. Вытянула губки в трубочку и поцокала

Блэк наблюдал за ней скептически, не двигаясь с места. Грубоватая бабулька тоже осталась, сверля их неодобрительным взглядом.

— Ишь ты, какой! — донеслось из окна. — Совсем он у тебя не воспитанный.

Мари нахмурилась продолжая манить его пальцами.

— Он… не мой, — бросила она, неловко пожала плечами.

— Оно и видно, — фыркнули старушка. — Сдай его Аберфорту, он найдёт, что из него сделать.

Джейн сердито уставилась на окно, задрав голову, но ставни с лёгким стуком захлопнулись.

Сириус перевел взгляд с окна на девчонку.

«Что за Аберфорт всё-таки?»

Мари бросила на него косой взгляд — укоризненный, но с тенью улыбки.

— Слышал? — пробормотала она. — Говорят, тебя перевоспитывать надо.

Пёс лишь мотнул головой и пошёл к ней на встречу. Мари зябко спрятала руки в карманы и вздохнула.

— Ладно, — сказала она уже мягче. — Только без глупостей. Договорились?

И они пошли дальше — по заснеженной узкой улице.

Дома здесь казались безлюдными. Окна первых этаже рамами касались земли. Бревенчатые дома потемнели от сырости. У некоторых стояли огороженные палисадники, спящие под снежным покрывалом.

Мир вокруг казался тише, до этой стороны Хогсмида не доносилась суета центральной улицы.

Они почти дошли до конца улицы, когда Сириус услышал знакомые голоса. Он остановился и навострил уши.

Звук доносился из-за двухэтажного коттеджа из грубого серого камня. Крыша дома была покрыта большим слоем снега, а с её краёв свисали сосульки. Ставни плотно закрыты, будто в нём никто не живёт. Невысокий забор был завален сугробами от счищенной уличной дороги.

Мари тоже замедлила шаг. Она уже собиралась пройти мимо, но дружный хохот неизвестных повторился.

Пёс прижал уши и первым свернул в сторону узкого прохода между домами.

— Эй… — прошептала слизеринка, но пёс уже скользнул вперёд.

Мари огляделась. Улица была безлюдна, а голоса за домом, хоть и доносились глухо, не предвещали ничего доброго. Выудив из рукава волшебную палочку, Блайм потопталась в нерешительности. Идти к этому дому совсем не хотелось. Интуиция кричала остановится и не лезть.

Волшебница поджала губы.

— Эй… малыш…

Пёс не вернулся. Бестолковый. Возомнил себя героем.

Она сделала пару попыток позвать пса, но тот оказался любопытным и легкомысленным, раз полез туда. Мари решительно развернулась, не пряча палочки.

И тут же остановилась.

За ней наблюдал Рабастан Лестрейндж, стоя неподалеку. Тёмные глаза смотрели внимательно, без спешки, с тем самым ленивым интересом, от которого у слизеринцев обычно холодело внутри.

Поза расслабленная, улыбка снисходительная впрочем как и всегда. На нем не было верхней одежды, это навалило на мысль что он ненадолго вышел на улицу. И из ближайшего дома.

— Заблудилась? — спросил он тихо, почти доброжелательно. Голос был ровным, вежливым, что и пугало больше всего. — Здесь не самое интересное место для прогулок.

Джейн заставила себя выпрямиться. С тяжелыми и непредсказуемыми людьми, как с собаками, нельзя показывать страх или агрессию.

— Мы… просто гуляем, — сказала Мари, выбирая слова. Она растянула на губах улыбку, указав свободной рукой на снег, облепивший её штаны. — Играем в снежки с друзьями.

Она намеренно сделала ударение на последнем. Не одна. Не совсем одна.

Рабастан чуть улыбнулся уголком губ, словно отмечая удачную шутку. Он медленно начал приближаться.

А сердце Джейн Мари стало неистово стучать, как у загнанного в капкан зверька.

— С друзьями, — повторил он. — Конечно. Я и думаю, здесь много лишнего шума.

Девочка обратила на это внимание, что звуки доносящиеся из-за дома стали будто громче. Они будто стучали в барабаны, в так учащенному сердцу. Ожидая кульминации.

— Слышишь?

— Я бы не сказала. На центральной улице больше суеты.

Блайм сглотнула, потому что чувствовала как горло внутри сжалось. Голос был готов сорваться. В мыслях слизеринка придумала как выпутаться из этой ситуации.

Лестрейндж с особым интересом оценил зажатую в её руках палочку.

— Как малое дитя. Ты бы осторожнее падала, а то так и ногу можно сломать, если не туда вступить.

Мари потянула руку вверх, но не успела.

Шестикурсник сделал шаг ближе и его пальцы ухватили её за подбородок прежде, чем она успела отреагировать. Он сжал крепко и достаточно больно.

— С тобой приятно общаться. Уважаю людей которые понимают, что молчание — золото.

От веселья доносившегося из коттеджа закладывало уши. Живот болезненно напрягался от пристального внимания и угрозы.

Его пальцы сжались сильнее, заставляя поднять голову.

— Отпусти. — строго сказала Джейн.

— Мы празднуем начало каникул, не хочешь присоединится? Будет весело.

— Нет спасибо.

— Чего так? Мы не кусаемся. Обсохнешь, пока ждём твоих друзей. — неестественно нежно сказал Рабастан, делая вид, что нет ничего необычного в том, что он делает.

— Празднуете выговор за разнос Большого зала?

На самом деле старшекурсники лютовали, потому что за Большой зал Слизерин все же лишился баллов, съехав на третье место по очкам за успеваемость.

Джейн не без усилия убрала его руку от своего лица. Она больше не улыбалась и не была приветливой. На языки уже крутились слова заклятия вызывающее воющие чары.

— Лучше рот открывать только тогда, когда тебя спросят.

Мари обратила на это внимание, что звуки, доносящиеся из-за дома, стали громче. Они будто стучали в такт учащенному сердцу, предрекая кульминацию.

Он наклонился чуть ближе, не нарушая спокойного тона.

— Иди к своим друзьям, — сказал Рабастан без стеснения разглядывая её лицо, — Пока прогулка не стала… неприятной.

Он собирался сказать что-то ещё.

Не успел.

Снежок врезался ему в висок с глухим шлепком.

Мари пришлось зажмурится, так как снег отлетел и ей в глаза.

— Какого… — он резко обернулся.

За его спиной оказался Сириус Блэк собственной персоной.

Без шапки. С распущенным шарфом. Короткое пальто распахнуто. Пряди тёмных волос украшали белые снежинки, а на губах сверкала бесящая усмешка. В руке он комкал новый снежок, пальцами зажав палочку.

— Думала спряталась?

Сириус смотрел прямо на слизеринку, давая понять кому именно предназначен его вопрос. Он едва заметно усмехнулся и зарядил следующим снежком в плечо Мари, так что она отпрянула чуть дальше.

— Блэк! — сморщилась Мари отряхиваясь от снега.

Однако он продолжил издеваться, бросил в нее ещё один снежок. Так, что девчонке пришлось отскочить дальше.

Два несчастья на голову уже перебор. Лучше бы краснела в «трех метлах».

— Блэк, — протянул Рабастан, разглядывая Сириуса с холодным интересом. — Какая неожиданная встреча.

Гриффиндорец не смотрел на шестикурсника, зато глаз не спускал с Мари, угрожая новым снежком.

Ветер трепал волосы Блэка и раздувал растрепавшиеся волосы Блайм. Пряди путались в ресницах, а шум голосов, что навис над Джейн становился отчего-то тише.

Дыхание стало ровнее, и совсем другое волнение побежало по венам. Их вражда никуда не ушла, она часто накатывала волной. Раскачиваюсь от раздражения к задорному смеху.

Да же сейчас его действия были не логичными.Он искал её? Зачем?

Для чего он здесь?

— Решила, что твои тебя защитят? Вот этот вот?

Наблюдавший за перепалкой,

Рабастан оскалился. Он повернулся к Блэку полностью переключая внимание на него.

— Побольше такта, Блэк, — холодно сказал он. — Хочешь устроить цирк? — Рабастан прищурился.

— Нет, — Сириус ухмыльнулся шире. — Цирк уже устроен. Я просто добавляю публике настроение.

— Нам было весело и без тебя. — сказал Лестрейндж делая шаг вперёд.

— Неужели? Решил пополнить коллекцию своих марионеток?

— Нельзя?

Рабастан склонил голову и прищурился. Оба обменивались тяжелыми взглядами. Молча. И в этом молчании Джейн показалась будто они говорят о чем-то о своем.

Сириус рассмеялся — коротко, вызывающе.

— Сначала научи своих друзей убирать за собой, Лестрейндж. Сорок изумрудиков отняли. Многовато, верно?

— Ты бы посчитал сколько за тобой заслуг. Гриффиндорцы ещё выносят твоё слабоумие? — ответил ему Лестрейндж. Старшекурсники лютовали, потому что за Большой зал Слизерин всё же лишился баллов, съехав на второе место в соревновании за Кубок Хогвартса.

— Каюсь, окна разбил я. Случайно. Честно, — потешался Блэк, подходя ближе. Зато Мари пользовалась моментом и пятилась назад.

Она и не заметила, как мальчишки направили друг на друга палочки словно разъярённые быки. Блайм редко видела, чтобы эти двое хоть как-то контактировали, а тут будто с цепи сорвались.

Мари решила не испытывать судьбу и отошла дальше, но потом остановилась. Если эти двое поднимут шум, остальные выбегут из-за дома и Блэк будет в значительном меньшинстве. Сколько их там?

Какой бы ни была причина его появления, одно было очевидно — он помог. Пусть даже сам того не планировал.

Набрав в грудь побольше воздуха, Джейн сделала отчаянный выпад и ответила Сириусу тем же: снежком. С помощью волшебства в сторону Блэка полетели по меньшей мере десять снежков.

Снежный обстрел отбил у парней возможность нападать друг на друга. Им оставалось только защищать головы.

Джейн побежала без оглядки, но краем глаза заметив, что Сириус тоже куда-то скрылся.

Только выйдя к центральной улице, Джейн позволила себе отдышатся. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие жгло морозом. Думать о том, что ей будет за этот выпад, совершенно не хотелось. Отъезд на каникулы теперь радовал её куда больше, чем ещё полчаса назад.

По пути к пабу Джейн приводила себя в порядок, заглядывая в витрины магазинчиков. Лицо раскраснелось, но это легко можно было списать на мороз, а вот штаны были напрочь промокшими, так что даже согревающие чары уже не помогали. Придётся что-то придумать, чтобы Барти высушил их чарами, а не устраивал допрос.

Поравнявшись с пабом в окошко постучали. Джейн обернулась и внутри потеплело.

У окна сидели счастливые Кейт, Барти и Регулус. Барти приподнял тарелочку с её любимыми мясными пирожками. А Регулус указал за спину, где была барная стойка мадам Розмерты. Он что-то сказал ребятам и по всей видимости пошел за чашечкой кофе.

Вот ведь… заботливые.

Джейн сморщила нос и вдруг ощутила, как предательски защипало в глазах.

Кейтлин прислонила ладонь к стеклу и Джейн ответила тем же со стороны улицы. Убрав её, на морозном стекле остался след её руки.

Слизеринка перешла на бег, но не успела дойти до входной двери, как кто-то дернул её за косу, отчего шапка сползла назад, шмякаясь прямо на грязный пол.

— Это тебе за снежок… малыш, — лениво заявил Блэк. И, не оборачиваясь, нагло вошёл в паб первым.

* * *

Кто бы знал, что ещё тогда он помогал в своей странной манере. Он был рядом всегда.

Кто бы мог подумать, сколько разных эмоций и чувств бьётся у каждого в груди, сколько людей вокруг нас с собственным уникальным набором характеров, и как сложно бывает каждого понять и принять.

Джейн Поттер потирала кулон, висевший на шее под слоем жемчужного ожерелья, и вспоминала дорогие сердцу мгновения. Листала книгу своей собственной жизни.

Дверь за спиной приоткрылась и на пороге появилась тётя.

— Милая, нам пора.

Джейн поправила длинные атласные перчатки на руке, выпрямила плечи и бросила последний взгляд на себя в большое зеркало. Она улыбнулась отражению, отметив разницу в прежней себе и уже повзрослевшей.

Тётя Юффимия приобняла её за плечи и со счастливой улыбкой заявила:

— Ты самая красивая, — эти слова она закрепила поцелуем в висок и ободряющей улыбкой.

Такой же улыбкой светилось и лицо Джеймса, когда он натянул на голову лучшему другу Рождественский колпак эльфа, испортив прическу.

— Ты что творишь балбес?!

— Поднимаю тебе настроение. — невозмутимо отозвался Поттер. — Ты какой-то нервный сегодня.

Сириус сложил красивую открытку с поздравлением, заложив её в первую попавшуюся книгу.

— Взбодрись, нам пора выходить.

С этими словами Джеймс поправил ворот белой рубашки и подмигнул своему отражению. Блэк рассмеялся и пнул друга в колено, выбегая из комнаты первым.