Лучший способ остановить войну

- Да, именно так… Вы не ослышались и, смею Вас уверить, вовсе не подверглись с моей стороны облучению какими-то там инновационными галлюциногенными устройствами. Всё обстоит именно так, как я излагаю, и никак иначе… Я могу и хочу Вам помочь. Более того, в той весьма щекотливой, и я бы сказал, лично для Вас – реально-катастрофической – ситуации помочь по настоящему, а не разными ничем не подкрепленными обещаниями, которыми Вы, вероятно, насытились уже сверх меры, могу только я… И, думаю, не нужно напоминать, что я своё слово всегда держу… Вы, надеюсь, прекрасно знаете – кто я такой, и имеете полное представление о моей репутации... А посему настоятельно советую Вам к моему предложению внимательно прислушаться.

Да уж – каюсь безмерно – ещё с ранних лет развил я в себе такое, слегка неприятное для многих свойство. Люблю говорить красиво… А уж если совсем откровенно, не просто красиво, а – КРАСИВО! То есть запутанно и многословно, удерживая в напряжении своих слушателей, которым такие мои обороты речи ну совершенно ни к чему.

Конечно же, вовсе не этого они ожидают от меня, а – максимально подробной и для них абсолютно понятной конкретики. То есть – тех самых чётких выкладок и разбитых по пунктам планов, после которых не будет сомнений в их – по крайней мере – реальности. А также – в довесок ко всему – произнесённых убедительным голосом уверений, что «будет всё в полном порядке».

Только мне наплевать на их чаяния.

В том смысле, что я не привык «подстраиваться под кого бы то ни было». Пусть все подстраиваются под меня.

Ведь, если я что-то кому-то обещаю, то все должны принимать, что моя информация им, к кому она обращена, нужна значительно больше, чем мне самому.

Ведь я, оказывая свои специфические услуги, лишь пытаюсь немного заработать – и только. А потенциальным клиентам, моё вмешательство, как правило, способно сохранить их жизни.

На это я даю гарантию. Но лишь в том случае, если клиенты будут четко, а главное – беспрекословно – выполнять все мои рекомендации.

И, наслаждаясь произведенным эффектом (вот это мне всегда нравится – что делать, есть у каждого человека свои слабости), я «картинно-показно» расслабленно откинулся на спинку стула, стоящего посреди допросной, которая собственно и на допросную-то мало походила, и «косым» взглядом – исключительно ради любопытства – оглядев небольшую комнатку с развешанными по стенам портретами вовсе незнакомых мне людей, с цепко-профессиональным интересом стал наблюдать за реакцией ещё недавно могущественного правителя соседнего государства, а ныне изгоя, с горсткой верных соратников бежавшего в чужую страну. В мою страну…

Как ни крути, ему теперь не позавидуешь. Не сладко жить в чужом краю на птичьих правах. Пусть даже у местного правительства вполне лояльное отношение.

Но тут не в правительстве дело… Если тебе чуть ли не ежечасно под каждым кустом мерещатся наемные убийцы, и это не так уж и далеко от истины – здесь другой коленкор.

Не далее как на прошлой неделе на кухне резиденции фактически уже окончательно утратившего власть президента, был обнаружен и – пойман при попытке подсыпать яд в кастрюлю с супом очередной отравитель. За последний месяц – уже четвёртый…

А до него были стрелок со снайперской винтовкой, которого случайно обнаружили на чердаке соседнего дома, позже – подрывника с чемоданом взрывчатки, и виртуозного метателя ножей, оказавшегося бывшим профессиональным циркачом. И, надо сказать, у каждого были реальные шансы выполнить полученный заказ. И только непредвиденные обстоятельства помешали свершиться казалось бы неминуемому.

Но разные стечения обстоятельств в конечном итоге зачастую всё равно приводят к «конкретным» результатам.

Тем более, разного рода шпионов и соглядатаев вычисляли чуть ли не ежедневно.

Вот и меня, Мактианта Переллана, телохранители изгоя задержали как возможного диверсанта или шпиона, Хотя я и пришел, можно сказать, открыто. И, открою вам секрет, если бы я не захотел быть пойманным, они меня ни за что бы не поймали, и даже увидеть не смогли бы.

В считающееся неприступным здание консульства Республики Патавия я проник без особых проблем. И даже «лютые» охранники из оставшейся верной президенту Ясуничу Гильдии телохранителей помешать мне в этом в принципе не могли. Разве что пришлось бы расставить их на расстоянии двух-трёх метров друг от друга, да вооружить каждого инфракрасным сканером, круглосуточно перекрывая подходы к покоям и кабинетам, где Джугранкит Ясунич принимал редких посетителей, а ещё размышлял над смыслом своего дальнейшего существования.

Обычные двери, турникеты, металлоискатели и прочие преграды для непрошенных гостей, мне не страшны, как, впрочем, и многие другие чудеса охранной индустрии. Ведь я не какой-то профан-грабитель или хулиган, по дурости зашедший в закрытый сектор.

Без ложного хвастовства, я и есть тот самый «сумасшедший» учёный, который пару лет назад устроил настоящий фурор, легко проникнув в кабинет начальника федеральной службы сыска моей родной страны Туганиании, в тот самый момент, когда там проходила презентация суперсовременной, суперинновационной и, как это водится, суперсекретной электронной охранной системы, через которую, как предполагалось, мышь не проскочит и муха не пролетит. А я не только прошёл все заслоны, но и, покрасовавшись перед очами генералов, вновь исчез. И все оперативные меры, предпринятые для поимки «нарушителя спокойствия», не привели к результату...

Надо признать, сработали ребята вполне профессионально, и где-то им можно было бы даже поаплодировать. Все автодороги, вокзалы и прочие стратегические объекты уже где-то через час были взяты под наблюдение… Но в моем случае это не дало результата.

Хотя личность мою они определили мгновенно. Что и понятно… Не хочу показаться нескромным, но человек я весьма известный и физиономия моя мелькает на телеэкранах, а фотографий в прессе – хоть отбавляй. Мои, не побоюсь сказать, гениальные изобретения в области электротехники и биохимии известны повсеместно, а работы по созданию «супер-краски», которая делает человека невидимым, если ей обильно обмазать все участки тела, предварительно выпив спецраствор из только мне известных ингредиентов, в своё время потрясли научное сообщество…

Понятно, это привлекло внимание военных и тех же спецслужб. И когда мне сделали определённое предложение, я было даже согласился сотрудничать, но поставил условие – участвовать во всех разработках, которые будут создаваться на базе моего изобретения.

Они, как водится, ответили согласием… Однако военные не были бы военными, а секретные службы секретными службами, если бы не привлекли к раскрытию моих тайн толпу химиков, биологов, геологов и даже экстрасенсов. «Научники» принялись изучать мои опубликованные в печати разработки и документацию на мои изобретения прошлых лет, раскладывали на молекулы мои растворы, проводя бесчисленные опыты и даже, надо признать, добились на этом поприще некоторых успехов. И это мне не понравилось.

Я вполне допускал, что дуболомы в погонах могут использовать мои изобретения в своих целях, в том числе, диверсионных. Но ведь вся беда в том, что расчёт у них был на «патриотичность» агента, который, взорвав заложенную в него бомбу, и выполнив таким образом задание, тут же благополучно уйдёт в мир иной, по доброй воле и с героическим чувством выполненного долга…

А если нет? А если человек, поняв, что его жестоко обманули, не захочет мириться с происходящим, и, почувствовав, что приговорен, захочет отомстить? И когда оказавшаяся кислотоактивной эмульсия «невидимки» начнёт разъедать кожу диверсанта, а ещё более едкий раствор – внутренние органы, не захочет ли теряющий рассудок от боли агент стать никем неконтролируемой бомбой?

И эту бомбу агент решит привести в действие, например, в кабинете пославшего его на задание командира, либо в школе, либо в торговом центре, в больнице, на вокзале… И никто ведь не знает наверняка, что ещё может прийти в голову сходящему с ума от боли и несправедливости смертнику...

Заранее просчитав всё это, я поставил ультиматум:

«Либо выполняются абсолютно все мои условия, либо я выхожу из соглашения и не остановлюсь ни перед чем, чтобы нарушить ход любого эксперимента!».

А в качестве «демонстрации моих возможностей» проник в тот самый кабинет на то самое совещание, после чего в отношении меня был объявлен план-перехват…

Как сейчас помню те веселые денёчки. Возле моего дома выставили круглосуточный пост из нескольких мордоворотов, трое из которых непрерывно дежурили в моём родовом особняке (покойные родители у меня тоже были не из простых смертных – для обычной челяди в нашей стране особняки не предусмотрены).

Ждали, что я вернусь под покровом ночи, дабы разжиться провиантом и финансами. И никому из них даже в голову не могло прийти, что я всё это время находился рядом, в своем же доме, за секретной перегородкой, которая не только пропускает все звуки, но и в подробностях позволяет наблюдать происходящее.

И при этом находящиеся по ту сторону перегородки ни видеть, ни слышать меня не могли.

В конце концов, бесплотно – а чего ещё можно было ожидать? – помучавшись пару недель, они всё-таки «свалили», посчитав меня либо «сбежавшим в другую страну», либо «безвозвратно сгинувшим», например, в вязкой трясине загородных болот.

Ну а я, как только это случилось, тут же знакомым «протоптанным» путём прошёл в секретный кабинет секретного генерала самой секретной службы и вновь предложил свои услуги. Только теперь на уже более жестких, условиях…

Однако опять немного просчитался…Потому что генерал оказался самовлюбленным дураком, которого «оскорбило моё поведение» и который «в целях безопасности страны», решил меня уничтожить. Поэтому, когда я в обнаженном, как, впрочем, и в прошлый раз, виде материализовался в его кабинете, меня тут же опутали упавшей с потолка сетью…

Подготовились к встрече, так сказать. Ждали…

И весьма обрадованный этому обстоятельству, генерал целых пять минут «плевался» непотребными словами и слюной, выдавая обещания сначала разрезать меня на кусочки, а затем склеить и, превратив в чучело, выставить в местном музее…

Откуда же ему было знать, что со времени нашей последней встречи я продвинулся ещё дальше… И, помимо супер-краски, которую считал уже «вчерашним днем», изобрёл способность мгновенно расщепляться и вновь материализовываться на расстоянии двух-трех метров, что давало возможность просачиваться сквозь стены и прочие стоящие на пути преграды. А что самое удивительное, технология этого почти сказочного процесса оказалась весьма простой и никакого отношения к потусторонним силам не имела. Но эту простоту я буду держать в секрете, особенно в отношении спецслужб.

Им же я продемонстрировал лишь одно. А именно таинственно исчез из опущенной на меня сетки…

…Что же касается моего визита к президенту Ясуничу, то я, конечно же, уже давно мог благополучно покинуть и стены допросной, и здание, где эта допросная размещалась в полуподвальном помещении. Но не для этого я сюда пробирался, представ перед одним из охранников в голом виде. Не для этого я оглушил ошалевшего охранника хуком слева, на время позаимствовав его пиджак и брюки. Не идти же к президенту, пусть и бывшему, голышом. Даже если он теперь считается изгоем и живёт в моей стране лишь потому, что наши правители, да и наш народ, всегда доброжелательно и с состраданием относились к несчастной Патавии и к её несчастному президенту, избранному большинством населения примерно за полгода до переворота воинственных и не терпящих компромиссов боевиков-радикалов Пойны.