Лучший мир: Книга 2. Белая печать

Небо застилали темные тучи, висящие над городом уже больше недели. Под конец осени солнце в этих краях показывается крайне редко, уступая свое место дождям и снегу. Сегодня дождь не шел уже больше трех часов, но земля и камни были пропитаны влагой настолько, что просто не могли впитать в себя еще больше, из-за чего по всем улицам распростерлись обширные лужи. Но даже они не могли заставить людей сидеть в своих домах. Толпа из тысяч жителей растянулась по длинной площади, занимая почти все ее пространство. Взгляды большинства были направлены в центр этой площади, в место, где находилось возвышение, и где без умолку говорил какой-то важный беловолосый мужчина. Несмотря на то, что он почти кричал, его слова были слышны лишь первым рядам, последние довольствовались лишь обрывками фраз, которые доносил до них завывающий ветер. Его речь уже продолжалась больше двадцати минут, и не смотря на четкую и отработанную интонацию, ухо резали часто повторяющиеся слова. «Король», «владыка», «наш Бог», «его величество» — занимали главенствующую роль в речи оратора и, видимо, являлись большей частью его лексикона. Может такое ощущение складывалось от того, что беловолосый делал на этих словах особенный акцент или говорил их громче обычного, но большая часть присутствующих слышала только их. Вся остальная речь сливалась в единый фон и различить в ней что-либо на расстоянии было очень непросто. Тем не менее большинство стояло и внимательно вслушивалось в каждое слово, пытаясь понять ход мыслей.

Но были в этой толпе и те, кого речь оратора заботила в последнюю очередь. Невысокая фигура, тихая и незаметная, пробиралась сквозь толпу, понемногу приближаясь к ее центру. По большей части народ просто не обращал на нее внимания, а если и обращал, то отстранялся прочь, плевал вслед или отпускал неуважительные фразы.

«Уродец», «монстр», «выродок», — изредка слышались презрительные выкрики, на которые, правда, адресат давно перестал обращать внимание. Хотя, возможно эти замечания были всего лишь иллюзией, игрой воображения, привычкой, накрепко впечатавшейся в уши. В любом случае, даже если эти высказывания и были реальными, то их количество было крайне мало, что создавало диссонанс с повседневной жизнью.

Худощавый подросток — парень лет тринадцати, непоколебимо ковылял вперед, обходя людей и стараясь как можно меньше привлекать к себе внимания. В толпе он чувствовал себя, как рыба в воде, незаметно обплывая пираний и щук, именуемых людьми. Он не оборачивался и почти не смотрел по сторонам, дабы лишний раз не показывать своего лица. Оно было испачкано грязью, сажей и пылью, а одеждой мальчику служили рваные лохмотья, через огромные дырки которых просвечивалось замерзшее тело. На ногах у юноши были сандали, которые громко шлепали о пол при каждом шаге, так как были на несколько размеров больше нужного. Вся одежда и внешний вид парня говорил о низком социальном статусе и полной нищете, а худощавые руки, проглядывающиеся сквозь дыры в рукавах, лишь дополняли сложившееся образ. Единственным не сочетающимся со всем остальным элементом были светло голубые глаза. Они будто светились на испачканном сером лице и служили главной причиной оскорблений, так как тут же обращали на себя внимание. Такие глаза были свойственны чистым граотам, подобно тем, что стояли вокруг сцены и на ней, но никак не людям. Но волосы парня имели явный темно русый окрас, что никак не вписывалось в принятые стандарты. Вегард, именно так звали мальчик, был изгоем где бы он не оказался и с кем не имел дел. И такое положение дел, как бы печально оно не было, стало его полноценной частью.

Тут и там виднелись шрамы и ушиби, один из свежих — темный синяк под левым глазом, судя по цвету, которому было не больше двух дней. Мальчик был привычен к дракам, и ничуть не боялся угроз в свою сторону, которые хоть и редка, но долетали до его ушей. Каждый такой раз он лишь слегка оттягивал кончик губ, бесшумно насмехаясь над своими обидчиками и молча шел дальше.

Не смотря на видимое спокойствие и кажущееся бездействие юноши, его карманы с каждой секундой наполнялись все сильнее и сильнее. Сегодня по всей империи отмечался День Богов — празднество, на котором у простых смертных есть шанс доказать свою преданность, принеся жертву своим богам — королям Касси. Малые пожертвования чреваты последствиями, из-за чего к ним народ относился с особым трепетом. Почти у каждого присутствующего была корзина, сверток, поднос с мясом, фруктами, зерном и остальной снедью. Люди готовы были расстаться со всем этим лишь бы не вызвать гнев короля. Мальчик забирал понемногу и только из тары, чтобы не привлекать к себе внимание. По большей части он воровал яблоки и выпечку, все они уходили в большие карманы, а когда перестали помещаться, то стали отправляться сразу в рот. Кошельки и мешки были слишком опасной добычей. И здесь, среди не самой богатой аудитории, риск был совсем не оправдан.

Когда удалось утолить и голод, он остановился и вслушивался в речь оратора. Он говорил про величие империи, про божественное происхождение короля, про богатство и успех народа в общем и граотов в частности. Он сказал, что трудные времена прошли, что теперь все могут жить в достатке, и все это благодаря великому Рехаелу Касси. Рехаел достойно продолжил начинания своих предков и завершил окончательное возвышение Центра.

От его слов у Вегарда вырвался грустный смешок. Граот был одет в дорогие меха, украшенные золотом и бриллиантами, которые были видны даже с такого расстояния. Он смотрел с высоты сцены на толпящихся под ним людишек и толкал заумные речи про величие империи и лучшие времена. Но как он мог хотя бы представить жизни простого люда, живя при дворе, кушая лучшие блюда и, в конце концов, нося все эти наряды? Это существо даже не имело понятия что такое настоящая жизнь, и какие трудности она может в себе таить.

Мальчик с кривой улыбкой стоял неподвижно уже больше десяти минут, и просто наблюдал за оратором. Если бы кто-то обратил на него внимание в этой толпе, то, наверное, по его коже невольно прошли мурашки — выглядел он сейчас действительно жутко. Вегард представлял, что было бы если б он остался наедине с этим граотом, когда того бы не защищали толстые стены и толпы охраны.

Когда оратор наконец закончил свою речь, на сцену вышел другой такой же беловолосый и громко объявил:

— Великий и единственный бог — Рехаел Касси!

Толпа начала громко аплодировать, а на помост вместе с четырьмя стражниками вышел наряженный во все белое статный мужчина. Он был закутан в меха, из-под которых вниз спадала длинная мантия. Король не сказал ни слова и лишь резко вытянул вперед левую руку. Стражники расступились, явно чего-то опасаясь, а на край сцены несколько молодых граотов вынесли десять предметов, издалека похожих на вазы. Толпа, которая и до этого не создавала сильного шума, замолкла совсем. Все, затаив дыхание, наблюдали за помостом и ждали того, что будет происходить дальше. С минуту ничего не происходило, но после с первых рядов и до последний рядов волной пошли возгласы удивления. Причину удивления юноша заметил не сразу. Он находился на расстоянии порядка сорока метров, но внимательно присмотревшись, наконец увидел, что эти вазы взмыли в воздух. И поднявшись над землей на высоту трех метров, они неподвижно застыли. По рядам вновь прошла волна удивления. Вазы продолжали парить, и вскоре одна за одной принялись лопаться, разлетаясь на мелкие кусочки. Со всех сторон вновь посыпались аплодисменты, но это, видимо, был не конец. После того, как все вазы были уничтожены, со стороны сцены послышался скрип, который плавно перерос в треск. Вдруг сцена начала рушиться на глазах: часть досок взлетела в воздух, попутно рассыпаясь в щепки, но сам король неподвижно продолжал стоять на том же месте, балансируя на трех оставшихся деревяшках у себя под ногами.

У мальчика перехватило дух, он стоял как вкопанный и просто смотрел на короля. Тот продолжал стоять на сцене, собирая море оваций, видимо, не в силах сдвинуться с месте. Когда он попытался сделать шаг, то пошатнулся и едва устоял на ногах. Для многих этот жест остался незамеченным, но не для мальчика. Он все видел даже с такого расстояния.

Толпа народу ринулась вперед, расталкивая и пихая друг друга. Люди подходили к остаткам помоста и складвали около него свои дары, не забывая при этом низко кланяться. Рехаел продолжал стоять, молча принимая положенные ему подношения.

Из ступора парня вывела непонятная суматоха, происходящая у него за спиной. Когда он повернул голову, то увидел жирного бородатого мужика, то и дело расталкивающего людей, мешающих проходу.

— В сторону, сын шлюхи! — обратился к нему грубый мужской голос.

После чего последовал сильный толчок в плечо, омерзительный смех и еще одна фраза напоследок:

— Уродец, чтоб ты сдох.

Невольно кулаки Вегарда сжались. Он смерил наглеца взглядом, и как ни в чем ни бывало, расплылся в презрительной улыбке. Мальчик тут же вычислил высокий статус этого господина, о чем свидетельствовала дорогая одежда и звон монет, и незаметно направился за ним. Мужчина направлялся к сцене, и до нее оставалось чуть больше двадцати метров, когда Вегард поравнялся с ним. Сменив траекторию, он сблизился с наглецом и вытянул вбок правую руку, не останавливаясь при этом ни на секунду. Пальцы нащупали, заранее намеченную цель — толстый мешок, и только хотели потянуть его к себе, как тот стал медленно отдаляться.

— Ах ты ж, мерзавец! — послышался разъяренный бас, и юноша понял, что его заметили.

Его кисть коснулись огромные пальцы, избавиться от которых мальчику позволила лишь отменная реакция. Промедли он еще чуть-чуть и его руку бы сковала железная хватка, вырваться из которой можно было бы разве что, отрубив конечность. Вегард со всех ног бросился наутек, мастерски проскальзывая в образовавшиеся между людьми прорехи. Несколько секунд он еще слышал позади себя ругань и толкотню, но вскоре и они потерялась в общей суматохе беспрестанно движущейся толпы.

Через десять минут, запыхавшийся, но довольный мальчик уже был у громоздкой стены, обозначающей границу площади, и по совместительству краю столпотворения. Оказавшись на открытом пространстве, он тут же нырнул в один из открывшихся переулков и затерялся в бескрайних просторах старого города.

Проходя по одной из мелькающих перед ним улиц, вдалеке он увидел кучку людей. Его ходьба сменилась бегом, и он тут же свернул в очередной открывшийся проем между постройками. Не смотря на всю предусмотрительность, спустя пару минут он услышал позади себя громкое хлюпанье и попытался ускориться еще сильнее. Мальчик не стал допускать ошибок своих преследователей, и принялся старательно избегать, попадающихся на его пути, луж. Не смотря на все усилия, уставшие ноги уже не могли бежать с прежней скоростью, а осторожность сыграла против него и быстрые шаги стали приближаться еще сильнее. Вегард мельком обернулся и увидел четверых подростков в десятке метров от себя. Поняв, что их окончательно раскрыли, те принялись выкрикивать насмешливые фразы в перемешку с угрозами.

— Остановись, урод, мы заберем только половину, — кричал грубый ломающийся голос, которому то и дело вторили остальные.

Когда до преследователей оставалось меньше трех метров, Вегард быстро упал ниц, схватил, валяющийся на дороге камень и со всего размаха кинул одному из парней в голову. Тот успел прикрыться руками, но удар все равно заставил его замедлиться и закричать от боли. Остальные трое не заметили потери и накинулись на юношу. Один из подростков тут же получил кулаком по лицу, а второй — ногой в живот, но даже это никак не могло спасти ситуацию. Несмотря на достойной отпор, спустя несколько минут Вегарда все же повалили на землю и принялись яростно избивать. Мальчик понимал, что сопротивление сейчас приведет только к еще более плачевным последствиям. Поэтому, все что он делал — это прикрывал живот и голову, ожидая окончания избиения. Ожесточенней всех бил парень, которому Вегард заехал камнем.

— Получай, выродок, — то и дело кричал он, всаживая в тело бедолаги сапог.

Наносил удары он исключительно ногами, как так одна из рук была травмирована тем самым броском, а удары всего одной рукой были в данных обстоятельствах гораздо менее эффективны. Наконец когда тело мальчика обмякло, и он перестал шевелиться, один из подростков наклонился и ощупал его карман.

— Да мы богаты, — радостно выкрикнул он, доставая расплющенное яблоко. — Тут еще что-то есть, ну-ка смотрите…

Однако все, что было внутри — пюре из фруктов и пирога. Разозлившись на такой улов, один из парней еще раз заехал ногой в живот мальчику. Но все же схватил надломленную часть яблока и с жадностью засунул себе в рот. Не смотря на разочарованные вздохи и негодование, каждый схватил, что успел и принялся уплетать сладкую кашицу.

Вегарда перевернули, и прощупали второй карман, но он оказался пустым. Поэтому, пнув еще несколько раз бессознательное тело, оборванцы вразвалочку отправились прочь. Прождав некоторое время, пока обидчики не скроются из вида, Вегард осторожно поднялся на ноги и, шатаясь из стороны в сторону, поковылял обратно по маршруту, которому десять минут назад сбегал от этих воров.

Пройдя порядка ста метров, он осмотрелся по сторонам. В его глазах двоилось, а земля то и дело пыталась выскользнуть из-под ног, тем самым опрокинув его. Он стоял в темном переулке, находясь по щиколотку в огромной луже и безуспешно всматривался в мрак. Осознав безуспешность своих попыток, он, опираясь рукой о стену, сел на колени и принялся водить руками в холодной воде. Вскоре он нащупал правой рукой что-то круглое, и тяжело усмехнулся, пряча это в карман. Этим нечто было спелое яблоко, которое он сбросил в ходе погоне. Но помимо него, здесь должно было находиться еще кое-что. И оно было найдено, когда мальчик провел пальцами чуть дальше первого раза. В его руках находился мешок с монетами, с которого ручьем стекала вода.

Вегард повернулся и сел в лужу, облокотившись спиной о каменную стену. В одной руке он держал большое сочное яблоко, а во второй — увесистый мешок с деньгами. По ощущениям там находилось не меньше тысячи айрунгов, что было огромной сумой для такого как он. Он поднес эти находки ближе, чтобы получше разглядеть их своим замыленным взглядом, и расплылся в улыбке. Вдруг он залился истерическим смехом, и из его глаз потекли редкие слезы. Он смеялся до того момента, пока из его груди не стал вырываться противный кашель. Тогда он вытер, скопившиеся на его щеках слезы, поднялся и, все еще держась за стену, поплелся по переулку дальше.

Прошагав без остановки около двадцати минут, Вегард оказался в гораздо менее людном районе. Он свернул с широкой улицы влево и оказался в тихом дворике, куда ветер не мог попасть при всем желании, а люди были явлением совсем частым. Сюда выходило три двери, окружающих дворик домов, правда все они были полуголыми, и здания, в которых они находились, разрушенными и нежилыми. В каждом из них отсутствовала крыша и окна, а в некоторых даже пошли трещины по стенам. Тем не менее, мальчик направился в сторону одной из таких построек и спокойно зашел внутрь. Его окружали обшарпанные стены, пыль и паутина на потолке, которые в свою очередь никак не смущали его. Это был его дом, и, учитывая то, что он был бездомным, очень неплохой.

Мальчик поднялся на второй этаж и приоткрыл грубую деревянную дверь, ведущую куда-то дальше. Он оказался в небольшой деревянной комнате, в которой находилось единственное целое окно во всем здании. В углу, закутавшись в несколько одеял сидела маленькая девочка и широко раскрытыми глазами наблюдала за прибывшим. У нее были очень выразительные черты лица, маленький носик и темные волосы, что давало в совокупности очень милое сочетание. У нее был бледный внешний вид, и чересчур красные щеки, что свидетельствовало и жаре.

— Вег? — спросила она тоненьким голоском .

— Да, это я, сестренка. Не волнуйся.

— Подожди, что у тебя с лицом? Ты опять подрался?

— Пустяки, просто царапина.

Девочка приподнялась и только хотела пойти на встречу брату, как тот, заметив это, бросился к ней.

— Кая, не вставай. Я сам подойду.

При этих словах он крепко обнял сестру и присел рядом. Девочка уперлась в его плечо и тихо заплакала.

— Чего такое? — взволнованно спросил Вегард.

— Ничего.

— А если чес…

— Ничего, — перебила его Кая, еще сильнее вжимаясь в его плечо. — Просто не могу видеть тебя такого. Прости!

Вегард грустно улыбнулся и засунул руку в карман.

— Надеюсь, хотя бы это поднимет тебе настроение.

Девочка подняла глаза и тут же удивленно спросила:

— Это мне?

После чего залилась громким кашлем.

— Конечно, кому еще, глупышка. Все также кашляешь?

— Иногда, но уже гораздо реже, — отойдя от приступа, ответила она. — Какое красивое. Где ты его взял? Сегодня же рынок не работает.

— Не работает, поэтому я отправился на площадь. Там воровать еще легче.

— Спасибо, ты самый лучший брат, — нежно произнесла Кая, вновь заливаясь кашлем.

— Посиди пока здесь. Я скоро вернусь, — поднимаясь, ответил Вегард.

— Куда ты?

— Попробую достать лекарства.

— Не нужно. Все не так плохо.

— Я мигом.

— Прошу, не уходи. Воровать с зеленой лавки слишком опасно.

— Я и не буду воровать, — слегка улыбнувшись, сказал мальчик. — У меня есть деньги.

— Возьми хотя бы это. Тебе нужнее, — произнесла девочка, заботливо протягивая ему небольшой самодельный ножичек.

— Не нужно. Я смогу за себя постоять.

— Бери, иначе и тебя не пущу.

Он вновь крепко обнял сестру и поцеловал в лоб. Когда губы коснулись головы, мальчик почувствовал, что она натурально горит. Нельзя было терять времени, и он, предварительно укутав ее в старое одеяло, снова отправился в город.

Спустя час Вегард уже возвращался обратно с едой и звенящими бутылечками в мешке. Лекарств он взял с запасом, при этом не потратив и пятой части всех денег — толстяк был действительно богат. Мальчик торопился как мог, ведь и так потратил слишком много времени. Правая нога сильно болела после последней драки, что сильно мешало передвижению. В лавке ему ничего не хотели продавать, ссылаясь на бедный внешний вид, и сдались, только когда он показал часть своих денег. По дороге он купил немного еды, что показалось ему хорошим решением, из-за которого он, правда, задержался еще сильнее.

И вот теперь довольный, но взволнованный Вегард бежал по длинному переулку, не обращая внимания на холод, лужи и боль. Боль, у слову, давала о себе знать до сих пор. Болела правая нога, спина и ребра. Последние ощущались сильнее других, и складывалось ощущение, что какое-то из них все же сломано. Но о таких мелочах юноша сейчас старался не думать. Его голова была забита больной сестрой. Мальчик представлял как она выпьет несколько капель чудесных снадобий, и ей тут же полегчает. После они в кое-то веки смогут нормально поесть, и вообще почувствовать себя людьми, ведь у них теперь есть деньги, да еще и такие.

Мельком юноша глянул за мокрую землю. На ней отчетливо виднелись следы. Однако помимо привычных ему своих, рядом появились и чужие. По непонятной причине сердце забилось быстрее. Люди здесь были не редкостью, но что-то в этих следах было не так. Они планомерно следовали за его собственными, а в какой-то момент и вовсе начали идти поверх. Хромая юноша влетел во двор и застыл в оцепенении от увиденного. Трое мужчин выходили из «его» дома, таща за собой Каю. Девочка сопротивлялась и всячески пыталась отбиться, но один из упырей лишь дал ей увесистую оплеуху, после которой ее сопротивление ослабло. Вегард выронил мешок, доставая из-за пазухи нож, и, рыча от ярости, бросился вперед.

Незнакомцы повернули к нему головы и громко засмеялись. Они все как один были в грязной одежде, заросшие и неухоженные. И всем своим видом походили на пьянчуг, которые Вегард всегда встречал возле баров.

— Так это мальчишка. А вы боялись, — произнес один из них, делая шаг вперед.

— Приложи его, и пошли быстрее, — сказал второй.

Но не успел первый коснуться юноши, как нож с силой прошелся по вытянутой вперед руке. От неожиданности тот закричал и отшатнулся. Вегард, не останавливаясь, продолжил напирать и еще раз полоснул обидчика по животу. Мальчик попытался продолжить, но массивный кулак третьего с силой впечатался в его подбородок. Парня повело, и он еле устоял на ногах. За первым последовал второй удар, Вегард попытался прикрыть лицо руками, но он был такой силы, что снес защиту напрочь. Не обращая внимания на урон, юноша не глядя ударил ножом куда-то вперед. Судя по ощущениям и последующим воплям, лезвие достигло своей цели. Правда, успех был недолгим: оправившийся второй напал сбоку и схватил вооруженную руку. Разъяренный третий нанес еще несколько ударов, которые повалили Вегарда на землю. Нож остался в руках первого, и теперь мальчик лежал, уткнувшись лицом в грязь, избитый и без какого-либо оружия. Где-то сзади слышались приглушенные крики Каи, которая пыталась вырваться и бросится ему на помощь. Мальчик попытался подняться, то при малейших движениях голова начинала кружиться так, что он тут же ложился обратно. Вдруг юноша почувствовал боль в боку, после чего его с силой отбросило куда-то в сторону, и он начал задыхаться. Удары этих верзил были гораздо сильнее его предыдущих знакомых, и это ощущалось с лихвой. В попытках пересилить сковывающую туловище боль, мальчик сделал медленный вдох, и издал дикий крик. Следом за первым ударом последовал второй, а за ним и третий. Откуда-то сзади раздался звонкий шлепок, и крики сестры прекратились. Глаза покрывала красная пелена, Вегард чувствовал, что медленно и неумолимо теряет сознание, но в очередной раз попытался подняться. Все еще лежа на животе, он выставил правую руку вперед, тем самым создавая себе опору, и неожиданно для себя почувствовал что-то твердое. Пальцы машинально ощупали найденный предмет, и ощутили острую боль — в его ладони находилось продолговатое лезвие.