Лучший стрелок на Диком Западе

Пыль в Техасе — явление обычное. Эта мельчайшая, раскалённая субстанция, которая въедается в кожу, скрипит на зубах и хранит все секреты прерии здесь повсюду. Я сидел на скрипучей веранде ранчо «Раскинутая Рука», попивая когда-то холодный чай со льдом, который, однако, уже успел нагреться. Передо мной, откинувшись на спинку качалки из грубого дерева, сидел Джек. Настоящий техасец, сухой и жилистый, как можжевельник, с лицом, напоминавшим старый кожаный сапог. Его глаза, узкие от постоянного прищура против солнца, смотрели куда-то за горизонт, где земля сливалась с маревом.

— Бигфут? — произнес он голосом, похожим на скрип седла. — Да, встречал. Но мы его по-свойски звали — Старина Мосс (буквально moss — мох, переводится как Старый Леший). И не то чтобы он был такой уж дикий, как в байках.

Джек плюнул в пыль, точно прицеливаясь в муху, ползущую по ступеньке. Я подивился точности.

— Началось всё с пропаж. Не скота — нет, он коров не трогал. А провизии. Сначала думали, койоты или медведи. Но консервные банки вскрывались аккуратно, будто консервным ножом, а мешки с зерном исчезали целиком. Никаких разнесенных в клочья, как это бывает от койотов. Потом, лет восемь назад, приехали эти… ребята. Учёные из какого-то университета. С аппаратурой. Уговорили меня помочь. Ну а что, я помог.

Человек помолчал, попивая чай, и его взгляд стал отстранённым, будто он снова видел те самые дни.

— Они сказали: «Мы его прикормим». Готовили какую-то адскую смесь — кашу с мясом, жиром, ягодами. Запах стоял на весь каньон. Запаковывали в прочные холщовые мешки. И оставляли в условленном месте, у старой мельницы. И он… приходил. Не сразу, через неделю. Но приходил. Брал мешок и уносил. Мы прятались, не дыша. Видели только огромную, покрытую бурой шерстью спину, уходящую в заросли. Он был огромен, я тебе скажу. Но двигался… неслышно. Как дым.

Джек качнулся в кресле, и оно заскрипело в такт его рассказу.

— Так шло месяца три. Мосс привык. Мешки появлялись регулярно. И вот в один из них они вшили какую-то штуку. GPS-трекер, говорили. Чтобы следить. Вот мы и следили. По экрану на их планшете ползала маленькая точка. И знаешь, что она вырисовала?

Американец посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Круги. Идеальные, чёткие круги вокруг нашего ранчо, да и вокруг соседних. Радиус миль пять-шесть. Не петлял, не метался. Как НЛО. Но я понял. Он ходил дозором. Как часовой. Чёткий, размеренный маршрут. Днём отсыпался где-то в скалах, а с вечера до рассвета — вышагивал свою границу. Мы тогда обалдели. Это не зверь был. Это… страж.

Техасец замолчал, закурив самокрутку. Дым медленно таял в горячем воздухе.

— И тут этим умникам мало стал. Захотелось картинку. Привезли они дрон. Маленький, жужжащий, с камерой. Решили снять его «в естественной среде обитания». Дождались, когда точка на экране замерла у ручья в каньоне. Запустили штуковину.

Джек отложил самокрутку и жестом показал, как дрон поднимается в воздух.

— Я наблюдал с биноклем. Дрон взлетел, зажужжал, как разъярённый шершень, и попёр в сторону каньона. Мы видели на экране планшета скалы, кусты… и вдруг — его. Старина Мосс. Йети сидел на корточках у воды, пил. Услышал жужжание, поднял голову. И… не убежал, нет. Он медленно, очень медленно встал во весь свой громадный рост. Дрон завис, направляя на него камеру. Бигфут повернулся к нему лицом. И тогда…

Джек сделал театральную паузу, наслаждаясь эффектом.

— Он наклонился, не сводя с дрона глаз, подобрал с земли камень. Не булыжник с кулак, как рассказывают в прерии, а плоский, размером с ладонь камень-голыш. Взвесил его в руке. А потом… Бац! Молниеносный бросок, короткий взмах руки, будто кнут щёлкнул. И эта каменная пуля — прямиком в летающую хреновину! Попал! С треском и хрустом пластика! Дрон завертелся и рухнул в кусты. А Старина Мосс… Ох доволен был, фыркнул. Зло так, по-человечески. Потом пнул разбитый дрон ногой, развернулся и ушёл в скалы. Спокойно, не торопясь. Победитель.

На веранде повисло молчание, нарушаемое стрекотом цикад и ржанием коней.

— А вы? — спросил я.

— Смотрел и радовался. Дальше? Учёные уехали. Сломанный дрон забрали. Данные свои. А точка на экране ещё неделю ходила кругами, а потом пропала. Видимо, трекер выкинул или раздавил. Мешки с кашей мы больше не оставляли. Незачем. Он показал, что знает про нас всё. А мы… мы теперь знаем, что у нашего «дикого» человека самая меткая рука на всём Диком Западе. Лучше любого ковбоя с револьвером. Хоть и не стрелок, нет. Он пращник. И наша территория — под охраной.

Джек допил чай и посмотрел на бескрайнюю, плавящуюся на солнце прерию.

— Ночью, когда ветер с каньона доносит странные звуки, я думаю: он там. Следит. И, наверное, смеётся над нашими жалкими железными штучками. Потому что его прицел — древнее, проще и безотказнее. А его дикий запад — по-настоящему «его».

Я выключил диктофон. И в тот вечер, уезжая с ранчо, я в последний раз посмотрел на тёмный силуэт каньона. Мне почудилось, что на самом гребне, на фоне багрового заката, на мгновение замерла высокая, мощная фигура. Сторож. Лучший стрелок. Хозяин этой пыльной, безмолвной и бесконечно странной земли. Йети Мосс.